сплетни .

Намджун совсем теряется - далеко, за мили от Юнги - в своём Нью-Йорке. Реже пишет, совсем не звонит, и Юнги думает, что будь он здесь - глядишь, всё было бы не так. В их дуэте Намджун всегда был мозгом. И мозг бы не дал зарыться носом в песок на самом дне. В конце концов, Намджун бы зарылся рядом. Юнги думает о том, что ему двадцать четыре. А Намджуну двадцать три, и он учится в Нью-Йоркском университете. - Ты там рефлексируешь? Юнги не слышит, как открывается дверь сзади. В его руке давно истлевшая сигарета, на голой коленке крошки остывшего пепла, и да, он рефлексирует. С окурком в одной руке и стареньким телефоном, рассечённым трещиной посередине экрана, в другой. В последний раз они виделись с Намджуном полтора года назад, а сообщение в скайпе полугодовой давности. Расстояние, свалившееся на их дружбу, всё же подмяло все их планы и безмолвные обещания. Что делать, если Намджун покоряет просторы Нью-Йорка, а Юнги безработный, тупой и никчёмный, прозябает в Сеуле. Где-то в том же телефоне предложение выступить от старого знакомого, с которым его столкнул Намджун, за две недели до того, как улетел так далеко. Юнги проебал даже всё то, чем щедро делился Намджун в их дружбе. Может, всё от того, что сначала его мучила совершенно детская обида. Что Намджун кинул его здесь одного. Наедине с "хорошим знакомым по имени Ким Сокджин" и ощущением, что со своей до идиотского трогательной первой любовью некуда сунуться. Никто не подсказал, что надо сделать, и Юнги решил, что ничего и не надо. Лучше переждать, пока буря утихнет. Ничего не утихло, и Юнги снова обиделся. Настолько, что умудрился найти противовес хорошему мальчику Сокджину. Забавно, что именно это вылилось в знакомство с "братьями-акробатьями" - Тэхёном и Чимином. Обычно, общее горе объединяет, но Чимин неимоверно бесил Юнги тогда. Такой же безнадёжно разбившийся, но почему-то считавший, что прекрасный принц обязательно обратит на него свой взор. Нельзя сказать, что он просто ждал, сложа руки, но по мнению Юнги, Сокджин не мог принадлежать кому-то. Сейчас всё это кажется смешным. Та бесконечная обидчивость на весь мир, порывистые поступки, вроде столкновения Сокджина в бездонную яму по имени Чон Чонгук. Ведь даже несмотря на него, Чимин добился двухлетнего мозгоёбства, зато в статусе полноценных отношений с Ким Сокджином. А Юнги сам провалился в собственноручно расставленную ловушку. Хотелось бы верить, что Намджун не допустил бы подобного дерьма, но именно его план побега в Штаты запустил цепочку. Так сказать, толкнул первую костяшку домино. Если бы Юнги не был таким дерьмовым трусом, то улетел бы вместе с ним и нашёл своё пристанище в чужой стране. Ну или хотя бы не накосячил так сильно. Есть ли смысл думать об этом сейчас? Окурок вываливается из пальцев Юнги. Чонгук сидит на корточках перед ним, с целой сигаретой в зубах, скрестив руки на коленках. Его волосы влажные у корней, на шее над вырезом футболки кожа покрыта мурашками от по-вечернему прохладного воздуха. А в глазах по-прежнему ни капли света. - Я хочу просто нажраться. Чонгук хмыкает. - Что бы ты сделал, если бы Чимин свалил нахуй из страны без тебя? На дворе вечер пятницы, далёкий от полуночи, и у Юнги есть право задавать тупые вопросы. Вроде. Если Юнги и понимает что-то в людях, то Чимин вряд ли просто парнишка с соседнего балкона. Чонгук молча поджигает кончик сигареты. Блики от огонька зажигалки таинственно изламываются в его чёрных глазах. - Без меня потому, что я струсил? Вряд ли Юнги понимает в людях больше Чонгука. Вряд ли Юнги, до конца так и не разобравшийся в себе к половине отпущенного ему срока, понимает хоть что-нибудь. - Или потому, что он уёбок? Чонгук усмехается краем рта и качает головой. Нет-нет, эта история не про их странную, совершенно идиотскую, но всё же дружбу. Эта история про трусливого Мин Юнги и его лучшего друга. Добавить "бывшего" слишком страшно. Чонгук заваливается назад, чтобы опереться спиной на неудобные прутья, и тащит сигарету изо рта. - Вместо того, чтобы рассуждать "если бы да кабы" и тухнуть здесь, - Чонгук странно и не к месту поигрывает бровями, - навестим, кстати, Чимина, пока он там не помер со скуки. Юнги рассеянно растирает меж пальцев серую пыль от пепла и заторможено кивает головой. Всё лучше, чем горькое сожаление обо всём в пятничный вечер. Юнги смотрит на светло-светло-серые разводы на своих пальцах и вытирает их об штаны. "Йоу, вассап мэн" Юнги чувствует себя имбецилом и думает, что Намджун посчитает его тем же. Прошла хуева половина года, а он тут пишет. Чонгук как-то совсем незаметно оказывается не впереди, а со стороны, наваливается на плечо, подныривает под его ладонь своей и сам нажимает злополучное "отправить". Юнги хочется отправить Чонгука в космос. И себя тоже, вместе с телефоном. То есть, по отдельности. Юнги про себя считает до десяти. Чонгук каверзно улыбается (Юнги не видит, но уверен) и чмокает его в щеку. - Время отправиться в благотворительный поход на дом к инвалиду. Бодрый голос Чонгука раздаётся уже со стороны стыка балконных перил, и он явно собирается совершить незаконное проникновение, а не благотворительный поход. Да какая нахуй разница. - Я тебя когда-нибудь придушу. Или отпинаю. Ты точно будешь умирать медленно. Юнги с кряхтением поднимается на ноги, и его затёкшее старческое тело ноет отовсюду, откуда только возможно. Несмотря на убийственный взгляд, он испытывает странное чувство, которое никак не относится к его лавхейту с Чонгуком. Как будто он разыскал все кусочки разбитой вазы, и теперь её придётся склеивать. Желательно, чтобы Чонгук к этому руку не прикладывал, а то вместо вазы получится фарфоровый хуй.