Падение «железного занавеса»

Бабушка Ильи Николаевича была святой женщиной, но всё же женщиной и иногда доставала. Илья воспитывался у неё с четырнадцати лет, и с тех самых пор она пыталась пристроить его к какой-нибудь порядочной девушке. Однажды ей это удалось — Илья женился — правда с порядочностью вышла промашка, и со времён развода Алевтина Иосифовна в целях искупления вины взялась за дело пуще прежнего. Все мольбы «Илюши» прекратить это занятие она списывала на его скромность, и не было ему никакого спасения. Илья уже знал, что если бабушка звонила и просила прийти на ужин без Никиты и надеть галстук, значит очередная жертва была соблазнена его талантами и ему предстояли смотрины. Каждый раз после подобного звонка он слегка бился лбом об стол, но не пойти не мог, ибо бабушку любил и не хотел обидеть. И вот в очередной раз он пришёл на работу в галстуке. — Собрался на свидание, Большевик? А чего лицо такое кислое? — иронично поинтересовался мистер Соло. Каждый раз в университете находился новый человек, который считал своим долгом произнести эту дурацкую шутку. Илья Николаевич уже открыл было рот, чтобы полноценно ответить, как вдруг его посетила некая идея, и рот закрылся за ненадобностью. Идея была так себе, но могла сработать. И Илья, враз подобрев, обратился к мистеру Соло, который едва сдерживал улыбку, наблюдая отразившийся на лице коллеги мыслительный процесс. — Слушай, Ковбой, нужна твоя помощь. Ты свободен сегодня вечером? Предложение Наполеона повеселило, и отказать он не смог. Так что вечером они пришли на ужин вдвоём. Перед дверью Илья Николаевич предупредил: — Без рукоприкладства. — Ничего не обещаю. Мне нравится щупать моих дам, — весело ответил мистер Соло и поспешно нажал на звонок, чтобы прекратить дискуссию. Алевтина Иосифовна была бодрой семидесятилетней старушкой, такой маленькой, что Илье приходилось чуть ли не складываться пополам, чтобы её обнять. Второго гостя она заметила только после того, как облобызала внука. — Ох, Илюша, почему ж ты не сказал, что придёшь с другом? Я на всех и не готовила. На самом деле, она всегда готовила столько, будто Илья всюду ходил с цыганским табором. — Ба, это Наполеон Соло, это он помог найти дело отца, я тебе говорил. — Ох, милый, храни тебя Бог. Мы-то думали, что Коленьку расстреляли... — Алевтина Иосифовна, — кивнул Наполеон, судя по всему ради забавы мухрыживший Илью добрых полчаса, прикидываясь, что не может выговорить замысловатое имя-отчество. — Добрый вечер, — и он поцеловал маленькую худую ручку. — И не стоит благодарностей. Надо отдать мистеру Соло должное, он был галантен и выглядел как голливудская звезда, так что дамы всех возрастов от него были в отпаде. Бабушка Ильи тоже в стороне не осталась, хотя и слегка встревожилась, что у такого мужчины шансов покорить гостью будет гораздо больше. «Илюша» был, конечно, мужчиной хоть куда, но так уж при дамах скромничал, что прям приходилось ему помогать. Вошли в зал, к накрытому столу. — А это Юленька, наш новый почтальон. Очень милая девушка. Юленька в модной кофточке с квадратными плечами приподнялась из-за стола, демонстрируя всю себя, с химической завивкой и розовыми губами. При виде вошедшей красоты она мгновенно расцвела, размечтавшись, что её будут охаживать два мужчины сразу. Но не тут-то было. Илья, едва только сели за стол, сразу перешёл к делу. — Ба, я пришёл сказать, что мы с Наполеоном… — тут он сделал паузу, потому что формулировку заранее не продумал, — …любим друг друга. — Батюшки! Алевтина Иосифовна уронила ложку обратно в блюдо с картошкой и опала на стул. Юленька вытаращила глаза. Наполеон заулыбался. Илья покраснел. — Илюша, тебя ж посадят... — Ба, ну кто меня посадит? Ты же не будешь на меня доносить? Все как-то разом посмотрели на Юленьку, а Юленька — на жареную рыбу. Алевтина Иосифовна поспешила заполнить ей тарелку. Если уж с мужиками не перепало, то хотя б пожрать, как говорится. — Кушай, деточка, кушай. Раз такое дело… Ох, Илюша, что ж это такое делается, как же это ты так умудрился… — причитала она, накладывая в Юленькину тарелку уже прямо сверх меры. — Ба, успокойся, она же лопнет, — Илья, перегнувшись через стол, накрыл бабулину ладонь своей, и она переключилась на его тарелку. — Ну что ты так переживаешь, мы же ничего такого страшного не делаем, просто… Но выдумать ничего такого, что они с Наполеоном «просто», о чём было бы не стыдно сказать, он не смог. — Так вот почему Оля от тебя ушла. А как же ты с ней умудрился Никиту-то сделать? Наполеон рассмеялся. Илья похмурнел. — Она ушла, потому что дура и деньги ей дороже чести. — А я надеялась, ты мне ещё одного правнучка сделаешь… Вон хотя бы с Юленькой. Юленька кашлянула, подавившись рыбой. — Ты кушай, деточка, не стесняйся, положить тебе ещё? — Ба… — Илья начал маяться, не зная, куда себя деть. — Насчёт правнуков вы не волнуйтесь, Алевтина Иосифовна, — вписался в разговор Наполеон, — у вас их теперь удвоится, у меня тоже есть сын, Феликс, он на год младше Никиты. — Ой, а что ж вы его с собой не взяли? — бабушка радостно завалила едой третью тарелку. — О, я думаю, вы с ним познакомитесь довольно скоро. Ведь нам с Ильёй нужно некоторое время для уединения, ну вы понимаете… — и его ладонь скользнула по бедру Курякина, остановившись на коленке, отчего Курякин вздрогнул и уронил с вилки кусок рыбы, который собирался съесть. Алевтина Иосифовна жеманно хихикнула, что уже стара для всех этих подробностей, но детей готова принимать в любое время и, если надо, на ночь без проблем. Илья попытался, состроив подобие улыбки, убрать с себя ладонь, что с других сторон стола выглядело так, будто они с мистером Соло держались за руки. Бабушка умилилась, Илья весь порозовел, Наполеон наконец убрал ладонь и принялся есть, не забывая сыпать комплиментами вкуснятине. Дальше разговор потёк уже без участия Курякина, и стол разделился на два фронта: на тех, кто обжирался, и тех, кто культурно кушал, беседуя. Алевтина Иосифовна поболтать любила, и ещё до чая с пирожками они с Наполеоном успели обсудить все достоинства Илюши, поговорили об Америке, о холодной войне и о молодой журналистке-активистке Але, в своё время попортившей немцам немало нервов. Словом, к подаче пирожков бабуля была окончательно очарована внезапно образовавшемся зятем. А пирожки Наполеон уплетал уже один, потому что ни Юленька, ни Илюша есть больше не могли. — Алевтина Иосифовна, вы просто волшебница. Можно я к вам ещё приду на ужин? — спросил он уже на выходе. В правой руке у него была связка пирожков, по левую стоял обожравшийся до коликов Илья с подкисшей физиономией. — Конечно, хороший, приходите с Илюшей, когда захочется! Я так рада, что он у меня теперь, наконец-то, в порядочных руках. А то я так за него переживала, уже вроде и возраст, а он всё один… — Ба… — Больше можете не переживать, я о вашем Илюше позабочусь. Рука Наполеона обвила пояс Курякина, Курякин дёрнулся, и вместо шуточного поцелуя в щёку, получился какой-то неловкий в уголок губ. Илья оторопело моргнул, краснея, Наполеон рассеянно убрал руку, ситуацию пришлось быстро замять, чтобы не вызвать подозрений. Попрощавшись, вышли. Илья, вопреки ожиданиями мистера Соло, молчал. И в подъезде, и на улице, и даже в метро. Было принято негласное решение прошедшие смотрины не обсуждать.