Черная Роза

      Санта-Моника, октябрь 2004       В душном полумраке дешевого ночного клуба надрывается безвкусная пошлая музыка. Надоедливый однообразный ритм эхом отдается в голове у Тони, но она не воспринимает ни мелодию, ни слова песни. Рассеянное внимание витает в табачном дыму, и Тони осознает только то, что ей невыносимо хреново. Этой ночью она кормилась уже трижды, пила из трех смертных торчков, накаченных по самое не хочу, – но кайф не словила. Наоборот, стало только хуже, и к мучительной депрессии добавилось замутненное сознание.       Тони сидит в дальнем углу зала на ободранном кожаном диване, откинувшись на спинку и закрыв глаза. Ей плевать, что происходит вокруг и как она выглядит в глазах немногих посетителей клуба. Черное коктейльное платье, взятое напрокат, порвалось и съехало с одного плеча, открыв взору поношенный застиранный лифчик. Прическа растрепалась, длинные темные пряди беспорядочно спадают на шею и плечи. Тушь потекла, помада размазалась, рот запачкан кровью… Этакая пошлая деградирующая готика. Или просто сторчавшаяся шлюха. Нет, хуже: мертвая сторчавшаяся шлюха. Другие члены ее клана скривились бы от отвращения, увидев такую картину. Ну и к черту! К черту их всех!       – Эй, подружка!       Это к ней обращаются? Кажется, к ней. Молодой мужской голос. Но Тони неохота отзываться. Нет настроения трепаться с глупыми смертными.       – Ты в порядке? Эй!       Молодой человек трясет ее за плечо. Тони уже собирается двинуть ему по морде за навязчивую заботу, но в следующее мгновение безупречное обоняние хищника улавливает необычный запах смертного, и вампирша забывает о своем раздражении. Тони открывает глаза и с любопытством смотрит на парня, склонившегося над ней.       – Слава богу, живая, – замечает тот.       Тут он слегка неправ, ну да ладно. Тони пристальнее вглядывается в зеленые глаза и юные черты лица. Интересная особь... Чертовски хорош и потрясающе аппетитно пахнет. Настолько аппетитно и возбуждающе, что это выбивает из колеи. Давно она не пробовала такую ароматную, свежую, чистую кровь. Тони протягивает руку и проводит холодными пальцами по его темно-рыжим волосам.       – Ты в порядке? – повторяет смертный. – Говорить можешь? Помнишь, как тебя зовут?       – Тони, – выдыхает вампирша. Неужели она действительно так хреново выглядит, что нужно спрашивать, помнит ли она свое имя? Дожили... Хотя ей это на руку.       – Замечательно, я Мэтью, – он слегка улыбается. – Ты здесь одна? Есть с кем пойти домой? Подруги, парень?       «Конечно, есть с кем. С тобой, моя закусочка,» – думает Тони. Она так сильно хочет его попробовать, что почти чувствует вкус крови на языке.       – Нет, я одна.       Внезапно рядом появляется еще один парень, но совсем не такой лакомый кусочек. Если первого можно сравнить с шикарным французским вином, то этот – дешевое пиво из дерьмового круглосуточного магазинчика. За неимением лучшего выпить можно, но смаковать не станешь.       – Мэтт, ты что, спятил? – возмущается «дешевое пиво». – Какого хрена ты с ней возишься? Пойдем!       – Пойдем? – Мэтью раздраженно оборачивается к приятелю. – И бросим ее здесь? Клуб скоро закроется, и ее выкинут на улицу одну, в таком состоянии! Да ее же запросто изнасилуют и глотку перережут, в таком-то районе.       – И что? – судя по выражению лица друга, он бы не то что не помог клубной потаскушке, но еще и сам бы изнасиловал за компанию. – Сама виновата!       – Нет, я так не могу. Ты как хочешь, а я провожу девчонку домой.       – Мать Тереза гребаная, – с презрением выплевывает приятель и оставляет Мэтью в компании с обдолбанной девицей.       В самом деле, удивительное милосердие для нашего ублюдочного грязного мирка.       – Тони, ты далеко живешь? Такси вызвать?       – Нет, совсем рядом. Два переулка, – честно сообщает вампирша и отмечает про себя, что у смертного красивый голос, звонкий и чистый.       – Ладно, тогда я провожу тебя, пойдем-ка.       Мэтт помогает ей подняться на ноги. Конечно, Тони и сама бы встала – ей не до такой степени плохо, чтобы обессиленно валяться на полу. Но раз уж ему хочется поиграть в благородство – пожалуйста.       Парень перекидывает руку Тони через свое плечо, крепко обнимает за талию, и они выходят из душного клуба в дождливую прохладу ночной Санта-Моники.       Подумать только, какой он славный: просто так помогает незнакомой странной девушке. И совершенно зря. Тони не была голодна, но этот милый, замечательный смертный с одуряюще ароматной кровью безумно ей понравился, а ни один вампир из клана Тореадор не сможет просто так пройти мимо чего-то, что ему понравилось. Кроме того, этой ночью Тони чувствовала себя особенно несчастной и одинокой: ни текила, ни наркотики не помогли, и ей срочно нужно было что-то, чтобы ощутить себя живой… Хоть ненадолго, хоть отчасти. И это была главная причина, почему парню не повезло встретиться с вампиршей: никогда не знаешь, чего ожидать от падшего Тореадора с маниакально-депрессивным психозом.       Мэтью, как и обещал, довел Тони не только до дома, но даже до ее маленькой квартирки. Они поднялись по разбитой лестнице обшарпанного подъезда, и Тони дрожащими руками достала ключи, тут же выронив их; парень терпеливо подобрал ключи и сам открыл дверь. Разумеется, все это был чистой воды спектакль, но смертных легко обмануть. Едва парень успел открыть дверь, ноги у Тони театрально подкосились, она чуть не упала, но была вовремя подхвачена, и несчастному Мэтту пришлось втащить ее в квартиру. Надо заметить, обстановка там оставляла желать лучшего: старая рухлядь, отдаленно напоминающая мебель, потрескавшаяся краска на стенах, продавленная грязная кровать без постельного белья… По всей комнате в хаотичном беспорядке валялись джинсы, юбки, лифчики и стоптанные туфли.       Мэтью никак не прокомментировал бардак и даже не был удивлен – вероятно, чего-то такого он и ожидал. Парень осторожно подвел девушку к кровати и усадил на замызганный матрац.       – Ну все, вот ты и дома. Отсыпайся, приходи в себя, а мне пора.       Но Тони неожиданно шустро ухватила его за локоть.       – Куда же ты так быстро? – Она улыбнулась. – Не хочешь получить свою награду, мой рыцарь?       – Я не пользуюсь девушками в таком состоянии, – совершенно серьезно ответил Мэтью.       Вампирша расхохоталась.       – Подумайте только, какой благородный спаситель шлюх!.. У тебя что, золотое сердце?       – Типа того, – фыркнул Мэтт.       – Ну а если я сама хочу?       Мэтт вздохнул, глядя на нее сверху вниз.       – Тони… Вот честное слово, сейчас не самый подходящий момент. Ты бы на себя посмотрела – вылитый ходячий труп. Обойдемся без «наград».       Тони снова рассмеялась, но как-то невесело.       – Ходячий труп, да? Ты даже не догадываешься, насколько прав. Но поверь мне, мальчик, я не всегда была такой. Я тоже была свеженькой, молоденькой и живой. У меня даже был румянец на щечках!..       – Охотно верю, – хмыкнул парень. – Завязывай с наркотой, подружка, и снова будешь живой и свежей.       – О нет, не буду, – печально ответила вампирша. – Уже никогда не буду.       Она посмотрела ему в глаза, и Мэтт замер, словно загипнотизированный. Дисциплину Присутствие – могущественную силу, которая дает вампиру сверхъестественное обаяние, – Тони применила практически бессознательно, на автомате, как всегда при соблазнении смертных.       – Никуда ты не уйдешь отсюда, милый, – почти нежно заметила Тони. – Пока я не отпущу тебя.       Вампирша потянула его за руку, и он послушно опустился на кровать рядом с ней.       – Мне одиноко, мой сладкий, страшно одиноко. Ты не знаешь, как это – бродить среди живых, но быть безвозвратно мертвой. Я так тебе завидую.       – Тони, о чем ты? – изумленно спросил парень, не отрывая от нее взгляда.       – Неважно. Я просто безумно хочу тебя. Здесь и сейчас.       Тони прижалась к нему, крепко обняв за шею, и поцеловала жадным, совершенно холодным поцелуем.

***

      Давайте начистоту: я не святой и «матерью Терезой» никогда не был. В конце-то концов, мне всего девятнадцать, а не шестьдесят! Я не раз цеплял девчонок в клубах и на вечеринках, и даже наличие «официальной» девушки меня не всегда останавливало. Но Тони выглядела настолько больной, жалкой и несчастной, что мне бы и в голову не пришло воспользоваться ей. Смертельно бледная, растрепанная, запачканная кровью, с темными кругами под глазами… Ну просто шлюха, восставшая из могилы. Я хотел помочь ей из чувства жалости, ничего больше. По крайней мере, так я думал на тот момент.       А в итоге закончилось все тем, что мы трахались на ее грязной продавленной кровати, и я испытывал такое сильное желание, как никогда в жизни. Я ни за что не смог бы объяснить, как до этого дошло, но я касался ее синевато-бледной кожи, холодной и мертвой, и она казалась мне приятной и нежной. Я целовал ее губы, ледяные и сухие, и не мог остановиться. Я хотел ее и кончал в нее, но при этом не соображал ни черта, словно в кошмарном сне, который затягивал меня все глубже.       Не знаю, сколько прошло времени, но в какой-то момент Тони склонилась надо мной и прошептала:       – Ну как, тебе хорошо, малыш? Сейчас будет еще лучше.       И тогда она сделала нечто совсем странное и ненормальное: вонзила мне в шею острые, неестественно длинные для человека клыки. В лучших традициях сериалов вроде «Баффи – истребительница вампиров». Я инстинктивно дернулся в ее объятиях, но Тони одним легким движением намертво прижала меня к кровати, не позволяя вырваться. А потом, когда она начала высасывать кровь, я и сам позабыл о всяком сопротивлении. Тони оказалась права: это было еще лучше. Настолько возбуждающе, настолько болезненно-сладко, что я застонал от удовольствия. Какой-то безумный извращенный экстаз захватил нас обоих: она не могла остановиться, а я не мог – и не хотел – остановить ее. «Ты умрешь! Она убьет тебя! Сделай же что-нибудь!» – кричало сознание, но тело ему не подчинялось.       В какой-то момент, уже проваливаясь в темноту, я ощутил на губах терпкий соленый вкус, похожий на вкус крови, но более яркий, густой, интенсивный. Кровь заполнила мой рот и обожгла глотку, а затем острая боль пронзила все тело. Жилы горели так, словно их изнутри разъедала кислота. Боль расходилась по всем клеткам, по мельчайшим нервным окончаниям, по тончайшим сосудам, выворачивая меня наизнанку. Я забыл, кто я и где, забыл собственное имя, потерял чувство времени и пространства. От боли невозможно было сбежать, невозможно было унять ее, и когда я уже мечтал, чтобы умереть, сознание наконец-то отключилось.       Когда я вновь пришел в себя, боли уже не было, и это не могло не радовать. Но со мной определенно происходило что-то не то… Что-то странное. Все звуки, наполнявшие окружающее пространство, отдавались в моей голове преувеличенно четко и ясно. Я слышал голос диктора, звучавший где-то в квартире сбоку, хотя звук был тихим. Слышал копошащихся на чердаке крыс, словно они возились у меня под ухом. Слышал тиканье настенных часов, словно это были удары колокола. Но я и без них знал, что остается примерно три часа до рассвета. Откуда я мог это знать?.. Это было странно, потрясающе и пугающе одновременно. Я открыл глаза и с удивлением понял, что прекрасно вижу каждую деталь, каждый предмет в комнате и даже различаю цвета, несмотря на темноту. Да что такое со мной творится?.. Как будто мне вкололи вещество, в десятки раз обостряющее все чувства.       Я поднялся на кровати, неожиданно легко, словно и не было никакой агонии и запредельной боли. Сначала я был в недоумении, когда понял, что совершенно обнажен, но потом начал что-то смутно вспоминать. Мы занимаемся сексом. Тони кусает меня и пьет кровь. Меня пронзает боль. Господи, это все и вправду было со мной?.. Может быть, мне это приснилось? Или это галлюцинации? А что, это многое объяснило бы.       В любом случае, для начала мне не мешало бы одеться. Я натянул джинсы и уже застегивал рубашку, когда в комнату из ванной выскочила Тони, успевшая переодеться в бриджи и футболку. Девушка принялась беспорядочно носиться по квартире, бросая вещи в небольшую спортивную сумку. Наблюдая за ее лихорадочными метаниями из стороны в сторону, я нерешительно подал голос:       – Тони… Что ты сделала со мной? Это какие-то наркотики?       Брюнетка бросила на меня быстрый взгляд.       – Нет, хуже. Намного хуже.       Она нагнулась, достала из-под кровати легкие кеды и быстро надела их. Затем снова посмотрела на меня. В ее взгляде были жалость и чувство вины.       – Прости меня, – добавила моя неадекватная знакомая. – Я не должна была. Я была не в себе. Это был… безумный порыв. Прости.       – Ты уходишь? – я смотрел, как она завязывает шнурки.       – Я должна уйти, – заявила Тони и добавила совершенно несчастным голосом: – Понимаешь, вампирам нельзя создавать себе подобных без разрешения князя. Если Камарилья узнает, меня убьют. И тебя тоже.       Камарилья? Князь? Стоп… Вампиры?! Она же несерьезно, да? Может, она какая-нибудь сатанистка? Или сумасшедшая, и всерьез считает себя вампиром. Или мы оба под наркотой. А может быть, все это сразу.       Как бы то ни было, выскочить из квартиры Тони не успела. Дверь внезапно с грохотом открылась, едва не слетев с петель, и на пороге появились двое мужчин с… деревянными колами?! Да вы шутите! Что тут происходит вообще?! Тони только успела выдохнуть: «Черт…», и в следующее мгновение один из мужчин с размаху вонзил деревяшку ей в грудь. Другой кол достался мне. Я снова ощутил мгновенную, но ослепительно острую вспышку боли, и уже во второй раз за эту чертову ночь отключился.