Моя любовь начинается с буквы F...

Гена медленно разлепляет веки - мир, заволоченный мутной пеленой, идёт кругом. Он старательно пытается сфокусироваться хоть на чём-то, пока вокруг всё плывет и вращается. Яркий свет неприятно бьёт по глазам, но через какое-то время очертания некоторых предметов уже выхватываются на общем фоне. Когда взгляд окончательно фокусируется, он видит дорогое, любимое, родное лицо, которое он так мечтал увидеть всё то время, пока находился там, в западне из бесконечной темноты, пожирающей его со всех сторон. Гена хочет шумно выдохнуть, но не может - как не может и произнести хоть что-то. Ему остается только внимательно вглядываться в лицо Славы и учащенно моргать. Кончиками пальцев он шевелить может - и это уже хорошо, значит, если сильно постараться, то сможет пошевелить и кистью. Гена не помнит, что произошло, как он тут оказался и по какой причине. Помнит всё ровно до того момента, как вернулся в Москву. Дальше - пустота. Чувствительность постепенно возвращается, и Гена отмечает, что лежать так ему не очень удобно - мучительно хочется перевернуться на бок. Он делает мелкие вдохи и выдохи, и по-прежнему растерянно смотрит прямо на Славу - бледного, похудевшего, осунувшегося, но по-прежнему его Славу.

***

Сквозь сон Слава слышит, как писк приборов сбивается и теперь идёт неравномерно. Сначала он даже не обращает на это внимания - он и раньше часто принимал желаемое за действительное - но когда это продолжается в течение нескольких минут, он просыпается окончательно. Он открывает заспанные глаза - и замирает. Кажется, Карелин даже забывает, как дышать. Гена смотрит на него потускневшими усталыми глазами. Гена, почти три недели пролежавший в коме. Гена, которому прочили никогда не проснуться. Слава не может сдвинуться с места, не может даже вдохнуть - ему кажется, что это всего лишь мираж - иллюзия, которая исчезнет, стоит ему только пошевелиться. Но он смотрит на Гену, слабо касающегося пальцами лежащей рядом ладони Славы, и видит в его глазах столько жизни, столько невероятной силы воли, что не остаётся никаких сомнений в его реальности. С губ вместе с выдохом срывается истерически-нервный смешок. Слава чувствует, что от облегчения и счастья на глаза наворачиваются слезы. В следующую секунду он уже прижимается губами к гениному запястью, срывающимся голосом повторяет его имя, неустанно шепчет извинения и совершенно глупые признания - и никак не может остановиться. Гена пришёл в себя. С Геной всё будет в порядке. Гена выкарабкается. Ему - им - предстоит ещё многое, пока Гена не восстановится полностью, но он жив - жив - и сейчас это самое главное. Даже когда в палату заходит сонная дежурная медсестра, а потом уже следом втискиваются врачи, пришедшие по её зову, Слава не отстраняется. - Только не напрягайся, все будет хорошо. Все уже хорошо - черт возьми - ты смог, - он стоит на коленях у изголовья койки и сжимает в дрожащих пальцах его ладонь, неотрывно смотрит в глаза. Смотрит с огромной виной, - потому что, переступи он через свои принципы, все могло бы быть не так, и им бы не пришлось обоим проходить через весь этот ад - но всё равно настолько счастливо и преданно, как не мог, наверное, даже Хатико. У Славы предательски щемит сердце от приступа безграничной нежности и любви. Он почти полностью утратил веру, оставил всякую надежду, а Гена так внезапно взял и выкарабкался. Что там говорил Алфавит? Совсем неважно. Потому что сейчас он любит Гену больше, чем все время до этого, вместе взятое. Ведь он был на грани того, чтобы навсегда потерять его - и не потерял.

***

Спустя день Гена произносит свое первое слово. Одно-единственное, сказанное слабым, едва различимым шепотом, но безумно важное и необходимое им обоим слово. Он просто выдыхает его вместе с воздухом из самых легких, груди, сердца - из своего искалеченного тела - и ставит им заплатку на своей не менее искалеченной душе - с облегчением, с благодарностью и смирением. Это слово до безумия просто. Это как выпить воды, когда мучим жаждой. Или согреться у костра, если всё тело от холода пробирает дрожь. Как прилечь и забыться спасительной дремотой, проведя много суток без сна. Просто...как дышать. До безумия просто. Но во всем мире сейчас нет ничего важнее. Это слово - "люблю".