Великая жертва

— Феликс? — Аличе заглянула в комнату, катя тележку. Услышав свое имя, Лукашевич стал яростней пытаться завязать непослушный ремень на халате. Дрожащие руки лишь усложняли проблему. Если с принятием ванны сложностей не было, то с одеждой они возникали одна за другой. Наконец, справившись с подарком и бросив взгляд в зеркало, блондин вышел из ванной. — Доброе утро, Аличе, — улыбнувшись, поздоровался он. — Чем угостите типа бедненького больного сегодня? — Рис, курочка и легкий чай. Надеюсь, тебе понравится. — Понравится? Да я в тотальном восторге! — Феликс сел за стол и притянул к себе тарелки. — Вы просто чудо! Курица, которой меня угощал Гилберт, и близко не стоит с вашим тотальным мастерством! — Между прочим, именно Гилберт научил меня готовить курицу. Тут главное время, значит у него просто его не было. — Аличе вышла, закрыв двери. "Конечно, будет тут время, когда все утро, весь день и полвечера работаешь до взрыва мозга, а по ночам приходиться разбираться с призраками и голосами из вне", — оставшись один, Феликс заскучал. Сделал из кусочков мяса глаза и рот на белом лице из риса. Стало до тошноты тихо. Блондин взял телефон и решил посмотреть, не пришел ли ответ от Гилберта, или он слишком занят, чтобы ответить. "Спасибо, меня не убьют, но обещают выпороть, если за пять дней не приведу тебя в порядок. Приеду, кое-что расскажу. Шли фотки." — три целующих смайлика. В тарелке нашлись два сладких красных перца, используемые как приправа. Лукашевич улыбнулся и принялся делать из еды новый портрет. Вскоре Гилберту был отправлен его портрет, с красными глазами-перчиками, рисовыми волосами, бровями и такой же улыбкой. Все оставшиеся лишние детали Феликс с аппетитом съел. "Мне тоже тебя не хватает" — сердечки. Блондин улыбнулся, съел завтрак, а чай решил выпить на террасе. Выходить в одном халате в солнечный, но прохладный октябрьский день было плохой идеей, но там хотя бы были хоть какие-то признаки жизни. Попивая чай, Феликс рассматривал других людей, пытаясь понять, что с ними не так. У кого-то были какие-то переломы, кто-то сидел в коляске, а у остальных практически не было внешних проблем. Лукашевич сосчитал всех постояльцев, запомнил имена некоторых, но для чего ему это нужно было - не понятно. Терраса соединяла несколько комнат, и из соседней тоже вышел какой-то человек с кружкой в руках. — Доброе утро. — Блондин в очках повернулся к Феликсу, — вашему партнеру нужно быть внимательным к вам, оденьтесь. — Кому? Ах, ну типа да. Прямо-таки сейчас тотально возьму и пойду. Извините. Человек казался Лукашевичу очень знакомым. Пока Феликс приводил себя в порядок и ставил грязную посуду обратно на тележку, он отчаянно пытался вспомнить собеседника. Внезапная догадка осенила его. — До меня дошло. Я тебя тотально просто без компьютера вместо лица не узнал, — сообщил блондин, возвращаясь на террасу уже в домашней одежде. — Уж типа не лечишься ли ты тут от своей тотальной компьютерной зависимости, а, Эдуард? Тот прищурился. — Феликс?! А что ты тут делаешь? И нет, я не лечусь, я, гм... — Дорогой, с кем ты там так весело беседуешь? — послышался не менее знакомый голос. Феликс замер и с широко раскрытыми глазами смотрел на еще одного человека. На того, кто, начиная с начальной школы и до сих пор, бегал за Натальей, ухаживал за ней и жаждал ее внимания. На первого друга, оставшегося с детства до настоящего времени. — Пожалуйста, скажи мне, что типа у меня начались глюки, и я тотально услышал не то, что было, — Лукашевича распирало от смеха и выворачивало от негодования. — Скажи, что вы типа тут на реабилитации, как и я, а? — Феликс?! — Торис закрыл руками лицо. — Господи, я всю жизнь скрывал это, что бы вот так по-глупому попасться. Что, презираешь? — Успокойся, неврастеник, — Эдуард убрал руки парня от лица. — Ты мелешь чепуху. — Причём тотально явную чепуху, — согласился Лукашевич. — Я что, похож на гомофоба или дискриминирующего все, что движется и не движется? Да я типа само воплощение толерантности. — Спасибо! — Торис полез обниматься. — Только не лезь обниматься! — Феликс отстранился. — Я веса не выдержу. — Да, мы это уже столько раз проходили, — усмехнулся краешками губ Лауринайтис, вспоминая, что каждый раз, в порывах отчаяния или радости, он кидался с обнимашками на блондина и постоянно ронял последнего. Да и сейчас Феликс казался более щуплым и худым, чем был в те выходные. — Ты болеешь? А с кем ты тут? — Эдуард смотрел поверх очков. — И где твоя половинка? — Феликс, идем на массаж, — Яо заглянул в комнату. — Ну мы же только с улицы! — Ну и что? Погода такая тотально хорошая, — насупился Лукашевич и обернулся к соседям. — Продолжим разговор позже. — Значит, после обеда вас ждет, тотальный сюрприз. — Яо уволок его в здание. — Как думаешь, Феликс и вправду гей? — Торис посмотрел на блондина. — Или его тут просто спрятали? — Не, ну вы все издеваетесь! — воскликнул Феликс. — Я тотально запатентую свою речь! — Он твой друг, ты должен лучше знать, какой он и кто он, — Эдуард пожал плечами. — Я только знаю, что он всегда был себе на уме. — Не издеваюсь, просто это действительно тотально. Такое редко устраивают, — Яо улыбнулся. Блондин заинтригованно посмотрел на доктора. — Что именно? Чемпионат по шахматам? Предупреждаю, я тотальный Гроссмейстер! — Шахматы интересно, но не тотально. — Яо завёл его в кабинет. — Аллергии на масла нет? — Вроде нету, — помотал головой Лукашевич. — А вы типа умеете играть в шахматы? Я бы не отказался от тотальной партийки. — Сыграем завтра, ты умеешь играть в маджонг? — Яо начал смешивать масла, по комнате поплыл запах лаванды, камфоры и иланг-иланга. — Почему завтра? Почему не сегодня? — насупился Феликс. — Но я не умею в маджонг. — Потому что сегодня тебя ждет сюрприз, но если ты не хочешь, я согласен на шахматы. — Яо стал разминать шею и плечи. — Но я рекомендую все же посмотреть сюрприз. — Ладно. Сюрприз так сюрприз, — сдался блондин и вздрогнул от сильного надавливания. — Тем более я потом с Гилом могу в шахматы зарубиться. Когда домой вернёмся. Они наверно так и остались в сумке тотально не распакованные. — Почему-то мне так кажется, что вернетесь домой вы только по завершению этого дела. — Яо перешёл на спину. — Все, помолчим, расслабься. Феликс послушался и за время сеанса не проронил ни слова. Только иногда шипел или скулил от ощущений. В кабинете Яо играла восточная музыка для медитаций, от которой клонило в сон. Лукашевич осмотрел кабинет, насколько ему позволяло его положение. На блинном бамбуковом столе стояли фигурки панд и фотография в рамке, сделанной в виде красного китайского дракона. Присмотревшись к людям, изображенным на фото, блондин заметил что-то странное. Назревали кое-какие вопросы, и язык так и чесался их задать. Но Феликс терпел, ожидая окончания массажа. Яо, закончив, прикрыл его простынью. — Всё. Лежи, отдыхай, как ощущения? — Мне тотально этого не хватало, — блаженно ответил Лукашевич. — Когда в конце месяца сидишь типа несколько дней подряд над ответами, рапортами и тотально архивируешь все это, а потом прибегает чувак из соседнего отдела и типа носит с собой по темным дворам с трупами кошек, кладбищам с вампирами и еще куда-то на типа другой конец города на еще какие-то стрессовые приключения, то массаж тотально, кстати, и просто необходим. Я типа даже в некоторой степени рад, что те карамельки оказались отравленными. Без них я бы сюда не попал. — Попал бы, но чуть позже. Гилберт привозит сюда тех, кто ему дорог, кроме вампира. Потому как вампир ему параллелен, а вот он вампиру очень даже нет. Но это не важно. — Яо раскурил ванильную палочку. — Сейчас пойдёшь отдохнешь, проведаешь живность и потом пойдём смотреть сюрприз. — А кто здесь был до меня? Ну, я типа имею в виду кого до меня сюда Гил типа привозил, — исправился Лукашевич, натягивая майку. — И вот еще тотально спросить хотел... Та фотография. Это типа ваши коллеги, одногруппники или просто такая типа огроменная семья? — До тебя тут был Людвиг, Я, Франциск и Антонио. Место Элизабет тоже показал Гилберт. На фото моя семья десять лет назад на похоронах главы. — Вы часто видитесь со своей семьей? — Феликс подошел к фотографии и внимательно посмотрел на людей, изображенных на ней. С правой стороны ближе к центру стоял Яо и девушка, очень похожая на него, скорее всего двойняшка. Было много взрослых людей, много стариков, детей... Лукашевича словно ударило током. — Что ты там увидел? — спросил Яо, с любопытством смотря на фото. — Кто взял этих детей под опеку? — блондин указал на девочку-подростка, держащую на руках трехгодовалую сестру, и мальчика лет десять на вид, стоящего рядом с старшей сестрой. — Никто, да и зачем? Вон их отец, Кику Хонда. Правда, я давно не интересовался семьёй, я ушёл от них. Глупо получилось. Собственно тогда и ушёл. — То есть вы тотально совершенно больше с ними не пересекались и не в курсах ни о чем? А почему? Яо погрустнел. — Я был молод и глуп, решил быстро заработать, но быстро можно было только у Драконов, а от них не так просто уйти. Семья была против, вот я и ушёл. Я не звонил и не писал, зачем их тревожить? — И поэтому вы переехали сюда и нашли заступника в лице Гила? — предположил Лукашевич. — Нет, сюда я переехал значительно позже, лет через семь после Фото. Гилберт меня выкупил, смешно сказать, за три прядки своих волос и привёз сюда. У Феликса вновь появилась туча вопросов. Что Гилберт делал в Китае? Почему же его досье так нагло врет? Как он смог связаться с одной из самых крупных и опасных китайских мафий? Блондин сильно закусил губу и тихо сказал: — Эти дети остались сиротами через пару лет, как вы отреклись от семьи. Эта девушка вместе с младшей сестрой, были убиты неделю назад. Их убил этот пацан. Не своими руками. Он и есть тотально тот самый Потрошитель, о котором вещали все новостные каналы и газеты. Ароматическая палочка потухла. — Этого стоило ждать, уже тогда его мать не внушала доверия. Тут её нет, она европейка. Не скажу точно, откуда, но традиции считала глупостью. И вот результат. Все, можешь идти. Комнату найдёшь сам? Феликс угукнул и вышел.