Моя любовь начинается с буквы F...

Гена находится в каком-то вакууме. В какой-то бесконечной пустоте. Вокруг не происходит ничего. Он ничего не чувствует, ничего не видит и ничего не слышит. Просто тьма поглотила его - а может, он и сам стал этой тьмой, растворившись в ней. Ему действительно кажется, что проходит целая вечность, прежде чем его сознания достигает какой-то звук - и он точно исходит извне. Спустя какое-то количество времени и сотни мучительных попыток, Гена всё же вспоминает, что это за звук и почему он кажется настолько знакомым. Это голос Славы. Кажется, он что-то кричал, но слов не разобрать, и смысла их не понять тоже. Гене становится страшно, когда он не может вспомнить Славино лицо - худшее из ощущений. Он просто знает, что сейчас у него есть только воспоминания о самом Славе и о звуке его голоса, а больше у него ничего нет. Гена силится вспомнить что-то еще, но тщетно - тьма вновь поглощает его, укутывая пологом своих жутких объятий. В какой-то момент сознание вновь возвращается к нему - теперь вместе с новыми ощущениями. Спустя какое-то время ему удается вспомнить глаза Славы - и это та спасительная нить, за которую он цепляется, чтобы восстановить по кусочкам всё остальное. В какой-то момент ему это удается - и лицо Славы, сложенное по кирпичикам и обрывкам, почти четко всплывает в мозгу. Даже если он больше никогда не очнется, это - лучшее, что он мог увидеть перед смертью. Когда он приходит в себя в третий раз, то отдаленно слышит какие-то звуки - шорохи вокруг себя, голоса. Сквозь закрытые, тяжелые веки ему кажется, что где-то сверху горит яркий свет и он хочет до него дотянуться, но не может, пытается разлепить глаза - но у него не получается этого сделать. Зато постепенно к нему приходит ощущение собственного тела. Он вновь слышит крик и сразу идентифицирует его - это Слава. Он даже может различить отдельные слова - и эти слова приводят его в отчаяние. Ему хочется вынырнуть из своего плена, открыть глаза, протянуть к Славе руки и сказать, что всё в порядке, что он жив, что он будет жить, что он любит его. Что если он сейчас здесь, рядом с Геной, что если он его не оставил, что если они пережили такое вместе, то что они вообще могут не пережить? Хочет убедить его, что всё можно исправить, хотя бы потому, что только воспоминания о Славе спасали его там, в его бесконечном забытье. Хочет сказать, насколько виноват, как сильно скучал, как рад снова его видеть. Он хочет сделать всё это - и не может. И это то самое отвратительное ощущение, когда осознаешь свое тело, но не можешь пошевелить ни мизинчиком, ни единым мускулом. Он прилагает нечеловеческие усилия, чтобы сделать хоть что-то - только бы подать хоть какой-то знак и успокоить Славу - но бесполезное тело будто парализовало. Истратив весь свой запас сил и будто споткнувшись обо что-то, Гена в последний раз видит перед собой лицо Славы, а потом падает и падает - вниз, вниз, вниз...

***

Спустя сутки Славе сообщают о том, что состояние Гены стабилизируется. Объясняют, что ухудшения произошли спонтанно и это связано только с характером травмы и небольшим кислородным голоданием. У Славы внезапно снова появляются силы - возникают из ниоткуда, хотя, казалось бы, весь резервуар с энергией у Карелина давно уже исчерпан. Он снова едет на другой конец Москвы, чтобы купить необходимые препараты, а когда возвращается, Гену уже переводят из интенсивной терапии в обычную палату. Как раньше. Слава постоянно спрашивает, как долго ещё может продлиться это состояние. Врачи только разводят руками - обычно после такого времени в коме улучшений уже не бывает, за исключением редких случаев. Они ставят срок - две недели. "Вы понимаете, искусственная поддержка жизни обходится нам очень дорого, а мы ведь даже не частная клиника", - будто извиняясь, объясняют они. Слава судорожно начинает поиск квалифицированных частных клиник в тот же день. Вечером он, как раньше, сидит у койки в палате и внимательно наблюдает за Геной. Ему очень хочется спать, но он не может - если Гене станет хуже, нет никаких гарантий, что об этом сразу узнают медсестры. Ближе к ночи как раз сменяются дежурные, и вполне возможно, что никто не услышит сигнал вовремя. Поэтому Слава только прислоняется к стене и выжидающе смотрит. Гена неподвижен. Он точно такой же, как и две с половиной недели назад, только краска постепенно сошла с гематом и они стали менее незаметны. А еще он очень похудел и теперь всё больше походит на скелет, обтянутый тонкой бледной кожей. Слава слушает мерное тиканье больших советских часов, которые висят на противоположной стене, и оно рождает в нем какую-то необоснованную панику. Это слишком похоже на обратный отсчёт. Это слишком похоже на приближение неизбежного. Он отчаянно хочет заглушить этот жуткий звук хоть чем-то - и поэтому начинает говорить. Для Гены или для самого себя - он не знает, но это не имеет значения. Он говорит обо всем, о чем думал последние уже почти полгода. Рассказывает о том, почему несмотря ни на что продолжал приходить к нему всё это время и поддаваться раз за разом, а еще неизменно проебывать. Почему даже когда у него появился шанс победить Гену один-единственный раз, он не воспользовался им - а в итоге, кажется, Гена обыграл себя же. Рассказывает о том, что именно подумал, когда Фарафонов впервые его поцеловал. - Мне казалось, что я должен ненавидеть тебя всем сердцем, но я уже тогда знал, что нихуя не выйдет. Мы с тобой так давно знакомы... И всё это время, знаешь... всё это время ты был для меня чем-то вроде недостижимой, запретной мечты. Я и сам боялся признаться себе в этом, но... Слава не договаривает. Слишком многое скрывается под этим "но". Слишком много чувств, мыслей, событий, слишком много потерянного времени. Странно. До безумия странно даже думать об этом и наконец признавать это только сейчас. Говорить же эти слова ещё сложнее. Возможно потому, что Гена не слышит их сейчас. А может - Слава сглатывает тугой ком у горла, категорически запрещая себе об этом думать - так никогда больше и не услышит. Слава говорит об их последней встрече и том извинении Гены. Говорит, что простил его давным-давно, но до сих пор не может простить себя за многие вещи, список которых со временем только растет. Слава говорит, как сильно к нему привязан, как сильно хотел бы все изменить, если бы только был в состоянии это сделать. Как сильно ненавидит себя за то, что его не оказался рядом, когда это было нужнее всего. Горло начинает болеть от бесконечной тирады - Слава срывается на тихий шёпот. Он судорожно втягивает воздух и говорит Гене о том, как сильно его любит. Слава засыпает - хотя это стоит назвать скорее 'теряет сознание' - совсем ненадолго, из-за усталости и перенапряжения, крепко держа Гену за руку. Его накрывает тяжёлый тревожный сон. Слава спит - и уже не чувствует, как Гена еле ощутимо шевелит пальцами.