Кота в рюкзаке не утаишь

      Неслышно приоткрылась дверь из спальни. Тихо-тихо пробежали по линолеуму черненькие быстрые лапки.       В комнате приглушенно стрелял, визжал и разговаривал сам с собой телевизор. Он трудился в пустоту, так как зритель дремал, откинувшись на диване. На лице человека яркими цветными сполохами накладывалось то, что происходило на экране. Приглядевшись, можно было заметить, что глаза у него закрыты не до конца и в них отражаются миниатюрные питерские подворотни, с маленьким Доблестным Питерским Милиционером.       Кот уселся рядом с диваном, непрерывно глядя на дремлющего человека. Не обычным взглядом, а через Сумрак, слой за слоем отделяя реальность, подобно луковой кожице. Его тревожили скачки настроения Светлого. Он любил всегда знать обо всем наперед. Всегда быть самым осведомленным, хитрым и подготовленным.       Первый слой. Ничего. Второй. Тоже. Третий, четвертый. Тишина. Пятый. А вот тут что-то есть.        Завулон подобрался, разглядывая ауру Светлого. Благо, что из-за заклинания, которым Городецкий соединил их ауры, он смог обойти часть защитных заклинаний, ведь их обладатель сам открыл для него дорогу, практически раскатал карминовую дорожку.       Повреждение в ауре не походило на пробоину или трещину, скорее это выглядело как налет, покрывающий неощутимое сияние, делающий его тусклым.       «Вот откуда берут свое начало проблемы со сном», — понял Темный, позволяя себе самодовольно шевельнул усами. Еще одна загадка разгадана. Это было даже проще, чем он думал.       Городецкий тревожно дернулся и приоткрыл глаза, впуская в них помимо унылых телевизионных подворотен еще и маленького черного засранца.       — Что, не спится? — Сонно спросил Антон, тут же проваливаясь обратно в поверхностное забытье, заменявшее ему сон.       — Не спится. Но не мне.       Кот склонил голову, разглядывая балансирующего между сном и явью человека.       Нет, конечно же он не будет этого делать. Ему из этого никакого проку. Не выгодно, вот и все. Пусть Светлый сам справляется. Пусть сам разыскивает нарушение в ауре, сам выясняет, откуда оно взялось, и сам латает его.       Антон попытался сесть ровнее. Диван чуть скрипнул под его весом. Он явно был не предназначен для сна.       «Будем считать это взаимовыручкой. Он меня кормит, а я помогаю ему выспаться», — решил Завулон, запрыгивая на диван и, массой своего небольшого кошачьего тела, спихивая Городецкого в горизонтальное положение.       Когда голова Светлого наконец-таки коснулась подлокотника, Темный принялся топтаться у него по груди.       Убрать невербальный налет он не сможет, но Антон своим недавним поступком подсказал ему выход. Через все ту же пробоину в ауре Завулон «оттянул» на себя часть тревожащей Городецкого магии.        Чем-то заклинание показалось Всетемнейшему знакомым. Эта любовь к стандартно-нестандартным фортелям, вроде кажущейся дыры в защите*, как раз в его стиле. Теперь осталось понять, каким конкретно образом в квартиру просочился мешающий Городецкому спать «налет». Впрочем, он уже понял «как», теперь осталось выяснить «зачем».       — Невыспавшимся ты та еще скотина, Городецкий, — муркнул Темный, не переставая топтаться по груди Антона. Формально он все еще заботился о своей пушистой шкуре, ведь при выспавшемся Светлом и ему заживется проще и спокойнее. За пару дней их близкого знакомства Завулон примерно разобрался на какие рычаги надо давить чтобы добиться своего.       Наконец Городецкий облегченно выдохнул, его глаза совсем закрылись, дыхание выровнялось.       Кот свернулся в клубок на груди у человека и уставился в экран телевизора золотыми блюдцами глаз. Вот и в его зрачки просочились серые дворы-колодцы.       Теперь его очередь нести ночную вахту.