Великая жертва

— Тебе не остановить нас! — давешний гот громогласно расхохотался. — Думаешь, она одна такая? У нас есть чудесная замена. Маааленькая блондинистая блядь. Ничего-ничего, все свершится в свое время! Далее последовал нарастающий, приближающийся непонятно откуда свист. Только спустя несколько секунд после прихода в себя, Байльшмидт понял, что это птичья трель. К такому заливистому песнопению прекрасно подходила погода за окном: светило солнце, и его лучи отражались от луж и мокрых разноцветных листьев, селили в каждую каплю на окнах и карнизах свою маленькую радугу. — Господи, садист пернатый! Пру, заткнись! — Гилберт бросил в клетку подушку, но птичка спикировала на Байльшмидта и клюнула в ухо. — Тотальный садист! Кенар замер, пытаясь понять, что означает новое для него прилагательное. Этой заминки хватило хозяину, чтобы схватить его и вернуть обратно в раскачивающуюся после удара клетку, из которой посыпались одеревенелые крошки и прочий мусор, громко хрустящий под ногами. — Надеюсь, ты не разбудил нашего гостя. Хорошо, что сегодня выходной. Посиди пока, — Гилберт снял дно клетки и пошел его убирать. — Так, чистота залог здоровья! Поехали готовить завтрак. Однако завтрак уже стоял на столе. Картофельное пюре, вареные сосиски и салат из красной капусты. Обычный завтрак немца. Дедуктивный метод Байльшмидта не подвел, а когда в прихожей он заметил темно-зеленое пальто, то сомнений никаких не оставалось. — Людвиг?! — Байльшмидт смотрел с недоумением. — А что ты тут делаешь? Брат домыл последнюю тарелку, поставил в сушку и обернулся. — И тебе доброе утро, Гилберт, — спокойным голосом ответил Людвиг. — Я приезжал на этой неделе в ваш город в командировку и вчера должен был улетать, но из-за погодных условий рейс отменили до понедельника. А так как фирма, назначившая конференцию, перестала оплачивать жилье в гостинице, я решил побыть у тебя эти выходные. Я по-любому хотел навестить тебя, пока здесь, но времени не хватало. Теперь есть. Ты не рад? — Рад! Безумно рад! Я скучал. Правда, твоя комната пока занята, но я переселю Феликса к себе. Так что оставайся. — МЯЯЯЯУ! Из комнаты Гилберта послышался грохот. Что-то невидимое для Людвига выскочило с ором и топотом в коридор, спасаясь от желтого крылатого демона, который едва достигал десяти сантиметров. — Пруууу, оставь в покое кошака! — Гилберт поморщился. Что-то закряхтело, и на пол плавно полетели желтые перышки. В это время птиц присел на вытянутую руку хозяина и продемонстрировал поредевший местами хвост. Людвиг ошарашено смотрел на перья, пытался вникнуть в суть слов старшего брата о коте и каком-то Феликсе, а также проанализировать те странные звуки, которые он слышал. Он осторожно провел ногой по полу, пока она не наткнулась на невидимый барьер. Мягкий и гладкий барьер. — Что… это? — он растеряно посмотрел на Гилберта. — Это мой новый кошара. Не знаю, останется он или нет, но пока живет с нами. Только его не видно. А жаль, — Гилберт почесал котяру. — Птиц, не гони на него, ему и так плохо. Блондин повторил движение. Он чувствовал под ладонями теплую шерсть, очертания морды, ушей, хвоста. Но тот факт, что питомца не было видно, пугал Людвига. — Невероятно, — выдохнул он и, вспомнив слова альбиноса, что его в комнате появился какой-то жилец, кажется, обо всем догадался, и ласково, как только можно это сделать густым басом, произнес: — Кис-кис, Феликс. — Ну, типа мяу, — потерев глаза, на кухню зашел блондин пониже ростом, чем Гилберт. — Здрасти. Так меня еще не звали. Заметив на предплечье Байльшмидта кенара, радостный блондин побежал обратно в гостиную, забыв о сонливости. Насыпав в ладонь горку корма, Феликс вернулся и вытянул руку, приглашая птицу. Тот слетел на руку блондина. — Привет, это Феликс, это Людвиг, — Гилберт улыбнулся. — Морда светящаяся, будешь покушаться на Пру, столоваться пойдешь к Готу. — Эй, типа мы тебя тотально уважаем. Ты ценный свидетель, как-никак, но ты не думай, что тотально все можно, — добавил своих нравоучений Лукашевич. — Тем более обижать таких супер милых ангелочков! — Это ты этого пернатого садиста ангелом обозвал? — удивился альбинос, наливая молока в плошку, откуда оно тут же исчезло. Людвиг переводил взгляд с брата на блондина и обратно. — Это, типа, почему садист? — не поверил Феликс. — Ты только посмотри в эти милейшие черненькие глазки! Подумаешь чуть-чуть щекотно, когда он типа корм берет. В этом садистского тотально ничего нет! Людвиг внезапно почувствовал, что невидимый тут он, а не кот. И ему так толком ничего не рассказали. Что за Феликс, почему на нем одежда Гилберта, почему Пруберд, который не терпит незнакомцев, относится к нему лучше, чем к хозяину. Как долго он тут живет? — Эм… это… — Людвиг обратил на себя внимание. — Завтрак стынет. Может поедим и мой брат любезно расскажет мне обо всем, что произошло за то время, когда я оставил тебя без присмотра? Гилберт закатил глаза и, сняв футболку, где светились знаки, сел за стол. — Видишь ли, Людвиг… — Гилберт вздохнул. — Вляпались мы тут в одно дельце с демонами, призраками и массовыми жертвами кошек, голубей и людей. Оттуда же и мой кошак. Феликса я пригласил вчера, по причине хороших отношений и желания загладить вину из-за того, что он не попал, куда хотел. Но зато я сегодня просто поспал, а не вырубился в пять утра как последние три недели. — Так ты тоже полицейский? — спросил Людвиг, глядя на Лукашевича и оценивая его внешность, а потом повернулся к Гилберту: — Брат, ты всегда мечтал раскрывать подобные паранормальные дела, но сейчас по-твоему тону кажется, что ты совершенно не рад. А кто тебе нанес эти… метки? — А это тотально те же, что и котик. Призраки. Знаешь, как показала практика, не такие уж эти дела и захватывающие. Такое хорошо читать, сидя у камина в хорошей компании, а не быть в них по самою шею, — печально улыбнулся Байльшмидт. — Это, если что, квартира твоя. Феликс, Прушу заберёшь? — Ты тут типа наследство не дели, — вместо ответа прорычал Феликс. — И Пруберд сам тотально решит, с кем останется. Нельзя его права голоса лишать. Байльшмидт обнял блондина. — Спасибо, дружище. Ладно, давайте что-нибудь поедим. — Чудно, а чем вы сегодня будите заниматься и можно мне с вами? — Людвиг налил кофе. — Я типа должен к Толису зайти. Тотально извиниться, что вчера с ним в кино не пошел и тотально не предупредил. Он же типа ждал до последнего наверно, — Лукашевич задумчиво размешивал сахар. — Опять я тотально виноватым буду. Но на этот раз заслужено типа. А потом я тотально ничего не придумал, что делать буду. Гил, а ты что задумал? — А я зароюсь в интернет и буду искать информацию по этому бабайке и прочим ему подобным. А так же свяжусь со Стефаном, его парни обещали порыться в манускриптах подземелья. Мне, к сожалению, туда путь закрыт, — Гилберт отпил кофе. — Стефаном? — Людвиг поморщился, вспоминая пугающего и отнюдь не обаятельного вампира. Блондин немного расстроился, что его брать никуда не хотят, но зато он мог навести порядок в квартире брата, а раз тот никуда не уходит, провести с ним время. Все-таки почти два года не виделись. — Тебя подвезти или сам доберёшься? — Гилберт посмотрел на Феликса. — Впрочем, я могу предоставить тебе свой телефон. И ты извинишься, и ехать никуда не придется. А парнишки привезут инфу, куда скажем. Самое интересное, что Байльшмидт не хотел, что б Лукашевич уезжал. Ему с ним был хорошо, такой весельчак, как он, успокаивал напряженные нервы. — У меня телефон тоже есть, а вот на счет «подвезти» не откажусь, — Феликс посмотрел в окно. Огромные лужи, затопленные рельсы и оборванные из-за сильного ветра провода не давали надежды ни на сохранность чистоты костюма, ни на доступ к общественному транспорту. — Помнишь тот супермаркет, куда мы заходили, чтобы каббалу правильно записать? — Помню, тебе туда? — Гилберт посмотрел в окно. — Именно, — кивнул блондин. — У Толиса сегодня первая смена. Но сначала заедем в книжный за «извинениями». Хотя, по сути, я тотально не совсем виноват. Мне надо было поддержать того, кто в компании нуждается тотально сильнее, чем он. Верно же, да? — Верно, мне ты был гораздо нужнее, — Гилберт улыбнулся. — Ребят, а давно вы вместе живете? — Людвиг посмотрел на них. — Полдня, — прикинул Феликс, посмотрев на часы. — Ну, точнее типа полночи, потому что из-за ливня и происшествия в магазине только в час ночи до дома тотально доплыли. — Да? — Людвиг усмехнулся. — А такое ощущение, что вы лет пять вместе. — Знаешь, такие дела как эти сближают, — Гилберт улыбнулся. Идем одеваться, Феликс. — Три года работы вместе тотально сближают лучше, чем двенадцать лет за одной партой, — заметил Лукашевич и вышел следом за альбиносом. — За последним остается только негласная обязанность поддержки в чем-либо. Будь то нерешенная домашка или утешение из-за «отстойной жизни, в которой все не то». — Ты сейчас про того, с кем должен был идти в кино? — Гилберт остановился у двери в спальню. — Я могу подождать тебя в ресторанчике. Если хочешь. И ребятам Стефа не придется переться ко мне. — Я не против, — Феликс пожал плечами и разгладил складки на уже высохшей одежде. — Но для начала в книжный. Как думаешь, он убьет меня, если я типа ему «50 оттенков серого» куплю? Альбинос засмеялся. — Да, ты к тому же еще и великий тролль! Не знаю, лично я бы удивился и положил книгу в туалете, знакомая говорит, что от нее проносит. — Так мне ужин на троих готовить? — поинтересовался Людвиг. — Может, возьмем его с собой? Ты пообщаешься с Толисом, я с братом и мальчиками, — Гилберт состроил щенячие глазки. — Что ты типа у меня-то спрашиваешь? — блондин закатил глаза. — Он твой типа младший братик. Ты за него в ответе. — Ну, мало ли, — Гил кинул Людвигу его плащ. — Поехали искать приключения. Только если я скажу прыгать, сначала прыгаешь, потом спрашиваешь зачем. Понял? Компания вышла из дома и направилась к машине.