Залог

— Ты понравился Оскару, — Малколм стянул с шеи галстук, бесцеремонно бросил его на большой пуфик. Джонни благодарно улыбнулся. Прошло две недели с того момента, как он сам пришел к медведю, и за это время ничего криминального с ним не произошло. Он просто играл на рояле и пел. Как выяснилось, Малколм владел не одним клубом и любил встречаться с деловыми партнерами и просто друзьями не только в клубах. Джонни приходилось разъезжать почти по всему городу, чтобы добраться до места встречи. Не смотря на то, что у него была машина, у гаража, который он называет своим домом, всегда ждал водитель — Малколм не жалел денег на своих работников. В свободное от своих клубов время он проводил в компании своих дружков. В эти дни Джонни был свободен.  — Я рад, что смог угодить, — искренне сказал парень, аккуратно снимая свой костюм и складывая его на столик из красного дерева — ему не хотелось доставлять неудобства уборщикам. Тем более, он дорожил этим костюмом и не хотел привести его в негодность так скоро, хотя Малколм ясно дал понять, что этих костюмов для него заготовлено не в одном количестве.  — Он прострелил Пабло голову, — просто сообщил медведь, скидывая с себя белоснежную рубашку — он всегда переодевался в повседневную одежду прямо после встречи. Джонни застыл, устремив на Малколма ошарашенный взгляд. Черный стильный галстук медленно выскользнул из его пальцев.  — Оскар очень привередлив, — пояснил огромный зверь, словно это было оправданием для убийства. — Но он отличный партнер по бизнесу, и наладить с ним общение нелегко, — продолжил он, не обращая внимания, как молодая горилла все больше напрягается от таких слов. — Я не был уверен, что ты выйдешь отсюда живым, но рад, что тебе это удалось. Благодаря тебе, Оскар согласился на довольно выгодную сделку… Джонни уже не слушал, он думал о том, что его так же могли сбросить в реку, как бывшего пианиста Малколма. Он не сразу сообразил, что медведь молчал, полностью развернувшись к нему.  — Да, Мистер Малколм? — поспешно спросил парень, встрепенувшись.  — Я сказал, что ты сегодня будешь отмечать это событие с нами, — угрожающе пробасил Малколм, оскалившись — ему не нравилось, когда его не слушали.  — Я? Правда? — Джонни удивленно воззрился на своего босса, но тут же уважительно добавил. — Это очень щедро с Вашей стороны! Я премного благодарен! — уже не скрывая своей радости, воскликнул он, не понаслышке зная, как важно влиться в компанию. Тем более, если тебя зовет сам хозяин организации, это вдвойне отличная новость.  — В половину третьего тебя будет ждать Эдвард, он отвезет в место встречи, — хмыкнул Малколм, а потом развернулся к двери, ведущей в его офис. Там он держал свою будничную одежду. Когда медведь прошел мимо молодой гориллы, та с удивлением для себя посмотрела на него совсем другим взглядом. Джонни ощущал благодарность, словно когда-то не это животное заставило испытать самое ужасное событие в его жизни. Взгляд зацепился за грузную фигуру, и парень невольно обратил внимание, что Малколм, не смотря на свою массивность, вовсе не обладал лишним весом. Было прекрасно видно, как под густой шерстью работают мышцы — медведь оказался в отличной форме. Наверное, имея принадлежность к его виду, Джонни заметил бы это раньше. Парень мотнул головой и поспешно натянул на себя зеленую футболку. Подхватив черную кожаную куртку, он выскочил в коридор и направился к выходу через банкетный зал, полный зверей. До назначенного времени оставалось примерно полтора часа. ***  — Я ждал тебя вчера, — уныло сказал Маркус, как только поднес телефонную трубку к уху. Его взгляд вперился в сына, который с виноватым видом сидел напротив через пуленепробиваемое стекло.  — Прости, пап. Я правда хотел навестить тебя, но… — Джонни замялся. — Вчера босс срочно вызвал меня на… репетицию.  — Теперь ты коалу так называешь? — нахмурился Маркус, и молодая горилла бросила на него тревожный взгляд.  — Это привычка, пап, — поспешно признался он, забыв упомянуть, что к Мистеру Муну это не имеет отношения. Старшая горилла пожала плечами и тепло улыбнулась:  — Твой «босс» совсем замотал тебя.  — Напротив, мне нравится петь, — лучезарно улыбнулся в ответ Джонни. — Теперь, когда все наладилось, я смогу собрать нужную сумму, чтобы выплатить залог.  — Уже получил бабки? Коала так много платит? — не без удивления спросил Маркус, замечая, как сын снова обеспокоился.  — Ммм, нет, пап… — Джонни нервозно причесал рукой голову. — Но обещали не мало, — уже веселее сказал он. — И, пап… Его зовут Бастер Мун, — немного виновато добавил он, Маркус усмехнулся:  — Я это учту, Джонни. Парень расплылся в благодарной улыбке, которая тут же увяла. Он, словно вспомнив о чем-то, посмотрел на часы и вскочил на ноги.  — Мне пора идти, пап, — торопливо затараторила молодая горилла, впрочем, снова улыбаясь. — Буду свободен во вторник! — она помахала рукой и повесила трубку. Джонни не хотелось покидать отца так скоро, но опаздывать на такое серьезное для него мероприятие тоже не хотел. Да и скрывать правду при долгом общении было сложно — парень лишь надеялся, что старшая горилла не заметила его нервозность. Но от отца сложно что-то утаить, и Джонни был благодарен, что он не задает лишних вопросов.  — Привет, Эд, — приветливо улыбнулся парень, когда, выйдя из переулка, наткнулся на черную машину у ворот гаража.  — Где тебя носит? Я тут уже несколько минут сигналю, — грубо ответил медведь за рулем, однако от взгляда Джонни не скрылось, что он улыбался. Эдвард всегда выглядел недружелюбным и отвечал в грубой манере. Но он умел улыбаться, только делал это так, что окружающие, как правило, не замечали этого.  — Отца навещал, — честно ответил Джонни, усаживаясь на сидение рядом с водителем. Эдвард привычно промолчал, нажав педаль газа. *** Малколм задрал зеленую футболку и уткнулся мордой в подтянутый живот. Его шершавый язык жадно облизал теплую кожу, чувствуя, как напрягаются мышцы. Чужие пальцы прикоснулись к косматой голове, и медведь услышал, как Джонни что-то пробормотал заплетающимся языком. Мальчишка совсем не переносит спиртное. Ему хватило двух бокалов шампанского, чтобы опьянеть, что изрядно повеселило банду. Видимо, Маркус не позволял своему сыну пить алкогольные напитки до своего совершеннолетия, хотя сам не прочь был их посмаковать. Оставив своих парней веселиться внизу, Малколм без труда помог новоиспеченному члену банды подняться наверх. И только потом толкнул Джонни на черный диван. Медведь не тронул бы парня снова, если бы не обратил внимания, как тот смотрел на его голый торс, пока он переодевался. Это был странный взгляд, растерянный, но в то же время, изучающий. Возможно, Джонни сам этого не понял, но влечение к мужской половине звериного царства он имел.  — Тише, малец, — прошептал Малколм, чувствуя, как его возбуждение стремительно нарастает. — Больно не сделаю, — он снова сунул голову под футболку и провел языком по животу гориллы, двинувшись снизу-вверх, тем самым снимая одежду с юного тела. Джонни едва заметно вздрогнул, когда горячий язык уделил особое внимание его соскам, и почти любовно приобнял косматую голову. Малколм усмехнулся, а потом выпрямился, чтобы без труда избавить парня от одежды. Черная куртка полетела на стеклянный столик, вслед за ней отправилась и футболка. Джонни, смутно соображая, провел ладонью по продолговатой морде медведя и тут же почувствовал под пальцами острые зубы. От чего-то в этот раз они его не пугали. Напротив, парень с ужасом для себя понял, что нависающий над ним мускулистый косматый зверь с оскалившимися клыками вызывает странную симпатию. Джонни нахмурился, ему следовало остановиться на одном бокале, но как можно было пропустить второй тост? Голова была словно в легкой дымке. Малколм осторожно прикусил чужие пальцы, такие ловкие и чувствительные. И неторопливо под мутным взглядом пианиста стряхнул с себя куртку. Полностью оголившись, медведь снова поймал на себе заинтересованный взгляд молодой гориллы и склонился совсем низко, позволяя чужим пальцам прикоснуться к его груди, пройтись легким изучающим прикосновением по жесткой бурой шерсти ниже, к животу. С тихим рычанием Малколм вцепился когтями в края синих штанов парня и рванул застежку. Джонни не стал сопротивляться, когда медведь до жути знакомым движением стянул с него последнюю одежду. Но, в отличие от тех ужасных событий, огромный зверь действовал сдержанно, почти нежно, стараясь не оцарапать когтями чужие бедра. И от вида мышц, играющих под лохматой кожей, парень почувствовал возбуждение. Заметив это, Малколм что-то низко проурчал. Джонни ощутил, как на него наваливаются сверху, раздвигают ноги, от чего сердце забилось сильнее, быстрее гоняя невероятный жар по венам. К основанию шеи прикоснулись страшные зубы, под судорожный вздох гориллы аккуратно прикусили горячую кожу, оставляя под черной шерстью разливающийся синяк. А потом Джонни не смог сдержать тихий стон, когда Малколм ласково зализал ноющее место  — Сейчас, Джонни, — жарко выдохнул медведь в шею горилле, прижатой к дивану. Парень вздрогнул, когда почувствовал, как между бедер упирается возбужденный орган большого зверя. И в легком страхе от воспоминаний вцепился в косматый загривок Малколма. Тот лишь снисходительно оскалился в шею гориллы, ему понравилось ощущение чужих пальцев, зарывающихся в его шерсть. А потом неторопливо качнул бедрами, начиная входить. Джонни дернулся, сдавленно охнув. Он зажмурился, почти не ощущая, как медведь успокаивающе вылизывает его шею, продолжая вторгаться в его тело. Было не столько больно, сколько страшно. До тех пор, пока Малколм не затронул странно-чувствительную зону внутри. Парень от неожиданности выгнулся, болезненно потянув за чужую шерсть. Раздалось тихое рычание, заглушившее сдержанный стон. Медведь поддался назад, заставив Джонни жалобно всхлипнуть, что-то прошептать и потянуть за жесткую бурую шерсть к себе. Вот тут Малколм засмеялся. Он пригладил черную щеку и снова навалился на гориллу.  — Ах! — невольно вырвалось у парня, и он снова обнял косматую голову. Медведь не стал сдерживать себя, начиная двигаться все активнее. Удовольствие застило сознание, заставляя Малколма раз за разом входить сильнее и резче. Зверь рычал, слушая, как ему в ухо все громче стонет парень. Когти с силой впились в диван по обе стороны от головы Джонни. Из-под краев разорванной кожи полезла набивка дивана. Певец давно потерял нить происходящего. Ему было жарко, удивительно хорошо, он никогда прежде не испытывал подобных эмоций и чувств. Словно в лихорадке его разум потерял способность рассуждать здраво. И Джонни только старался сильнее прижаться к огромному лохматому телу над собой, но каждый раз сбивался с ритма. Почти задыхался, теряя контроль над своим дыханием, когда с каждым резким движением Малколм дарил удовольствие. Странно-болезненное, острое, но неукротимо нарастающее. И когда к его паху сунулась когтистая лапа, парень не выдержал. Малколм прикоснулся когтями к напряженному органу Джонни и успел слегка скользнуть по темному стволу, когда почувствовал на своих пальцах влагу. Певец судорожно вдохнул, не в силах заставить себя нормально дышать, с его губ слетел громкий стон, пока он судорожно цеплялся за бурые плечи. От калейдоскопа ощущений, горилла потеряла ориентацию в происходящем. Медведь сделал несколько мощных толчков и с утробным рычанием сжал зубы на черном плече. Джонни только слабо вздрогнул, еще не отойдя от удовольствия. Больно не было. И страшно не было. Острые зубы взъерошили черную шерсть, так и не повредив кожу. И теперь горячее дыхание Малколма щекотало основание шеи, лоснящееся от его слюны. Когда медведь приподнялся, парень уже сонно посапывал, впрочем, отнять руки от косматой головы не спешил. Поэтому Малколм слегка поменял положение и лег на бок, выйдя из тихо застонавшего парня. Он решил, что присоединится к своим ребятам позже, когда Джонни окончательно уснет. Большой зверь не привык быть мягким, он привык брать то, что ему нравилось, но в редких случаях он действовал необычно осторожно. И он никак не ожидал, что будет себя вести так с обычным певцом его банды. «Необычным», — поправил он сам себя и закрыл глаза. ***  — Пап? — Джонни не верил своим глазам. Маркус широко улыбался и протягивал руки к сыну. Молодая горилла тут же бросилась вперед и ощутила теплые крепкие объятия отца.  — Как ты, сын? — Маркус слегка оттеснил от себя Джонни и ласково погладил темную щеку, ярко напомнив парню такое же нежное прикосновение другого зверя.  — У меня все отлично, пап, — сказал он, снова пряча лицо в грудь отца. Он был очень взволнован, потрясен и рад. И ему не хотелось, чтобы родное животное напоминало ему о чем-то, что никак с ним не состыкуется. — Тебя оправдали? Маркус засмеялся, снова крепко обняв сына.  — Нет. За меня внесли залог.  — Внесли залог? — недоуменно переспросил Джонни, отрываясь от отца. В его глазах читалось удивление и недоверие.  — Мой партнер по особо крупным делам, ты его не знаешь, — улыбнулась большая горилла. — Точнее, не знал, — усмехнулся он. — Малколм успел мне про тебя рассказать, — его взгляд устремился вперед перед собой, и Джонни оглянулся, чтобы увидеть, как оскалившийся в улыбке медведь проходит через открытую дверь гаража. Парень в легком испуге округлил глаза и растеряно посмотрел на отца. Тот со смехом хлопнул сына по спине и обнял одной рукой за плечо, прижав к себе.  — Здорово, Маркус. Как жизнь? — ухмыльнулся медведь, поздоровавшись с гориллой за лапу.  — Теперь уж заживу, — улыбнулась горилла, не обращая испуганно взгляда сына. — Не ожидал от тебя такой щедрости.  — Благодари Джонни, он все до цента отработал, — еще шире усмехнулся Малколм. Парень неуверенно улыбнулся. Для него было неожиданностью узнать, что его отец знает Малколма. Впрочем, у отца было много связей, и не всех Джонни знал.  — Я у тебя в долгу, Малколм, — непререкающим тоном заявил Маркус, ласково потрепав сына по плечу.  — Ну, разве что ты разрешишь Джонни работать на меня. Слово держу — ни в какие темные делишки я его не втяну. Джонни понял, что от работы он не освободился, но это осознание не испугало его. Он почувствовал странное волнение, будто ему дали что-то, чего он так долго хотел. Он будет петь в клубах перед важными зверями. И получать деньги за любимое дело. Впрочем, театр он не забросит и будет помогать Мистеру Муну, участвовать в его концертах. Когда медведь закрыл за собой дверь машины, парень с волнением признался себе, что совсем не против снова остаться с ним наедине. Осознавать это было страшно. И Джонни не знал, связанно ли это с простой привязанностью и переосмыслением своих ощущений или же он начинает испытывать чувства к своему насильнику. Но ему предстояло это узнать.