Великая жертва

С самого утра, после отъезда Гилберта, Яо и Чунь практически не говорили ничего, предпочитая просто быть рядом. Объяснить, что произошло, Вань до сих пор было тяжело, а Яо не настаивал и спокойно ждал того момента, когда сестра решит все рассказать. Им обоим сейчас нужно было всего лишь быть вместе, видеть друг друга для того, чтобы ничего не боятся и не переживать ни о чем. Брат и сестра сидели под бронзово-золотым кленом и смотрели на прозрачную речку, в которой быстро мельтешили рыбки. Чтобы их заметить, нужно было всего лишь никуда не спешить и никуда не стремиться. Тогда время замирает, все быстрое становится медленным и это дает шанс внимательно рассмотреть каждую деталь окружающего мира, услышать шепот каждого цветка и осознать для себя самые важные вещи. — Привет, кто-нибудь объяснит мне, что творится с Феликсом? Яо, мигрени и болезненная реакция на электроприборы это нормально после отравления? — альбинос оперся на дерево. — Опять он, — вздохнула девушка и посмотрела на брата, крепче сжав его ладонь. — Мне правда придется рассказывать ему все? Яо, все еще пребывая в замедленном мире, ответил на все вопросы не сразу. — Он ведет это дело. — Вздохнул Яо. — На счет электроприборов не знаю, мигрень может быть. Он продул мне в шахматы, но играет он средне. — Как-то я не могу верить человеку, который уходит более чем с половины рабочего дня без уважительной причины. Это качество безответственных людей, — Вань нахмурилась. — А пользоваться высокоэффективностью работы в корыстных целях — эгоистичных и наглых. — ООО, хоть кто-то видит меня правильно! Я же не против этих характеристик, а у вас, уважаемая, есть выбор, рассказать мне тут, сидя в объятьях брата, или приехать ко мне на работу. — А вдруг вас на рабочем месте не окажется, как в прошлый раз? — парировала девушка. — Я выбираю альтернативу: вместе с братом я приеду в отдел и расскажу все, что посчитаю нужным. Пациент Яо идет на поправку, а за два дня его состояние должно стабилизироваться, так что не страшно будет оставить его на несколько часов. Учтите, что это не на весь день и на это есть серьезные причины. Не то, что у некоторых. Гилберт улыбнулся. — А вы видите призраков? — Спросил он уходя. Девушка помрачнела. — В нашей семье старшая дочь становилась жрецом и ей открывался мир духов, — поспешил объяснить Яо. — А мы — первенцы. Думаю... — Если бы я их не видела, то не узнала бы о том, что никого больше нет, — перебила его Чунь. — По крайней мере не так скоро. — Тогда покорми Сталлоне. — Байльшмидт ушел в комнату. Добравшись до постели, он рухнул и уставился в потолок. Избавиться от ощущения недосказанности не получалось весь день. И дело было не только в Мэтью. Если к обрывочным фразам призраков уже можно привыкнуть и смириться с ними, то с остальными дело обстояло иначе. А самое странное, что Байльшмидт не мог понять, что именно не так, с кем и по какой причине. — А кто такой Сталлоне и почему именно я должна его кормить? — Вань посмотрела на брата. — Он всегда такой? — У них есть фантомный кот, которого оба зовут по-разному и которого я не вижу, но отчетливо слышу, — отвечал неторопливо Яо. — Гилберт обычно более болтливый. Я не знаю, что сегодня со всеми творится. — Кот? — Она посмотрела на здание. — И где же он? Я не видела. — Он у Феликса в комнате. Когда мурлыкает, стены ходуном ходят. — Так почему этот Феликс сам не покормит своего кота? — поинтересовалась девушка. — Он его сам и кормит. Может он хотел, что б ты просто на него посмотрела? — Яо пожал плечами. — А зачем мне смотреть на чужих котов? — Вань была в недоумении. — Я не знаю, он очень странный последние время, вон приволок какого-то парня и потащил его к де Варду... Тот его налечит, ага, укуренный наш... — Какой? Как такая ответственная и серьезная хозяйка может допустить, что среди персонала были курильщики или того хуже, наркоманы?! — в негодовании воскликнула Чунь. — Это вы сейчас о ком? — Хедервари колко посмотрела на Вань. — У нас только профессионалы это раз, никто не курит это два, а укуренный означает, что работает с легочниками и курильщиками, а тебе Яо должно быть стыдно. В твоих методах никто не сомневается. Так почему такое недоверие к коллегам? — Извините, просто Яо перестал говорить все прямо и чётко, и я его не совсем понимаю, — извинилась девушка. — Он пристрастился к манере говорить все фразеологизмами и в переносных значениях. — Он так говорил изначально, когда тут появился, поэтому мне привычно. — Элизабет посмотрела на китайца. — Тебя итак попросили позаботиться о том, кто ему дорог, не стоит ещё и парня тянуть, тем более ты астматиков не любишь и Гилберт это прекрасно знает. И почему твой пациент не был на обеде? — Возможно проспал, — предположил Яо. — Прости, но между семьей и капризным, непонятно на что и кого обижающимся пациентом я выберу первое. — Хорошо, я сменю ему доктора. Там приезжают после перелома ноги, возьмешь их? Пара общих процедур, без лишних заморочек. — Брат, нельзя забывать о своей работе. Мне достаточно того, чтобы знать, что ты рядом. Ты нужен не только мне. Твоя работа требует равного внимания к каждому, — Вань чувствовала себя виноватой из-за того, что Яо не выполняет своих обязанностей. — Я подожду, пока ты освоишься в отведённой мне комнате. Девушка поднялась со скамейки и ушла в сторону корпуса. — Яо, я понимаю, ты не хочешь обидеть Гилберта, но я предлагаю тебе подумать и выбрать самому. Если пациент приносит только отрицательные эмоции, ты можешь отказаться от него. — Хедервари ушла. На колени Яо запрыгнула кошка. Машинально гладя кошку, Ван Яо вновь вернулся в свой замедленный мир, в котором единственной молниеносной вещью были мысли.