Великая жертва

— Круг замкнулся… Круг замкнулся… — слышалось словно эхо. — Круг? Причем тут круг? Круг же делали из котов, нет? — Феликс затыкал уши, чтобы не слышать эти пропитанные холодом и страхом голоса, но это не помогало. Словно они шли не снаружи, а раздавались в голове, перебивая мысли. Гилберт пожал плечами и зашел в комнату. Вырезанное сердце лежало на блюде. Лицо, как и всегда, было обезображено. Труп принадлежал подростку пятнадцати-шестнадцати лет мужского пола. — Мальчишка явно сопротивлялся, — Байльшмидт осмотрелся. Феликс не ответил. Одно дело, когда жертвами становятся взрослые люди, совсем другое — животные и дети. Но если вчера они находили котов и кошек в бесчисленных количествах и горевать по всем просто не было времени, то сейчас был всего лишь подросток. Быть может, грубый и дерзкий, как и большинство, но в тоже время всего лишь дите, у которого было столько целей и возможностей в будущем. Феликс больше всего ненавидел свою работу, когда ему поручали дело, где жертвами были дети. Гилберт был прав, и Лукашевичу не стоило ехать с ним. Но упрямство и гордость не позволяли в этом признаться вслух. — А кто по-твоему добровольно и в здравом уме согласится на такую смерть? — он сильно зажмурился от непрошеных слез. — Даже если из-за подросткового кризиса он и желал смерти, то выбрал бы стандартные таблетки или крышу небоскреба. — И то верно... Ну, начнем. Выходи в коридор и там пиши, - Гилберт стал фотографировать и диктовать Феликсу. — Заметь, стандартная каббала не вырезана, а выжжена чем-то. — Раскаленным железом? — предположил блондин. Задавая такие вопросы, ему было легче успокоиться и забыть о возрасте погибшего, считая его обыкновенным элементом работы. — И как? Просто они использовали что-то в качестве «ручки» или у них есть определенный типа трафарет? — Слушай, маньяк доморощенный, эксперт скажет, я не в курсе, хотя… вон какая-то хреновина валяется, — Гилберт запаковал окровавленную железку. Лукашевич закончил с официальными бумажками, достал свой блокнот и, набравшись смелости, подошел к трупу. Пролистав страницы, исписанными каббалой, он подчеркнул пару имеющихся символов и записал новые. Закончив, он тут же поспешил отвернуться. — Надо бы типа еще раз осмотреться, — Феликс хотел поскорее ретироваться. Байльшмид вышел следом. — Можно уносить его, — на призраков внимание он не обращал. — Где же я просчитался? Призраков было неимоверно много, больше, чем было жертв. Они сливались один на одного, обволакивали помещение сероватым туманом, от которого слезились глаза. — Ты говорил, что следующей жертвой должен быть парень типа примерно тех же лет, что и та девушка. Но тотально никак не ребенок. Но что если нам просто не сказали о том, что где-то в городе уже есть такой труп? — блондин нервно крутил в руках ручку. — Круг замкнулся… А если середина должна быть не звезды, а круга? А что если все это тотально сплошной блеф? — Феликс, я сам не понимаю, самому не по себе. Но… седьмая явно беременная будет. Если это этот ритуал, а то, что возраст другой, так… так жертву искали второпях, вот возраст и не тот. Слушай, может с призраками поговорить? Да, к делу не пришьешь, но хоть что-то. Они стали прислушиваться к шепоту прозрачных созданий. Многие голоса были знакомы. — Они… — Спаси братика… — Круг… — Замкнулся… — Больно… — Мяу! На подоконнике сидел тот самый огромный кот, но теперь он был темно-серого окраса. Он прошагал к столу, за которым сидели полицейские, запрыгнул на расстеленную карту и встряхнулся, забрызгивая ее зелеными каплями в каких-то определенных местах. Кот посмотрел на группу призраков и вновь мяукнул. Один из призраков подошел ближе. Это был тот самый подросток. — Они торопились и боялись. Один нож уронил, — бледная рука указала за окно. — И был без перчаток. Все были без перчаток. — Сколько их было? — спросил Гилберт обведя все пятна в кружок. — Нужно поторопить криминалистов по поводу отпечатков. Погладив кошака и сбросив его, Байльшмидт свернул карту. — Где тебя нашли и как сюда доставили? — Пять, но они говорили, что их больше. Я хотел покурить, попросил у них сигарету, — подросток был подростком даже в таком состоянии и стыдливо рассказывал о своей плохой привычке. — Но вместо сигареты они достали нож. Я побежал сюда, думал: спрячусь. Но это была ловушка. — Поздравляю, добегался, — Гилберт вздохнул. — Что было сначала, знаки или сердце? — Было больно, — он приложил руку к груди. — Я дрался. Выбил нож, почти победил всех, но их стало еще больше. Что-то горело, а потом стало темно и снова больно, — вторая рука скрыла лицо. — Везде. — Значит сначала лицо, потом сердце, — Байльшмидт сделал пометку. — Они не обсуждали следующую жертву? — Говорили, что немного осталось. Что скоро их ждет богатство. Что все получат заслуженное. — А о личности жертвы последней кто-нибудь догадывается? Все промолчали. — Зачем спрашивать тех, кто непричастен, когда тотально можно узнать у того, кто это все организовал? Оставь тотально парочку вопросов и для латынеговорящего актера, — встрял Лукашевич. — Феликс, они же могли обсуждать это уже после. Эй, первые двое, как у вас проходило? — Девушка сказала, что знает хороших врачей, которые помогут избавиться от боли, — скрипящим голосом произнес призрак старого человека. — Я, дурак, поверил ей, ведь она казалась такой доброй и приятной, говорила, что сомнений не было. Сомнений не было даже тогда, когда вместо хирургического кабинета меня завели в совершенно другое место. Но в одном не обманули. Боли больше не было. — Вот сколько наших граждан не пугай, один хрен доверчивые. Вот скажи старче, неужто смазливая девчушка только смазливостью и берет? — Гилберт вздохнул. — Язык у нее хорошо подвешен, — фыркнула пожилая женщина. — Говорит, мол, у нее тоже проблемы со здоровьем были, а вот пошла в эту клинику, так ее вылечили и у нее ребеночка получилось заделать. Распиналась, мол, весь персонал там такой талантливый и отзывчивый, потому что клиника частная, да и консультация бесплатная и очередей никогда нет. Конечно, когда это люди добросовестно в очередь на смерть устраивались? Хотя было время… — СТОП! — Гилберт остановил бабулю. — Она беременная? А, навскидку, вы не сможете сказать, какой срок у нее был? Скажем так, живот был виден? — Так уже последние сроки были. Где-то восьмой-девятый месяц, — Байльдшмидт напугал призрака старушки. — Значит она родила уже, — Гилберт посмотрел на дату смерти второй жертвы. — Не катит. Феликс, как думаешь, где малыш этой дуры? Есть надежда, что мы найдем его живым? Блондин сидел, обхватив голову руками и уставившись в поверхность стола. На вопрос он только пожал плечами. — С такой матерью-сектанткой у ребенка вряд ли будет нормальная жизнь, — тихо пробубнил он. — Значит, нам нужно найти и забрать малыша. Так, кто там следующий, рассказывайте, — Гилберт смотрел на призраков. — Мяу! — Кошак стал царапать поверхность стола. — Мрф… — Слушай, хвостатый, если б я тебя еще понимал, но я и живых не понимаю, не то, что мертвых, — Байльшмидт вздохнул. — Мяу! — А ты не понимай, — посоветовал Феликс, пялясь на царапины, — ты читай. — Кот, я в курсе про 31, а вот 05, 30… это время что ли? Какое-то не сектантское. — Ну, знаешь ли, подготовка, реквизит и тотально прочая фигня тоже время занимает, — предположил блондин. — Занимает, но нам нужны эти все. Лукашевич с мольбой посмотрел на зверька: — Мы не уверены, осталось ли место главного жертвоприношения тем же. Котик, ты же типа тотально все знаешь, да? Помоги нам еще немножко. Дата и время это тотально классно, но еще лучше быть уверенным с адресом. Он расстелил преждевременно свернутую альбиносом карту, и ждал ответа от кота. Тот лапу положил тут же на центр звезды. — Так и осталось. Значит, будем делать засаду. Вот только любопытно, кто же будет жертвой, — Гилберт смотрел в окно. — Феликс, останься дома, пожалуйста. — Я что-то не догоняю, — Феликс разозлился. — Это типа с чего ты мне указываешь? Откуда столько заботы? Вчера, когда ты меня водил с собой по всяким страшным местам, то заботой и близко не пахло… Это типа из-за моего откровения, да? — Это типа, что вчера не было ничего опасного, — Гилберт вздохнул. — Значит так, умник, надеваешь бронежилет и сидишь за компом в машине, либо идешь только за мной. Гил скатал карту и засунул ее в тубус. Лукашевич промолчал и бросил взгляд на дверь. Остальные сотрудники уже закончили со всем, что от них требовалось, и с изумлением и тревогой смотрели на старших по званию. Он мысленно усмехнулся, представляя, как они выглядят со стороны, разговаривая с воздухом и гладя невидимого кота.

***

— Закончу с этим делом и стребую с твоего брательника трехдневный отгул для нас. Куда поедем? — Гилберт сел на стол и автоматически стал гладить прозрачного котяру, громоподобное мурлыканье разносилось по зданию. Проходящие сотрудники от кабинета шарахались. Феликс не успел ответить на вопрос, так как кто-то без стука зашел к ним. — Эй, эзотерики! — Иван к ним заглянул в кабинет. — Кончайте наглаживать животину и давайте по домам. — Угу, сейчас, — Байльшмидт посмотрел на блондина. — Поехали, зеленоокий, я тебя до дома доброшу. — Спасибо, — Феликс улыбнулся. — Я надеюсь, что завтра ты придешь вовремя. Чем раньше мы опросим этого сестроубийцу, тем ближе будем к разгадке.

***

— Загадки, сплошные загадки… — Гилберт задумчиво вел машину. — Все будут богаты… получат по заслугам… Феликс, тебе не кажется странным вся эта чертовщина? — Ну, со вторым я могу согласиться, — блондин застегнул ремень безопасности. — Все же «как аукнется, так и откликнется». И я не сомневаюсь, что справедливость над ними таки восторжествует. — В лице монстра, сжирающего их внутренности, или нас с тобой? — Байльшмидт остановился у его дома. — Киску забери. — Смотря что из этих двух зол страшнее, — усмехнулся Лукашевич и поманил призрачного кота. Тот фыркнул. — Похоже, он сам хочет выбрать, с кем ему пойти. — Учти, котяра, у меня из жрачки только кофе и пельмени. — Гилберт подождал, но, заметив, что кот вовсе отправился своей дорогой куда-то в задворки, понял этот исчерпывающий ответ. Проводив призрака взглядом, Байльшмидт помахал Феликсу. — До завтра!