Душа

      Следующий день — выходной у всех. Межсезонка дарит много таких дней, не гоняя в хвост и гриву. Поэтому Юлия довольно медленно идет от своего дома опять к Никифорову, купив много аспирина и минералки.       Будить фигуристов, у которых похмелье, — самое прекрасное занятие в полдень. Все же с усмешкой и неким превосходством смотреть на знакомых, постукивая половником по кастрюле, прекрасно. Благо, японца она не сама будила — тот выполз, услышав щелчок входной двери. А откуда у русской ключи от квартиры одного старикана — совсем другая история…       Выслушивая не самые лестные слова в свою сторону, Юлька усмехается и наблюдает за всеми, совершенно не обращая внимания на слова. Ее больше интересует, кто первым заметит «изменения» в ее соулмейте. Все же появление слов в столь позднем возрасте — немного удивительно. Иногда даже считают, что назначенный человека уже мертв. Это… Печально.       Изменения, что странно, замечает именно их пустой король-льда-смотавшийся-в-Японию. Он заикается, дрожит, трясет рукой и может только выдавить «Юри… Твоя рука…». Все сразу же смотрят на предплечье Кацуки, пока он не зачитывает вслух слова. — Что это значит?.. — Чуланонт почесывает затылок и зевает, вновь утыкаясь в телефон, чтобы глянуть, что вчера успел наснимать.       Все, кроме виновницы, пожимают плечами, пока Виктор пытается перевести слова на английский, хмурясь и щурясь. Плисецкая следит за происходящим, склонив голову к левому плечу. — Это значит, что соулмейт Кацудона лжет всем вокруг, не имея права говорить правду, — голос тихо разносится по гостиной, привлекая внимание всех находящихся. — Я без понятия, кто это тебе спел, Кацудон, — феечка врет и не краснеет, а потом кутается в рыжий свитер крупной вязки. Ей катастрофически не хватает тепла снаружи, хотя внутри все будто горит, обжигая живот и грудь изнутри, ведь японец читает слова на своей руке.       Фигуристы сразу же начинают обсуждать, что русские — странные люди. Плисецкая качает головой и тихо запевает что-то о ведьме и о горящих людях. Песня группы Канцлер Ги легко слетает с губ, не вызывая никаких чувств. Лишь только отговориться, что здесь нет ее соулмейта, потому что взгляд одного седовласого пидораса ее не радует. От слова совсем.