Samskeyti

18 лет. Май Они заговорили об этом лишь раз — когда Дин заканчивал школу. Он никогда не был любителем выпускных и вечеров танцев, но они с Джо встречались уже пару недель, а она точно хотела пойти. Она сильно ему нравилась, по крайней мере, больше, чем девчонки, с которыми он встречался раньше, и он хотел её порадовать, так что решил над этим подумать. Они дружили с самого начала школы и начали встречаться скорее из любопытства, чем из-за каких-нибудь вспыхнувших чувств, и оба знали, что между ними нет ничего серьёзного, и Дин ценил её честность. И всё же она ясно дала понять: это её выпускной, и она хочет пойти, так что вне зависимости от серьёзности их отношений Дин хотел сделать ей приятное. Он позвонил лучшему другу и сказал, что ему нужен совет. Кастиэль пришёл на ужин с пиццей для него и Сэма; когда они поели, а Сэм ушёл спать, Дин и Кастиэль завалились на диван, и Дин начал объяснять. — Ты хочешь пойти, Дин? — как всегда в лоб спросил Кастиэль. — Чувак, без понятия. В смысле, Джо мне нравится. Она классная. Но выпускной? Там будут все эти придурки из школы… — Дин поморщился. — Ну, в этом вся суть мероприятия. Дин ответил ему свирепым взглядом. — Знаю, Кас. Просто… просто жду не дождусь, когда это всё окажется позади. — Всего месяц, Дин, и ты сможешь забыть о школе и работать у мистера Сингера, — подбодрил его Кастиэль. — Ты же знаешь, что можешь звать его Бобби, да? Короче, скажи мне, что делать. Самое лучшее в том, чтобы иметь такого лучшего друга, как Кас, — это то, что кто-то всегда мог найти за Дина логическое решение проблемы… — Тебе нужно пойти. … даже если Дину оно не нравилось. — Но Кас! — Дин, — медленно и терпеливо, как с пятилетним, заговорил Кастиэль. — Тебе нравится Джо, а Джо нравишься ты. Несмотря на то, о чём вы между собой договорились. Не понимаю, почему бы тебе чем-то не пожертвовать, чтобы её порадовать. Она кажется хорошей девушкой. — Так и есть, — согласился Дин, потому что Джо и была хорошей. Приятной, забавной и надёжной. Почти как Кас, хотя Дин не знал никого, кто мог бы с ним сравниться. Кастиэль был уникален. — Вот. Значит, ты знаешь ответ, — улыбнулся Кастиэль, и Дин автоматически напомнил себе причины, по которым он не должен ощущать прилив тепла и головокружение. Он кивнул, потому что с самого начала знал, что никуда не денется: ему просто нужен был толчок в нужную сторону. — А ты что? — спросил он. — А что я? — удивился Кастиэль. — Какие планы на выпускной? Не помню, чтобы мы об этом разговаривали. Кастиэль с мгновение поразмыслил. — Думаю, я останусь дома и буду готовиться к экзаменам. Дин рассмеялся, и он улыбнулся. — Интересно, почему это я не удивлён. — Я не любитель танцевать, и у меня нет Джо, которая решила бы за меня, — Кастиэль потянулся, устраиваясь удобнее. — Почему, кстати? — спросил Дин, откидываясь назад и поворачиваясь к нему. — Почему ты никогда не говоришь, что с кем-то встречаешься? Этот вопрос интересовал его уже какое-то время. Сам Дин не скрывал от него своих девчонок (и парней — Кастиэль не был зашоренным, и Дин никогда ему не лгал), а тот в ответ лишь отмалчивался. Дин всегда думал, что он просто скрытничает, и, хотя это было обидно, он уважал его право на молчание. Но раз уж они об этом заговорили, можно было и спросить. — Я ни с кем не встречаюсь, — ответил Кас, обыденно, как какое-нибудь «спасибо». — Знаю, Кас, но почему? — мягко настоял Дин. Он не хотел давить, но ему было интересно. Он подразнивающее улыбнулся, пихая друга локтем. — Бережёшь себя для кого-то или что? Кастиэль рассмеялся, так искренне и громко, что у Дина внутри всё сжалось. Это был прекрасный смех. — Не будь кретином, Дин, — сказал Кастиэль, отсмеявшись; его глаза так сияли, словно он вот-вот заплачет. Уверенно кивнув, он понёс коробку от пиццы в мусорку, а по пути обернулся: — Идём, помоем посуду, а ты расскажешь о своих планах на этот выпускной. Встряхнувшись, Дин поднялся и последовал его предложению. 21 год. Январь Лучшие идеи всегда приходили к Дину по пьяни, по крайней мере, он сам так считал. А вот пьяный Кас… как только наступил день, когда он официально мог напиваться, Дин тут же затащил Кастиэля отметить. Было непросто; Кас на свой двадцать первый день рождения даже к пиву не притронулся, но если у него и было слабое место, так это то, что он не мог сказать Дину «нет», когда тот очень, очень настаивал. Так что Дин настаивал, настаивал и настаивал, а потом настоял ещё немножко, и они оказались в баре ополовинивающими уже четвёртое пиво. Народу было полно; мороз и снег были отличным поводом не выходить на улицу и задержаться ещё на немного. Из старого автомата играла музыка, и посетители лениво покачивались в такт какой-то рок-балладе, которую сложно было разобрать за всеобщим шумом. Дин был лишь слегка навеселе — алкоголь приятно грел кровь, и ему было тепло. Он давно уже не напивался, разве что время от времени выпивал по выходным бутылку-другую пива, но сегодня был особый случай; он скучал по тем временам, когда тусовался с Эшем и другими, но перерос потребность в этом почти сразу после того, как познакомился с Кастиэлем. Оказалось, что необязательно напиваться и забывать о проблемах, если у тебя есть друг, который поможет тебе эти проблемы преодолеть. Но сегодня у него был день рождения, и были выходные, так что он прикончил бутылку и со вздохом грохнул ей по столу; его мысли уже слегка туманились, но Кастиэль и близко не захмелел, разве что глаза его сияли чуть ярче обычного. Если они хотели нажраться до рассвета, нужно было ускориться. — Нам по две стопки! — крикнул Дин бармену и, глядя Кастиэлю в глаза, добавил: — Текилы! Кастиэль чуть шире распахнул глаза; пока единственным признаком того, что он вообще пил, был лёгкий румянец. И ещё его расслабленная поза, более частые улыбки и довольные подтрунивания над Дином. — Ты сегодня упьёшься в хлам, Кас, даже если это будет последним, что я сделаю в жизни, — наверное, в третий раз за вечер повторил Дин, раздражённый слабым воздействием на него алкоголя. Кастиэль кивнул, как и в предыдущие разы, и улыбнулся в стакан. — Поверить не могу, что мы никогда не напивались вместе, — сказал Дин. — Серьёзно, что с тобой не так? — Поверить не могу, что ты постоянно напивался, хотя по закону тебе это разрешается только сейчас, — парировал Кастиэль. Дин рассмеялся. — Чувак, именно поэтому сегодня здесь ты, я и больше никого. — Почему? — с интересом спросил Кастиэль. Дин не успел ответить — перед ними поставили стопки с текилой, и он облизал тыльную сторону ладони и насыпал на неё соли. Жестом он велел Кастиэлю сделать то же, и тот подчинился. — Этот раз считается, так ведь? В смысле, сейчас я могу пить, и я хочу, чтобы первый раз был с тобой. — Тут до него дошло, как двусмысленно это прозвучало, и он вспыхнул под пристальным взглядом Кастиэля. — Я… я имел в виду… Кастиэль не дал ему договорить, опрокинув свою стопку и сразу же за ней вторую, как профессионал. Он перевернул их одну за другой, и Дин уставился на него. — Дрань господня. — Ты хотел напиться? — спросил Кас, словно не замечая его смущения. — Давай напьёмся. Ещё по две, пожалуйста! — крикнул он, и Дину как никогда захотелось его поцеловать. — Так прошло ещё несколько часов, пока один ряд опрокинутых стопок не превратился в два, потом в пирамиду, а потом — в рухнувшую пирамиду. У Дина уже в глазах троилось, и даже Кастиэль с трудом удерживал равновесие. Но они продолжали до закрытия и оставались последними; бармен настоятельно посоветовал им взять такси. Дин заплатил и пошатываясь вышел на улицу, пару раз споткнувшись и в итоге завалившись на следующего за ним Кастиэля. Тот был тёплым и сумел его удержать. Ощущение было ленивое, расслабленное и удовлетворённое. Хмель уже завладел им, и он лишь поразился тому, как Кастиэль умудряется быть таким собранным и спокойным; он помог устоять на ногах и Дину, которому хотелось пообниматься с землёй, и даже не покачнулся. А ещё он казался мягким и просто до нелепости тёплым. Он обхватил Дина руками и не дал ему шлёпнуться на зад. Он был как статуя, надёжный и уверенный, и Дину вроде как захотелось посмотреть, что будет, если ткнуть его пальцем в нос. Эта пьяная мысль даже показалась ему разумной — почти гениальной. Взять и ткнуть его пальцем в кончик носа или в нахмуренный лоб. Он покосился на Кастиэля, и ему захотелось задействовать десять пальцев сразу; разгладить его морщинки, помочь ему расслабиться, дойти до того прекрасного ленивого состояния, в котором пребывал он сам. Он был очень красив, и у Дина руки чесались коснуться его и сделать его не таким совершенным. Гравитация была с ним не заодно, так что он поскользнулся снова, и Кастиэль обнял его крепче, не давая упасть. — Дин, — сказал он, буквально выдохнув это слово ему в лицо. Его дыхание было жаркое, пахнущее текилой, и Дин облизал губы, гадая, каково было бы ощутить этот вкус; он в который раз подумал, как несправедливо, что за все эти годы он так этого и не узнал. Были какие-то причины, но ни одна не казалась важной сейчас, когда руки Кастиэля так крепко его держали. — А? — Дин, нужно отвезти тебя домой. — Мне и тут неплохо, Кас. — И так и было, если не считать неудобно напряжённых мышц и подмерзающего зада. Но Кастиэль ведь был рядом, по-настоящему близко, и ничего другого Дину сейчас не хотелось. — Я вижу такси. Идём, ты можешь идти? — Кастиэль явно задался целью довезти его до дома; он попытался поставить его на ноги и подтащить к такси. В этом вроде бы не должно было быть ничего сложного, но Дин всё время спотыкался, и Кастиэль крепко обхватил его и буквально загрузил на заднее сиденье. Мир стал не таким интересным, тем более что Кастиэль чуть ли не вечность объяснял водителю, куда им нужно, а Дину до смерти хотелось, чтобы он снова был рядом. Он напился и мёрз, ему надо было ощутить что-то родное. Кастиэль был ему роднее всего, кроме Сэмми, которому ещё нельзя было напиваться; с ним он собирался встретиться завтра за обедом, а сегодня был вечер Каса, и то, что он не лежал рядом с Дином на заднем сиденье, было просто оскорбительно. — Кас, — захныкал он, — иди сюда! Тот, кажется, раздражённо нахмурился, но всё равно спустя десять секунд оказался рядом, подтолкнув его и усевшись сбоку. А ведь мог бы и понять, что Дину хотелось завалиться на спину и глазеть в потолок. Так что он пробормотал «Не двигайся» и улёгся-таки, положив голову Кастиэлю на колени. В этом не было ничего такого, разве что Дин обратил внимание, как красиво — красивее обычного — выглядел Кастиэль с этого ракурса. Так красиво, что руки Дина сами собой потянулись вверх коснуться его лица; мысли о том, что стоит ткнуть его пальцем в нос, немного преобразились, но ему всё ещё казалось вполне уместным поприставать к своему другу на заднем сиденье такси. — Дин, — сказал Кастиэль, когда пальцы Дина огладили его скулы и скользнули ниже. — Что именно ты делаешь? Дин был пьян, и Кастиэль тоже должен был быть, так что он сказал правду: — Трогаю тебя. — Это я вижу. Тебе стоит прекратить. Дин усмехнулся, царапнув ногтями по его лёгкой щетине. — Неа, — сказал он и продолжил. — Дин, прекрати. Его голос прозвучал как-то напряжённо, будто он изо всех сил пытался держать себя в руках, а иначе растёкся бы по сиденью. Дин всмотрелся в него пристальнее, запуская пальцы в его волосы, и, царапнув его, ощутил, как тот вздрогнул. Было холодно, был январь, и хотя их пока согревал алкоголь и внутри Дин горел, снаружи ему жарко не было. — Кас… — начал было он, но Кастиэль лишь схватил его за запястья и оттолкнул его руки. Резко мотнув головой. — Дин, прекрати. Так что тот вынужденно прекратил и прикрыл глаза. Когда он снова открыл их, они уже приехали, и нужно было выбираться из машины и подниматься в квартиру. Хорошо ещё, что жил он всего на втором этаже; а ещё он сумел вытащить ключ, выронив его всего раз. Кастиэль терпеливо дожидался, успокаивающе опустив ладонь на его поясницу, пока Дин пытался открыть дверь как можно тише; даже в пьяном состоянии он не хотел перебудить соседей. Какой же он вдумчивый пьяница, подумалось ему, и он тихо и радостно рассмеялся. Войдя, он снова чуть не рухнул, и Кастиэлю опять пришлось его поддержать. Он снял пальто и помог Дину снять своё, а потом бросил оба на пол. — Ладно, Дин, — сказал он, беря его под руку и подталкивая к спальне. — Идём. Дин хотел было сказать, что не нужно его укладывать, что это неловко, что он сам справится, но это было бы неправдой, а он не врал, когда напивался. Напротив, выпив, он становился до боли искренним, так что обычно затыкался, пока не успел чего-нибудь ляпнуть, и выходил пройтись и освежиться. Доведя Дина до кровати, Кастиэль попытался выпустить его, и это было так неправильно, что тот, напротив, вцепился в него вдвое крепче, а когда Кастиэль попытался мягко его оттолкнуть, ноги отказали Дину, и он рухнул на кровать, утаскивая за собой и Каса. Вышло неуклюже и даже больно, потому что Кастиэль рухнул на него сверху, буквально на нём распластавшись; было тяжело, но… интересно. — Привет, — сказал Дин, даже сквозь пелену текилы осознавая, как тупо выглядит его ухмылка. Обняв Кастиэля, он прижал его ещё ближе. Кастиэль, чьё лицо оказалось всего в нескольких дюймах от его лица, вполсилы попытался высвободиться; его губы шевельнулись, словно он хотел что-то сказать, но так и не сказал. Опустив голову, он отвёл взгляд и снова попытался выпутаться. Дин расплылся в новой улыбке: благодаря свету фонарей за окном он неплохо видел Кастиэля с его взлохмаченной шевелюрой. Наверное, это он был виноват, это он ерошил его волосы в такси, и ему захотелось сделать это снова, ухватить его за волосы и потянуть, и хотя это было не лучшей затеей, сейчас он был не в состоянии сдерживаться. — Кас, — шепнул он, ощутив, как тот тут же замер, прекратив попытки высвободиться. Он смотрел на Дина, широко распахнув глаза и приоткрыв рот, и молчал. Не сдержавшись, Дин снова потянулся коснуться его, проведя пальцами по шее, снова запутавшись ими в волосах; чуть приподнявшись, он вжался лицом в его плечо. Он так сильно хотел. Сделав глубокий вдох, он втянул запах Кастиэля носом. — Хорошо пахнешь. Он всем телом ощутил, как Кастиэль вздрогнул. — Дин… — испуганно произнёс он, что совсем не остановило Дина. — Да, знаю. Отличная идея, — сказал он и поцеловал его. Он целовал Кастиэля мягко и глубоко, прижимая его к себе руками, ногами, пальцами, всем, чем только можно было, и, несмотря на хмель, помня, что у него были очень разумные причины не нарушать эту грань, но решив забыть их сейчас. Наверное, он мог пожалеть об этом утром, но сейчас он не хотел ничего кроме Кастиэля. Он целовал его, хотя тот не отвечал, но наконец Кастиэль расслабился, перестав вырываться, а потом, будто решившись, выдохнул Дину в рот и поцеловал его в ответ. И тогда — тогда всё стало лучше. Целовать Кастиэля было классно, но целоваться с ним — невероятно. Поцелуй был яростным, неудержимым, жадным, словно всё это время Кас лишь ждал, пока Дин сделает первый шаг. Они целовались, и целовались, и целовались, грудь к груди, сердце к сердцу, и Дин особенно не задумывался, потому что его мысли были заняты тем, как Кастиэль вжимался в него, устроившись у него между ног. О чём ещё он мог думать, ощущая, как жар поглощает всё тело, — разве только о том, что было бы ещё лучше, если их одежда вдруг исчезла бы. Губы Кастиэля спустились к его ключице, и Дин застонал, неосознанно вскидывая бёдра, и Кас охотно подался ему навстречу, влажно дыша ему в кожу; Дин попытался просунуть между ними руку. — Подожди, дай… дай я… — Он даже не договорил, не стал и пытаться, потому что губы Кастиэля, мягкие и припухшие, уже нашли его губы. Алкоголь и бешеное желание мешали в сражении с пуговицей джинсов, и Дин разочарованно выдохнул, выгибаясь и перекатываясь, чтобы оказаться сверху — это получилось ловчее, чем он ожидал. Кастиэль вскрикнул от неожиданности, и Дин рассмеялся, нежно его поцеловав. — Секунду, Кас. Обещаю, тебе понравится. Кастиэль кивнул, глядя на него так, словно что бы Дин сейчас ни сказал, он принял бы это как знамение. Дин не стал над этим задумываться, лишь улыбнулся шире прежнего и расстегнул обе их ширинки. Как только молния перестала на него давить, он вздохнул с облегчением. — Вот, — сказал он, — так лучше, а, Кас? — Да, — выдохнул тот ему в губы, кивая, и тут же протяжно застонал, потому что Дин коснулся его, обхватывая ладонью и с силой проведя рукой по стволу. Вышло слегка неуклюже, не так ловко, как если бы он был трезв, но и этого оказалось достаточно, чтобы Кастиэль подался его руке навстречу и начал вскидывать бёдра при каждом новом движении. На его головке выступили капельки смазки, медленно стекавшие на пальцы Дина; тому, и без того возбуждённому, стало ещё теснее в трусах от вида того, как Кастиэль лежит под ним, постанывая от его прикосновений. — Ну же, — выдохнул он. Кастиэль чуть ли не захныкал, и Дин ускорил темп, крепче сжав пальцы. — Ну же, Кас. Хочу увидеть тебя. И тогда Кастиэль кончил, выплеснувшись на его футболку; Дин смотрел в его затуманенные глаза, стон Кастиэля отдавался в его ушах — и в голове у него что-то щёлкнуло. Сложилось что-то простое, прекрасное, что-то, что было там уже годы и чего он никогда не замечал. Стянув трусы пониже, Дин грубо обхватил себя рукой и толкнулся в неё раз, два, три — и перед глазами всё помутилось, и он тоже кончил, прямо Кастиэлю на живот, а потом рухнул рядом. Они лежали, тяжело дыша; сердце Дина билось где-то в горле, и, приходя в себя, он чувствовал себя уже не таким пьяным, как пару минут назад. Закрыв глаза, он досчитал до пяти, десяти, пятнадцати, а потом открыл их и повернулся к Кастиэлю. Тот улыбался, и глаза его сияли. Дин тоже улыбнулся и, собравшись с силами, поднялся, разделся до конца и пошёл в ванную за чем-нибудь, чтобы привести их в порядок. К его возвращению Кастиэль вовсе не сдвинулся — так и лежал одетый и покрытый спермой Дина, и это было такое приятное зрелище, что Дин рассмеялся и бросил ему влажное полотенце. — Вытрись, Кас, — сказал он, роясь в шкафчике в поисках чистых трусов для себя и Кастиэля. — Э… — можно было подумать, что это у Кастиэля по пьяни проблемы с речью, потому что мысль свою он не закончил. Надев трусы, Дин забрался под одеяло, радостно мурлыкая и устраиваясь в тепле. — Давай спать. Ты же останешься, да? Он ощутил кивок Кастиэля и повернулся к нему; тот смотрел на него со своим обычным нечитаемым выражением лица — разве что порозовел. Дин никогда не видел ничего красивее. — С радостью, — ответил Кастиэль, и Дин, лениво улыбнувшись, уснул. 17 лет. Август На девятнадцатый день рождения Кастиэля Дин решил сводить его в поход. Папа по меньшей мере пару раз в год брал их с Сэмом в походы, так что Дин хорошо знал близлежащий лес. Сэм хотел пойти с ними, но, к счастью, Джон как раз на неделю приехал и хотел взять его с собой на матч, так что их было только двое. Не сообщив Кастиэлю никаких подробностей о том, куда они направляются, Дин забрал его с первыми лучами рассвета — и рассмеялся при виде его; при всех своих достоинствах Кастиэль определённо не был жаворонком. Его сонные глаза и всклокоченные волосы словно кричали о ненависти к ранним пробуждениям. Дину пришлось изменить свой график пробежек, чтобы Кас мог к нему присоединяться: раньше он всегда бегал ранним утром, по пустым тихим улицам, а теперь — по вечерам, в компании возвращающихся с работы. Он был не против — Кас был сосредоточенным бегуном, всегда держащимся в ногу с ним, и приятно было ощущать его присутствие, но Дину было жаль, что он пропускает столько всего из-за того, что не в силах раскрыть глаза раньше восьми утра. А ещё ему всегда приходилось нестись на занятия; даже удивительно, что он умудрялся нравиться всем учителям, вечно прибегая в последнюю минуту, частенько всё ещё окофеиниваясь. Наверное, то, что он был гением, помогало, и пока учёному миру не нужна была его скорая раннеутренняя обучательная помощь, всё было путём. Улыбнувшись в ответ на хмурую гримасу усевшегося в Импалу Кастиэля, Дин протянул ему кофе. Тот попытался устроиться у окна как можно уютнее; Дин не сомневался, что он заснёт ещё до того, как они тронутся, но это было ничего. Сюрприз вышел бы только лучше. Сделав глоток, Кастиэль пробормотал слова благодарности и, устроившись поудобнее, довольно хмыкнул. — С днём рождения, солнышко! — жизнерадостно воскликнул Дин. — И очень доброго тебе утра! — Спасибо, Дин, — кисловато ответил Кастиэль. — И мой день был бы куда лучше, начнись он на пять часов позже, что ты и сам знаешь. — Ну же, Кас! Я же обещал, что ты не пожалеешь, так что не начинай! — Дин дал задний ход и направился в нужную сторону. — Я даже не знаю, о чём не пожалею, Дин. Ты так и не сказал мне, куда мы едем. — Взгляд Кастиэля после выпитой половины стаканчика кофе стал чуть осмысленнее, но он всё ещё не проснулся до конца. Выглядел он как щеночек, которого внезапно растормошили, и Дин улыбнулся ещё шире. — Это же сюрприз, Кас! Спи уже, разбужу тебя на месте. Кастиэль одобрительно хмыкнул, допил кофе, отставил стаканчик, завернулся в куртку, устроившись уютнее прежнего, и заснул в считанные секунды. — Дин не стал будить Кастиэля сразу по приезде. Тот спал мёртвым сном, так что Дин в рекордные тридцать пять минут установил палатку, выгрузил из багажника рыболовные снасти, выложил камнями место для костра и повесил на дерево сумки с едой. Наконец со всем закончив, Дин вернулся к машине; Кастиэль спал, вжавшись лицом в окно. С его нижней губы свисала ниточка слюны, а глаза беспокойно двигались под закрытыми веками. Дин уже не в первый раз подумал, что в такие моменты его друг выглядит невероятно мило; он каждый раз радовался возможности застать его таким. Он без особого успеха пытался понять свою выходящую за рамки дружбы теплоту по отношению к Кастиэлю; он не собирался сходить с ума, но иногда задавался вопросом, было ли это краткой фазой или он всерьёз запал на лучшего друга. Не то чтобы он никогда не считал парней привлекательными — он даже вроде как экспериментировал пару раз, но… Но Кастиэль был другим. Кастиэль был его лучшим другом. У него была своя отметка на шкале, и Дин ценил его дружбу больше, чем проходящее увлечение и интерес. Интересно, что бы сказал на это сам Кастиэль; может, стоило с ним поговорить… Но Дин не собирался рушить их дружбу. Веки Кастиэля снова затрепетали, и Дин наконец встряхнулся, сел на водительское сиденье и попытался его разбудить. — Кас? Эй, приятель, мы на месте, — позвал он, мягко тряся его за плечо. Кастиэль раздражённо заворчал, но повернул голову и сонно открыл глаза. — Дин? Дин не без труда удержался от желания ткнуть его в лоб. — Да, дурачина. Ты неслабо вздремнул. Идём уже, у нас куча дел! Кастиэль, зевнув, потянулся; его длинным конечностям было тесновато в машине. — Ты прав. Идём. Выйдя, он оглянулся, постепенно осознавая, что находится в лесу у озера и что Дин уже всё подготовил. Он так быстро повернул голову к Дину, что тот испугался, что он вывихнет шею. Ярко-синие глаза Кастиэля были широко распахнуты, и он улыбался, как маньяк. — Ты взял меня в поход??? — восторженно воскликнул он. — Ага… — Дин смущённо провёл рукой по волосам. — Ты как-то говорил, что всегда хотел, но никогда… — Дин. — Кастиэль выглядел сейчас далеко не на девятнадцать; казалось, он счастлив, как беззаботный ребёнок. — Я знаю, что не узнал, чего ты на самом деле хочешь на день рождения, но… — Дин, — снова перебил Кастиэль — его голос зазвучал серьёзно, вроде как серьёзно серьёзно; шагнув вперёд, он благодарно посмотрел Дину в глаза. — Спасибо. И он обнял Дина. Впервые. По-настоящему, крепко, до хруста костей, и они были так близко друг к другу, что между ними и воздуха не осталось. Дин был так поражён, что не сразу понял, что делать; Кастиэль обхватил его руками, крепко прижимая к себе, и опустил подбородок на его плечо. Преодолев растерянность, Дин наконец неловко обнял его за плечи в ответ, а через пару секунд осторожно оттолкнул. — Ох, чувак, да ладно, — сказал он, хлопнув Кастиэля по плечу и отходя к двум удочкам у палатки; лицо просто горело от смущения. — Мы ещё даже не начали! Скажешь спасибо, когда будем есть рыбу на ужин! Кастиэль, взяв свою удочку, ответил ему счастливой улыбкой. Больше он ничего не сказал, и Дин молча поблагодарил бога за такого понимающего друга. Взяв все снасти, они направились к берегу. — Все выходные они не скучали. До обеда рыбачили и исследовали лес, после — плавали, вечером — устраивались у костра под звёздами и болтали, пока не засыпали. Оказалось, что Кастиэль естественно чувствует себя на природе, что он знает, как применять знания на практике — например, при поиске ягод или при распознавании птиц. Он показал Дину все созвездия, и хотя Дин многие уже знал после походов с папой и Сэмом, он не знал историй происхождения их названий — древних легенд, на которые они вдохновили когда-то людей. В третий и последний вечер они лежали на траве бок о бок, вдоволь наевшись смор и довольно вздыхая, глядя в небо и слушая потрескивание дров. — Дин? — пробормотал Кастиэль. Дин счастливо хмыкнул в ответ. — Спасибо. Это был лучший день рождения в мире. Дин гордо улыбнулся. — Пожалуйста, Кас. Вздохнув, тот придвинулся ближе и сделал глубокий вдох. — Ты лучший друг, о котором только можно мечтать, Дин, — сказал он тепло и так серьёзно, словно обдумывал эти слова тысячи лет. — Мне повезло, что ты у меня есть. Дин перевёл дыхание; сердце гулко колотилось в груди. Он понял, что именно хотел сказать Кастиэль, потому что и сам чувствовал то же. Кастиэль вложил в свои слова столько доверия, сколько ощущал к нему Дин, и Дин ясно осознавал, что ничто в его жизни кроме его семьи не будет для него так же важно. — Ты дурачина, Кас, — мягко ответил он, улыбаясь. — Но я тебя понял. Кастиэль повернулся к нему, и Дин тоже повернул голову, чтобы встретить его взгляд. Кастиэль серьёзно и вдумчиво смотрел на него, и Дин, глядя в его большие доверчивые глаза, не мог не подумать снова о том, какой же он красивый; на его лице отражались отблески пламени, и оно казалось почти нереальным. — Хотел бы я остаться здесь навсегда. То, что стояло за этими словами, показалось Дину весомым, как десять тонн кирпичей, словно было что-то ещё между строк, чего он не мог увидеть, но мог почувствовать в интонации его голоса. — Ага, — сказал он; в горле пересохло, а дыхание участилось. Он ещё твёрже решил ни за что не позволять любым чувствам, какие были у него к Кастиэлю, стать между ними и их дружбой. — Я тоже, Кас. 21 год. Январь Проснувшись на следующее утро, Дин сразу заметил две вещи: у него просто убийственное похмелье, а в воздухе витает аромат бекона и яичницы. Зарывшись головой под подушку, он попытался сообразить, что к чему, и негромко выругался в адрес утренних лучей. Только добравшись до туалета, наскоро почистив зубы и снова зарывшись под одеяло, он вспомнил, что вчера у него был день рождения, и был алкоголь, и был секс, прекрасный секс… и тут дверь комнаты открылась и вошёл Кастиэль, улыбающийся, взъерошенный и по большей части не одетый — с полным подносом еды в руках. Дин разинул рот, вспоминая, что именно вчера произошло, как он обхватывал Кастиэля ногами, как не выпускал его из объятий, как втягивал его запах. Как целовал его, вкладывая в это чувства, как расстегнул его ширинку и подвёл к краю. На какое-то время он лишился дара речи; Кастиэль подошёл к кровати, поставил поднос на столик и забрался к нему под одеяло, так больше ничего и не сказав. А потом он улыбнулся, тепло и нежно; а его волосы были в таком беспорядке, что невозможно было не думать о том, как затраханно и прекрасно он выглядит. Настолько, что Дин не сдержался и выдохнул: — Чёрт, Кас… нам нужно было сделать это раньше. И он потянулся за тостом, предлагая половинку и Кастиэлю. — Ты думаешь? Кастиэль почти прошептал это, будто боясь говорить громче. Его широко распахнутые глаза смотрели на Дина не отрываясь, а тост он так и не донёс до рта. Дин снова вспомнил вчерашнюю ночь и все те причины, по которым он никогда не должен был спать с Кастиэлем. Его влечение становилось только сильнее, но он знал себя и знал своего друга. Он знал, что не ему одному прошедшая ночь пришлась по вкусу, и знал, что Кастиэль не хочет отношений. И всё же он не мог отрицать то, чего хотел. — Да, Кас, — сказал он с полным ртом еды. — В смысле, поверить не могу, что мы никогда не делали этого раньше. И Кастиэль снова улыбнулся, ярко, нежно и всё ещё сонно. — Я тоже, — негромко признался он, и Дин, подавив желание обнять его, пихнул его кулаком в плечо. — Ещё бы! — расплылся в улыбке Дин, вытягиваясь всем телом, прикрывая глаза и выдыхая блаженный стон. — Секс между лучшими друзьями? Лучше не придумаешь! Тут Кастиэль так громко и сильно закашлялся, подавившись, что чуть не посинел; Дин, вскочив, торопливо уложил его на спину и поднёс ему стакан апельсинового сока. — Прости, — сказал Кастиэль, наконец снова обретя возможность нормально дышать. Раскрасневшийся, он приподнялся, оттолкнув пытающегося снова уложить его Дина. — Ты… правда так думаешь? Дин снова потянулся, устраиваясь под одеялом, хрустя косточками и жмурясь. — Ага. В смысле, все эти годы всё могло быть куда круче. Чувак, было классно. Я и не думал, что в тебе сокрыты такие таланты. Ты вроде никогда не интересовался сексом… я уже почти боялся, что ты умрёшь девственником… но ты был просто крут. — Я был… крут, — повторил Кастиэль своим фирменным ровным голосом. Он таращился на Дина так, будто пытался понять, о чём он, и тот раздражённо выдохнул. — Давай не напрашивайся на комплименты. Ну, это была неожиданность, но приятная, и я бы не прочь повторить. — Ты бы… ты бы не прочь. — Мм, — сонно угукнул Дин. — Ты что, ещё пьяный? Почему ты всё повторяешь? — Э… При взгляде на Кастиэля Дин вспомнил двенадцатилетнего Сэмми, подхватившего что-то желудочное. Он болел неделю, а Дин прибирал рвоту и экспериментировал с куриными бульонами. Не лучшее воспоминание. — Чувак, ты в порядке? Выглядишь так, будто тебя сейчас на меня вырвет. — Я… наверное, слишком много выпил вчера, — сказал Кастиэль, отводя взгляд. Проведя рукой по волосам, он выбрался из постели и стал искать свою одежду и быстро одеваться. — Ты уверен? Я что-то не так сказал? Я тебя обидел? — Последнее, чего Дин хотел, — это обидеть Кастиэля, и уж точно он не хотел его спугнуть. Дин не был хорош в отношениях, он знал, но он был хорош в дружбе и в сексе. Если можно было заполучить всё это с Кастиэлем и не испортить, оно того стоило. — Нет, — тут же ответил Кастиэль, пытаясь найти свой носок. — Просто… по-моему, уже поздно и мне пора домой. — Ещё и десяти нет! И ты сделал завтрак! Кастиэль лихорадочно носился из угла в угол, старательно на него не глядя. — Да, да. Прости. Я думал… думал, время есть, но мне пора. — Он заглянул под кровать, не нашёл носка и там и раздражённо выдохнул. — Поверить не могу, да куда он делся… — Кас, набор слов какой-то, — Дин сел. Кастиэль как будто боялся сорваться в любой момент. — Просто устал, — сказал Кастиэль, пытаясь найти носок под одеждой Дина. — Я почти не спал. — Знаю, — сказал Дин, не сдержав ухмылки. — Ну же. — Ну же что, Дин? — Ну же, иди в кровать! — Дин взмахнул рукой, охватив этим жестом и кровать, и себя. Кастиэль замер, уставившись на него, а потом тряхнул головой и опустил взгляд. — Я так не думаю, — сказал он, возвращаясь к поискам. — Почему нет? Не то чтобы тебе нужно было на занятия в субботу утром! Кастиэль вздохнул, наконец находя носок и надевая его. — Не могу, — сказал он. — Кас. — Дин. — Кас, — серьёзно повторил Дин, садясь на колени и за шлёвки джинсов притягивая Кастиэля к себе. — Я вёл себя неуместно? Кастиэль не смотрел на него, блуждая взглядом по комнате, будто пытаясь найти ещё что-то из одежды. — Что значит неуместно? — наконец спросил он. — Я просто… слушай, дай мне повторить? Я пытаюсь сказать, что эта ночь была классной, и ты классный, и секс классный. И если хочешь, я бы очень хотел сделать это снова, может быть, без алкоголя и одежды. Я не дурак, я знаю, о чём ты думаешь, и это не проблема. — Ты знаешь, о чём я думаю? Правда? — с горечью и скептицизмом спросил Кастиэль, но Дин успокаивающе ответил: — Да. Я знаю, что тебя отношения не интересуют, Кас, а ты знаешь, что меня тоже не особенно. И, чувак, ты мой лучший друг, и секс этого не изменит. — Точно. — Точно. Обещаю. Последнее, чего я хочу, — это чтобы это изменилось, клянусь. Кастиэль посмотрел на него, наконец посмотрел, хмурый и недовольный. Дин не отвёл взгляда, надеясь, что он поверит, потому что он на самом деле хотел потерять его меньше всего на свете. — Ты на самом деле этого хочешь, Дин? — Ну, — Дин подался ближе к нему, мазнув губами по обнажившейся ключице, — это было бы интересным продолжением нашей дружбы. Он скорее ощутил, как Кастиэль сдался, чем услышал его «Ладно»; он обмяк, расслабляя плечи, пока Дин покрывал всю его шею поцелуями. Проведя по ней языком, Дин ощутил биение его пульса и втянул его кожу в рот, чтобы оставить на ней свой след, чего ему не удалось сделать вчера. Дыхание Кастиэля участилось, и Дин, выпустив его шлёвки, пробрался руками к нему под футболку, согревая и дразня. — Ладно, — пробормотал и он сам уже Кастиэлю в рот, целуя его. И правда — лучше не придумаешь.