Часть 8
17 марта 2017 г., 20:56
Слава не смотрит на него - Слава просто не может.
Не может даже ничего сказать вдогонку, потому что невозможно принять генины слова сразу же - только не после всего, что происходило прежде.
Он тяжело оседает и прислоняется спиной к лестнице, обхватывая голову руками.
Слава столько вынес за все это время, а Фарафонов просто приходит, говорит пару бессмысленных фраз и ожидает, что он побежит за ним верным псом, как делал это всегда?
'Куда же хуже'?
А вот сюда.
Слава пытается успокоиться, глубоко вдыхает холодный воздух - если Замай выйдет сейчас и увидит его в подобном состоянии, все закончится весьма плачевно, поэтому он обязан хотя бы мало-мальски взять себя в руки.
Спустя достаточно продолжительное время к Славе наконец возвращается способность чувствовать.
И он, блять, чувствует абсолютно все.
Он чувствует, что совсем не понимает, что делает в этом мире, зачем он здесь нужен с этими своими бессмысленными чувствами и эмоциями.
Он чувствует, что Гена, кажется, не шутил, и это почему-то ранит больнее всего - Слава по-прежнему боится ему верить, Славе все ещё страшно вестись на провокацию.
Он чувствует, что ему одиноко и холодно.
И вокруг ни души.
Но сейчас он бы точно не хотел умирать.
Только не сейчас.
Не сейчас, когда сам Рики F снизошел со своего идеально-блистательного пьедестала и попросил у него прощения.
После всего, что сделал, просто взял и сказал "прости".
Но Славе хватило даже этой малости, чтобы абсолютно потеряться в реальности.
Нет, он никогда по-настоящему не ненавидел Гену.
Вместо него он ненавидел себя - за то, что, несмотря на все происходящее, не может перестать чувствовать.
Замай спускается только через долгих пятнадцать минут, когда Слава уже приходит в себя и выглядит почти нормально - лишь разбитые очки валяются где-то в луже из-под растаявшего льда, но это уже мало кого волнует, а самого Карелина - тем более.
До дома Славу подбрасывает их общий с Замаем знакомый, которому в этот вечер на удивление нечего делать.
Карелин, пока они стоят в пробке, отыскивает в своих контактах по какой-то недостаточно вразумительной причине до сих пор не удалённый номер и чуть подрагивающими пальцами жмет на иконку сообщений.
'Простил ещё в тот вечер после баттла и прощал всё это время.'
Уведомление о доставке приходит через секунду - Слава откидывается на сидение, шипя, когда слишком резко поводит плечом - кажется, его всё же нехило задело, но он сейчас слишком занят иными вещами, чтобы обращать на это внимание - например, до предела сосредотачивается на экране своего телефона, на котором (он надеется) вскоре должен появиться ответ, потому что прямо в это мгновение, возможно, решается его судьба.
Слава думает о чем-то несколько минут, а потом, скрепя сердце, набирает очередное сообщение и нажимает на кнопку 'отправить'.
'Просто не хочу причинять тебе такую же боль, какую причинил мне ты. Ну, "умудрился влюбиться", "идиотище" и все такое - сам знаешь'.
Он кладет телефон на колени и нервно выбивает барабанную дробь пальцами на подлокотнике сидения.
***
Гена бежит со всех ног сам не зная куда. Пару раз он поскальзывается на неровном льду, но вновь поднимается и бежит дальше - боли от падения он совсем не чувствует. Главное, чтобы подальше от этого места. Главное, чтобы поскорее. Иначе он просто не вынесет этой боли снова - видеть Славу и знать, что тот его никогда не простит... Конечно, после всего того, что он сделал. А кто смог бы? "Нужно поскорее уехать отсюда. В бездушную, холодную Москву" - вдруг решает про себя Гена и резко останавливается. Он шарит по карманам в поисках телефона, чтобы забронировать билет на ближайший рейс, но не находит его. Видимо тот выпал, когда Гена несколько раз внезапно приземлился на грязный питерский асфальт при падении. Он почти не жалеет - номер ему уже давно пора было сменить хотя бы потому, что эти уебки устроили "грозные войны, как в поисках Немо, в поисках его номера". Да и вообще, его знали слишком много лишних людей. И телефон он так и так собирался покупать новый. Гена только тяжело вздыхает и плетется в ближайший интернет-бар. Сидя в самолете в Москву и ожидая взлета, Гена думает, что, возможно, ему просто нужен отдых. Он так заебался в туре, а потом еще Слава со своими чувствами... вот его и накрыло. Гена едва заметно кивает сам себе, будто бы укрепляя данную мысль в своем мозгу, и пристегивает ремень безопасности. Да, непременно - закончит в Москве все запланированные дела и в середине же февраля отправится куда-нибудь под палящее солнце, впитывать в себя ультрафиолет и витамин С, бесконечно валяясь на раскаленном песочке. Честно говоря, Гена ненавидел такой отдых - ему гораздо больше по душе было бесконечное шатание по экскурсиям где-нибудь в исторической Европе, но... Возможно, сейчас ему нужен именно такой вид отдыха. Гена смотрит в иллюминатор - на улице всё ещё идет снег. Он раздраженно опускает шторку. Гена не хочет, чтобы хоть что-то напоминало ему о городе, который принес ему столько страданий.***
Нет, Слава ни за что не будет повторять своих гребанных ошибок. Повторов было вполне достаточно - облюбованные грабли стоят в углу. У него нет абсолютно никакого желания увиваться за Геной ручным зверьком, чтобы потом вновь получать одни только насмешки в лицо и хуевое отношение. Слава даже почти не переживает по поводу молчания Гены на отосланные сообщения - Гена уже достаточно взрослый мальчик, чтобы решать самостоятельно, кому, когда и на что отвечать. Слава только думает, что если бы генины слова значили хоть самую малость, он бы попытался что-то сделать. Но не сделал. А это значит только одно - хватит с Карелина решительных шагов на встречу каменной стене. Уже нашагался. Внешне ничего не меняется - он всё так же изредка пишет диссы и сливает на канал видео, чтобы хотя бы поддерживать иллюзию того, что всё в порядке, а на самом деле загибается в холодной полупустой квартире и регулярно планомерно занимается самобичеванием. Только после этого вечера - удивительно, что все самое дерьмовое с ним происходит исключительно по вечерам и в компании Гены Фарафонова - Слава всё чаще думает о том, что, возможно, что-то всё же могло бы получиться. Если бы Слава не был такой размазней. Если бы Гена не был таким придурком. И в этом предположении слишком много "если", поэтому Слава настойчиво гонит от себя подобные мысли, но в глубине души всё равно осторожно склеивает по кусочкам разбитый два месяца назад идеализированный генин образ. А еще совсем тусклую надежду на то, что тот ещё способен чувствовать хоть что-то. Слава больше не пытается писать ему - он не Гена, он не будет доебываться специально, чтобы сделать больно. Он почему-то совсем от этого не кайфует. Слава сомневается, что когда-нибудь сможет спокойно хотя бы общаться с Геной, не говоря уже о том, чтобы верить и доверять ему. Это даже звучит слишком абсурдно и неправдоподобно. Он же не хуев мазохист, в конце концов. Слава не может понять Гену, как и все время до этого - не может понять, издевался ли он или впервые сказал правду. И дело не в ебанной гордости, которой у него не осталось, которой просто и не может быть, если ты так сильно к кому-то привязан. Дело в иррациональном паническом страхе - он не хочет снова переживать всё то, что уже пережил из-за Гены. Слава не может понять Гену и довериться ему - и только поэтому не приползает к нему снова.
