Моя любовь начинается с буквы F...

Симптомы передозировки действительно проходят, а весь следующий день Славу трясёт в лихорадке. Кажется, он и не думает о дозе, потому что просто не может сконцентрироваться ни на одной мысли. Ему видятся картины, которые он наблюдал в течение этой ужасной недели, но не придавал им особого значения - единственным, что заставляло его испытывать эмоции, был новый 'глоток' винта. Слава видит, как рядом с ним в какой-то захламлённой квартире умирает героинщик, который не смог перенести ломку и всадил себе 'золотой укол'. Слава видит, как в эйфории натыкается на пьяную компанию и заводит с ними бессмысленный диалог, а через минуту носок тяжёлого ботинка одного из ее членов уже опускается на его ребра. Слава постоянно видит почти произошедшую сцену - как он умирает на руках у Гены, и его искажённое ужасом и страданием лицо. Когда ему мерещится подобное, у него как будто срывает какой-то внутренний клапан и он плачет, плачет, плачет, несмотря на дикую боль в висках. А когда Гена взволновано смотрит на него, успокаивающе поглаживая по спутанным волосам, Слава только целует его запястья сухими горячими губами и раз за разом срывающимся на хрип голосом просит прощения. Он боится, что уже никогда не сможет этого сделать - каждый приступ судорог и аритмии кажется ему последним. К вечеру Гена от недостатка сна буквально отключается у его кровати, и Слава зажимает рот ладонью, чтобы не стонать от боли слишком громко. Кажется будто все суставы выворачивает изнутри, а в черепной коробке бьет железный набат. Слава был готов к этому, он уже переживал ломку, но после недельного первитинового марафона это тяжелее всего - он не может понять, когда находится в сознании, а когда нет; все звуки и ощущения путаются и только одно остаётся неизменным - дикая боль во всем теле, сжигающая его заживо. Он сомневается, что пойдёт ширяться, как только останется вне контроля Гены. Он даже не уверен, что сможет хотя бы сползти с кровати. Гена подскакивает через час, когда Слава срывается на болезненный вскрик - и ему так больно видеть генины уставшие напуганные глаза, под которыми залегли глубокие тёмные круги - он чувствует такую невыносимую вину, что в этот момент лучший вариант для него - смерть от передоза. Гена выглядит едва ли лучше самого Карелина. Когда он срывается было с места, чтобы принести ему обезболивающее, славины тонкие пальцы вцепляются в его запястье. Слава смотрит на него с непреодолимым страхом в глазах и шепчет, превозмогая боль в пересохшем горле: - Ген, я не выдержу. Я видел, как люди от этого умирают. Я не хочу умирать, Гена, мне страшно, - голос предательски обрывается, потому что Славу снова выкручивает в очередной судороге. Он, сбиваясь, говорит, как сильно любит Гену и как не хочет, чтобы тот страдал. Потому что для него нет никого дороже, потому что у него сердце кровью обливается, когда он видит, как ему больно смотреть на такого Славу, и это ощущается тяжелее даже самого долгого приступа. Карелин тратит на это буквально все свои силы, но он говорит, говорит и не может остановиться - потому что это всё, что у него теперь осталось и только это способно отвлечь от боли и желания облегчить ощущения одним лишь единственным уколом. Только так он может быть уверен, что переживет хотя бы сегодняшний день.

***

Ногти Гены впиваются в диван, на котором лежит обессиленное судорогами тело Славы. Гена хочет, чтобы это закончилось. Он просто не может этого вынести. То, как кричит Слава, содрогаясь в рыданиях. Это похоже на настоящий кошмар. Гена хочет забрать всю его боль себе. Только бы не видеть Славу таким. Только бы не слышать его отчаянных всхлипов. Только бы не чувствовать, как его ломает из-за недостатка наркотика в организме. Он не уверен, что последует за этой стадией - вдруг Слава начнет отчаянно вырываться и кричать о том, чтобы его немедленно отпустили, а Гене придется запереть его в комнате, только чтобы не допустить того, что он заправится очередной дозой? Вдруг Слава совсем потеряет голову и будет крушить все вокруг, только чтобы достать порцию первитина? На что Слава будет способен в таком состоянии? В своём положении Гена не уверен, что сможет удерживать его долго. Гена вообще уже ни в чем не уверен. Он видит лишь синие глаза, сейчас будто подернувшиеся какой-то мутной пленкой, в которых плещется бесконечная боль - физическая, душевная - они смешиваются в одну, образуя адский тандем. - Тут только я и ты, - он кладет руку на лоб Славе, но ее отбрасывает в сторону очередной судорогой измученного тела. - Слышишь, тут только я и ты. И я люблю тебя, Слава. Я люблю тебя - поэтому ты должен держаться. Мы должны пройти через это, - он наклоняется к его уху и говорит это почти шепотом, потому что сил уже не остается. И почему пережить все это выпало именно на их долю? Неужели то, как сильно люди любят друг друга должно обязательно измеряться количеством страданий, которые приносит эта любовь? Слава сам как наркотик, потому Слава уже смешался с его кровью, влился в кровоток, становясь частью организма, и течет по его венам. Именно поэтому Славина боль - это и его боль тоже. Их обоих словно черной дырой засасывает в какую-то временную воронку - минуты кажутся часами, а часы - неделями. Бесконечный поток концентрированной боли. Но Гена хочет жить. Несмотря на то, что писал в строках своих песен когда-то.* Сейчас все это уже не имеет значения. Гена впервые в жизни по-настоящему боится смерти. Потому что он хочет продолжать любить этого человека - удивительного, невероятного и приносящего ему такое огромное количество невыносимых страданий. Человека по имени Вячеслав Карелин. Потому что нет ничего больнее и прекраснее, чем любить Славу. Потому что любить Славу - это и есть смысл его жизни. Потому что Слава и есть вся его жизнь.

***

" Возьми мою руку, Слава, возьми всю мою жизнь, только пусть тебе не будет так больно. Только перестань кричать так, словно тебя разрывают на части изнутри. Только не смотри на меня так, будто видишь в последний раз. Потому что я так люблю тебя, Слава. Потому что я вряд ли смогу перестать любить тебя. Потому что это уже часть меня. И это именно та вещь, которая делает меня тем, кем я являюсь. И раньше я думал, что это делает меня слабее, чем я могу быть, хуже, ужаснее, неполноценнее. Словно это делает меня инвалидом. Но я больше так не считаю. Пока я люблю тебя, я остаюсь живым. Живым до кончиков пальцев. Живым до дрожи в коленях. Живым, чтобы иметь возможность любить тебя. Мое сердце бьется, чтобы иметь возможность любить тебя. И это так же бесконечно, как и боль, которую я испытываю сейчас, глядя на твои страдания и не зная, как тебе помочь. Но эта боль даёт мне знать, что я всё еще жив, что я по-прежнему люблю тебя. Эта боль должна быть прочувствована. Потому что если бы ее не было, это бы означало, что нет и нашей любви. Я думал, что должен вырвать из своего сердца всё то, что я так люблю в тебе, но не смог сделать этого, хотя пытался. Я никогда не знал точно, кто я есть, до этого момента. Но вот кто я - человек, рядом с тобой, держащий твои руки в своих и любящий тебя безоговорочно. А вот кто ты. Ты - это человек рядом со мной, прямо здесь и сейчас, которого каждые пять минут бьет судорогой от ломки. И я люблю тебя также сильно, как и прежде. Потому что единственное, что на самом деле имеет значение - это то, что ты по-прежнему здесь, рядом со мной. "