Великая жертва

почти далекое прошлое Маленький альбинос вошел​ в кабинет отца, предварительно постучав в дверь. — Вы звали меня, отец? Огромный строгий кабинет в черно-белых тонах, где вся мебель была расставлена по периметру, и лишь массивный дубовый письменный стол в центре, вызывал восторг и ужас одновременно. Гилберт боялся притронуться к чему-либо, боялся сесть в кресло, даже обувь снимал, дабы не наследить на полу. Экхарт, казалось, проигнорировал сына, потому что был увлечен телефонным разговором. Мужчина сидящий в тени разлапистой пальмы с интересом рассматривал вошедшего малыша и поманил его к себе. — Иди ко мне. — Его шепот завораживал. Гилберт медленно подошел к нему, минуя солнечный свет в окнах, обходя кабинет по тени. — Очаровательный мальчик. — Мужчина погладил его по голове. — Ты прав, сссо временем он сссам придет ко мне. Я поссслежу за ним. Гилберт в шоке посмотрел на этого человека. Он говорил это без насмешек и презрения. Оглянувшись через плечо и увидев, что Экхарт до сих пор разговаривает по телефону, мало обращая на них внимание, мальчик тихо спросил: — Вы... такой же проклятый, как я? — Ты не проклятый, ты просссто альбиноссс, это бывает. Подрассстешь — познакомимссся поближе. А я злой и ссстрашный вампир. Ам! И сссъем. — Мужчина улыбался. — Вампир? Настоящий?! — мальчик восхитился. — Это круто! — Ооо, всссе, ты мой! Не отпущу. Обожаю восссторг в мою сссторону. — Стефан улыбнулся. — Сссамый нассстоящий. Лет в 15 мы вссстретимссся более осссновательно, а пока, думаю, раза в неделю будет доссстаточно. — Вы будете учить меня пить кровь и убивать своих врагов? — хитро оскалился шестилетний Гилберт, прищурившись и все также говоря шёпотом. — Нееет, кровь тебе пока не нужна. А вот ссс врагами мы разберемссся. — У Вас интересный акцент, — сменил тему Гильберт. — Давайте познакомимся, раз будем раз в неделю встречаться. — Меня зовут Ссстефан. И я помню твоего прадедушку. Одиозный был человек. Вампир усадил малыша на колено. — Значит Вы давний друг нашей семьи? — Гилберт внимательно посмотрел на Стефана. — А я Гилберт. Проклятый за грехи предков дефри... дехи... де... — он попытался произнести это слово правильно и по слогам, — де-фи-ци-том меланина. Стефан рассмеялся. — Какая прелесссть, а кем ты хочешь ссстать? Есть у тебя мечта... — Конечно есть! Я хочу... *** — Прикинь, ни одной коробки тотально не нашел, — Феликс открыл дверь плечом, так как руки были заняты коробкой с вентилятором. — Я его тебе в тот пустой комод типа засуну. — А зачем нам тут вентилятор, если у нас кондиционер? Заберём домой, радугу сделаем. — Гилберт ласково смотрел на Феликса. — Я его тут тотально спрячу, а в коробку сложу все иконки и картинки, — Лукашевич достал вентилятор, вытряхнул ящик и посмотрел внутрь, дабы ничего на дне не осталось. — Нам нужно стол двойной, или второй и перестановка. — Лучше два. Я у тебя в планшете нашел тотальную программку — планерку комнаты. Шикарная прога! — Отлично! Предоставишь картинку, как ты видишь кабинет? — Завтра вечером. Я типа его с собой не брал. Тотально боялся разбить, — блондин вновь пошел в свой кабинет. *** — Дядя Стеф, а я что теперь, должен заботится о брате? — шестнадцатилетний альбинос смотрел, как хоронят родителей. — А как же их фирма? Я не горю желанием заниматься ей. Я не экономист. — Я помогу сс фирмой, но брат на твоей сссовесссти. — Мужчина в широкополой шляпе и плотном плаще обнял его за плечи. Гилберт же смотрел на девятилетнего Людвига. За все время в лагере он надеялся увидеть младшего брата раньше, чем выберется оттуда полностью. Но он никак не мог поверить в то, что увидит его в результате трагедии. Стойко стоящего у могилы, закусившего губу и сжавшего кулаки. С глазами полных слез. *** — На этом типа пока все, — поставив на стол коробку, заваленную макулатурой, картинками-вышиванками и иконами, Феликс вытер пот со лба. — Мне больше ничего не перенести пока что. В коридоре на меня и так глазеют, будто я тотально-непонятно-что и откуда явилось, так еще и туда сюда вентилятор таскаю. Гилберт его сцапал, утыкаясь в него. Прошлые воспоминания растеребили душу. — Как хорошо, что ты у меня есть. — Взаимно, — улыбнулся Феликс. — Похоже, мне тотально надо было еще раньше явиться на работу. Ты типа наверно каждый день вот так тотально скучал. — Угу, и поэтому шеф мне дал кучу дел, что б развлекался. — Франциск тотально обещал взять Ивана, вместе с нами конечно, в парижский Диснейленд следующим летом, дабы Янек понял, как именно надо развлекаться, — Лукашевич перевернулся лицом к альбиносу и придвинулся ближе. — Будет тотально круто! Верно? — Верно, — Гилберт гладил его по спине. — А то, что он завалил тебя работой, так это типа из зависти, — все так же улыбнулся блондин. — Почему ты так считаешь? — Гилберт стал поглаживать пальцами шею. — Ну, ты ведь настолько крутой, что тебе нельзя не завидовать, — почти полностью уверенно ответил Феликс. — Я не крутой. Я проклятый. — Гилберт его поцеловал. Блондин вновь подставил щеку. — Почему ты так считаешь? — Лукашевич понял, что раньше времени переубеждать Гилберта в том, что он о себе думает, глупая затея и поэтому нужно пытаться использовать другие методы. — Потому что кому-то нужно отдавать долги, — словно процитировав сказал Гилберт. — Кому? И почему для этого выбрали тебя? — Не знаю, но вбили в меня это качественно. — Гилберт положил на его плечо голову. — Вот так и будем принимать посетителей. — Так тотально неудобно, — не согласился Феликс. — А у тебя типа сегодня посетители должны быть? — Нет, поэтому принимаем так. — Гилберт уткнулся в него. — Тебе удобно? — Типа того, — кивнул Лукашевич. — Ты будешь принимать невидимок? — А что, они приперлись? — тоскливо проговорил Гилберт. — Ты сказал, что будешь в таком положении принимать посетителей, а потом что их типа у тебя не запланировано, и поэтому именно так их принимать и будешь, — блондин нахмурился, сам не понимая, что сейчас сказал. — Это лишь игра слов, родной. Я никого не жду, а значит можно сидеть так. — Гилберт его потискал. — Ой! Щекотно же! — взвизгнул Феликс, заерзав. — Не ерзай, а то буду ходить по отделу перевозбужденный, — альбинос его чмокнул. — Тогда типа у меня встречное предложение: не вынуждай мне ерзать, тотально не щекотись, — усмехнулся Лукашевич. — Отказать себе тебя потискать не могу. — Байльшмидт прижал к себе блондина. — Солнышко мое, тепленькое и не обжигающее. — Ну, я типа сюда приехал не за тем, чтобы продолжать то, что ты тотально делаешь каждый вечер и все выходные, — блондин отвел взгляд. — Я это, типа, поработать захотел. — Какой кошмар! Ляг скорее на диванчик и подремли. — Да я серьезно, — обижено покачал головой Феликс. — Я профилонил две недели, и за это время, если бы не ты, у меня стол тотально сломался бы от тяжести всех заявлений и протоколов. Давай я часа два-три, на большее меня тотально не хватит, поработаю, а потом вернусь? — В санаторий? Или к сварливой бабуле? — Для начала к тебе, — Лукашевич глянул на часы. — Рабочий день ведь еще шесть часов... Ого! У тебя новые часы? — Старые Иван разбил, — шмыгнул носом Гилберт. — Вот kurwa! — воскликнул блондин. — Что он себе позволяет!? — Это вопрос ко мне. Я его после борделя едва не тра... гм, да... Ну вот он и того, — альбинос покраснел. Феликс не смог держать себя в руках и засмеялся. — Так из-за чего он тебе часы разбил? Из-за того, что только типа едва не, или за то, что тотально напугал такими желаниями? — А хрен его знает. Спроси его при случае сам. — Хорошо, сейчас пойду и все узнаю, — Лукашевич спрыгнул с колен Гилберта и пошел к выходу. Едва он открыл дверь, то чуть не налетел на кулак в черной перчатке. Человек, который еще мгновение назад хотел постучать в дверь, замер, снисходительно глядя на Феликса. Последний, узнав мужчину по тотальному шухеру на башке, поздоровался с ним по-английски и обошел его. Гилберт посмотрел на него. — Добрый день, проходите, пожалуйста, — альбинос встал. Он перешел на английский язык. — Да-да, садись. Наверняка опять забыл о моем визите. Как всегда, — человек подошел к столу и посмотрел на его полубардак-полупорядок. — Я предупреждал твоего начальника еще утром. За это время ты мог заварить чай и подготовить все документы. Но я знал, что ты ничего из этого не сделаешь. Пальто он повесил на вешалку, но черных перчаток, подходящих к его черно-белому деловому костюму, не снимал. Гилберт хмыкнул и поставил перед ним чай и положил документы. — А у нас переезд. Артур даже не притронулся к холодному напитку, сразу взяв документы. — У тебя суд, — для справки сообщил он. — У меня? — не понял Гилберт. — Я шучу. Тебя назвали свидетелем, — равнодушно ответил Кёркленд. — Вчера ко мне заявился студент по обмену, подавать в суд на своего несовершеннолетнего одноклассника из-за якобы побоев. Не терплю американцев и их пристрастие бежать в суд на всех, кто косо смотрит. Но он назвал твое имя как свидетеля, кто подтвердит, что насилие действительно было. — Альфред? — Гилберт усмехнулся. — А что ж он не позвал Стефана? Кстати, он вам сказал, что нажрался как свинья и буянил? — Более того, он повез меня на кладбище, но не смог найти дом, где все это происходило. Зато пихать мне большую сумму он горазд, — адвокат уронил лицо на ладонь. — Естественно я отказал этому идиоту, но явно переборщил с сарказмом. Теперь он от меня не отвяжется. — Я вам тотально сочувствую. Но поговорю с ними, проведу воспитательную беседу, — усмехнулся Гилберт. — Спасибо, я разберусь с этим сам, — отказался Артур. — Он мой клиент. — Хорошо. Итак, как нам легализовать девушку, которая исчезла год назад? Теоретически ей достаточно подать заявление на восстановление документов. А практически? — А практически создать ей новую жизнь с новым именем. — Это не проблема, а что тогда делать с этим делом? — Гилберт показал на дело. — Засудить бордель по всем законам — от шантажа до жестокого обращения с тяжелобольным ребёнком. Для этого даже суд не нужен, все и так ясно. — Логично, — альбинос улыбнулся. — Логичность и бесспорность, беспощадность и фантазия — залог успешного адвоката. Ты ведь это и без меня прекрасно знаешь. — Я бы предложил еще вариант взять с них откуп. — Что уж там, предлагай, — усмехнулся Артур. — Скажем сумму, равную ее заработку. — Я предпочитаю это все обсуждать с клиентами, а не с коллегами. Возможно у нее есть свои предложения. — Я сведу вас. — Это будет хорошим сотрудничеством. Твоя задача — ее свобода, моя — ее независимость. — Интересно будет поработать в таком ключе. Кстати, у нее может накрыться трешка в центре города. — По моему, Алистер ей предоставит что-то получше. Вроде загородного двухэтажного коттеджа. — Но у нее же братик есть, пусть и больной. Хотя если стребует откуп... — Помимо откупа эти шантажисты выплатят компенсации морального и физического ущерба им обоим. — Что ж, девушка пока не у Стефана. — Пускай приезжает ко мне. Я не попрусь в эту обитель зла. — Хорошо, я позвоню Скотту. — Не называй Алистера так при мне, — скривился Кёркленд, — пожалуйста. — Прошу простить. Мы люди темные, всех имен не знаем, — Гилберт улыбнулся. — Если я достану ее паспорт, то ей нужна будет помощь в оформлении квартиры. — Пока она не достигнет полного материального и морального благополучия, я буду ей помогать, — убедил его Артур. — С этого дела можно получить больше выгоды, чем ущерба. — Отлично, кстати можно и пиариться. Они сироты, бабушка была и та успокоилась с горя месяца три назад. — Я придумаю себе пиар, можешь не советовать, — Кёркленд откинулся в кресле. — А журналисты доведут его до Абсолюта. — Как хочешь. Чаю будешь? Горячего. — Пожалуй, — Артур посмотрел на часы. — Время позволяет. Гилберт достал термос и налил чаю. Блондин хмыкнул. — Я ожидал, что сделаешь все в лучших традициях китайской чайной церемонии. Но так тоже ничего. Он стал пить чай. — Прости, я предпочитаю кофе, — Гилберт зевнул. — Закрывай рот, когда зеваешь, — пожурил его Артур. — Прости, мой чопорный знакомец, — Гилберт посмотрел в окно. — Не отводи взгляд, когда разговариваешь с кем-то, — продолжал урок этикета адвокат. — Это невежливо. — Я так думаю, — Байльшмидт принялся рисовать. Артур понимающе кивнул. — Погода на этой неделе обещает быть лучше, чем на прошлой. В этом октябре я словно вернулся в родной Лондон. Гилберт рисовал Кёркленда, но не таким, как он сейчас сидел. Это был джентльмен в плаще и с тростью, выгуливающий сеттера. Артур, доведя свой монолог о погоде и Лондоне до логического завершения, допил чай, бросив деловитое "спасибо". Гилберт протянул ему два листа. Один с адресом, второй с рисунком. — Я позвоню Алистеру. — Передай ему от меня привет, — краешком губ улыбнулся Артур, складывая оба листа в портфель. — Всенепременно. — Гилберт улыбнулся в ответ. — А что тебе кроме кладбища не нравится у Стефана? Этот вопрос оказался очень неожиданным, и Кёркленд не смог сдержать своего деловитого стана, тут же плаксиво пожаловавшись: — Потому что он меня не принимает. Я прекрасный маг, но непризнанный. Это не справедливо! — Ты не можешь подружится с домом? — изумился Гилберт. — А ты подари ему что-нибудь в Викторианском стиле и дело сдвинется. — Причем тут дом, если речь о том, что Стефан меня не принимает? — не понял Артур. — А дом — это сплошной лабиринт. Портал через пространство и время. — В каком смысле не принимает? — Я прекрасный маг, и мне необходимо общество таких же. Но он меня игнорирует! Как сказал Алистер, это потому что я блондин. — Прости. Для него есть один блондин. Остальных не существует. — Можно было и закрыть глаза на мой цвет волос, — фыркнул Артур. — А кто этот блондин? — Спроси его сам. Думаю, он скажет, тайну из этого он не делает, — Гилберт улыбнулся. — А правда, что у Алистера Несси живет? — Не правда, — ответил адвокат. — Ее детеныш. Несси осталась в озере. Если она выплывет оттуда — Лохнес станет лужей в огромной яме. Закон Архимеда. — Печально, добавьте водички, — улыбнулся Гилберт. — А выглядит он так же, как мама? — Только раз в этак семьсот меньше. Этому существу всего десять лет. — Утипути масечка, надо съездить в гости. А то я со своей призрачной кошкой выделяюсь. Интересно, а она потом исчезнет? — Гилберт посмотрел куда-то в пространство. — Если ты не можешь придерживаться одной темы и сфокусировать взгляд на собеседнике, если конечно ты обращаешься ко мне, то я пожалуй пойду, — вновь перешел на нравоучительный тон Кёркленд. — Скажи, Артур, тебе хочется пообщаться со Стефаном только как с магом? — Гилберт посмотрел в глаза блондина. — Верно, — коротко кивнул адвокат. — Тебя примут, я поговорю с ним. В его окружении на самом деле много блондинов. — Гилберт убрал свою чашку. — Он капризничает. — Чего он хочет? — Да кто ж его знает, ему же больше 300 лет. — Почему он не может сказать все четко и ясно? — Потому что тогда он перестанет быть Стефаном, — усмехнулся альбинос. — Это странно. — Не более, чем держать дракона или призрак кошки дома. — У меня есть единорог и феи с гномами, так что я не считаю это странным. — Вот, а он вампир. — И это дает ему привилегии капризничать без повода? — искоса посмотрел на Гилберта Кёркленд. — Давай вернемся к этому, когда нам будет 300 лет. — В этом возрасте можно вести себя как трехлетний ребенок? — Что стар, что мал. — пожал плечами Гилберт. — Верно, — Артур вдруг встал и подошел к двери. — Некоторые же люди остаются детьми всю жизнь. Он дернул ручку, и тут же за ней раздался топот ног, где-то совсем рядом хлопнула дверь. — Мда, и кого мне прибить? — они вышли в коридор. — Какая дверь хлопнула? Артур кивнул на кабинет Феликса. — Ага. — Гилберт туда заглянул. Но там никого не было. — Странно. Звук шел отсюда, — Кёркленд, хоть и оставался в коридоре, зорко оглядывал кабинет по сантиметру. — Ну, это привычное дело. Призраки, барабашки... — Конечно, — саркастично ответил Артур. — И чихающие столы. Гилберт заглянул под него. — Ку-ку! — А? — Лукашевич поднимал с пола документы. — Мы типа играли в прятки? Если это так, то я тотально нашел бы место получше. — Не, в прятки не играли. — А типа чего тогда? — блондин не спешил вылазить. — Вылазь, вылазь, пытать не будем. Ты хороший. — Пытать? А что я типа сделал? — похлопал глазками Феликс, вылезая и раскладывая на столе документы. — Я типа тотально не причем. Я только пришел, а у меня тотальный сквозняк. Дверь хлопнула, документы разлетелись. Пришлось собирать. — Сквозняк... Тяжко блин с призраками. Опять мучить будут. — Не боись, — похлопал его по спине Лукашевич. — Со мной тебе никакие призраки тотально не страшны. — Надеюсь, солнечный мой, — Гилберт улыбнулся. Артур кашлянул в кулак. — Сквозняк при закрытом окне в непроветренном кабинете... ну-ну. — Арти, даже если Феликс подслушивал, что не очень хорошо, мне все равно. Феликс уставился в столешницу, покраснев от стыда. — К нашему счастью, это был всего лишь он. Было бы неприятно, если бы наш разговор услышал какой-то сплетник или шантажист. — А мы о чем-то плохом говорили? — Гилберт обнял Феликса. — Не переживай. — Не плохом, но о довольно странном для большинства обычных людей. — Успокойся, Артур. Тут все свои. — И это хорошее везение, — кивнул Кёркленд. — Я поговорю со Стефаном. А пока пора поработать... — Гилберт потянул Феликса в кабинет. — Я типа тут работаю пока что, — Лукашевич будто врос в пол, не захотев никуда идти. — Не-а, твой кабинет за стеной. — Еще нет. Яне... Иван Степанович сказал не спешить с этим вопросом. А еще он сказал, что не разбивал твои часы. — О да, лживый лицемер! — альбинос вышел и хлопнул дверью. Часы в соседней комнате разбились. Артур, надевавший шляпу, замер и посмотрел на упавший механизм. — Можно мне исправить это дело? — он достал из кармана волшебную палочку, когда Гилберт вернулся в свой кабинет. Гилберт кивнул в шоке, смотря на стену, разделяющую кабинеты. Кёркленд направил свою палочку-трость на часы. Часы с побитым стеклом медленно поползли обратно наверх, трещина стала уменьшаться и вовсе пропала. Через несколько секунд они вновь глухо затикали, а стрелки медленно, но верно поползли в своем привычном направлении. — Спасибо. — Гилберт печально вздохнул. — Пойду просить прощения. — Мне тоже пора, — Артур накинул пальто, пожал руку Байльшмидту и, выйдя в коридор, исчез, стукнув тростью об пол.