First Love

Вот хоть убейте, а входить на территорию этого проклятого дома ему совершенно не хотелось. Даже на метр приближаться. Если бы имелась такая возможность, парня бы здесь и не было вовсе. Сидел бы сейчас дома, кушал нормально, отдыхал после тяжелого трудового дня, занимался домашним заданием, в конце концов, но нет. Как говорится, не судьба. Раз пообещал, значит, пиши пропало. Не отвертеться. К тому же свою часть сделки Чимин выполнял исправно. В квартире у него теперь было чисто, а из холодильника вкусно пахло вполне съедобной пищей. Все, как договаривались. Так что через «не хочу», но надо. Итак, несмотря на его не совсем подходящее для таких случаев настроение, Чонгук, скрепя сердце, все-таки заставил себя войти во двор. Тишина. Словно перед бурей. На улице, кстати, было довольно тепло. Хоть и вечерело. Чон глубоко вздохнул и начал мельком осматриваться по сторонам, в мыслях все еще недовольно возмущаясь о своей нелегкой судьбе. Пришлось договариваться на работе, чтобы его смену сместили на пару часов и отпустили, таким образом, немного раньше обычного срока. При этом, конечно же, пришлось как следует похлопотать в кабинете у начальства. Бросить пыль в глаза, пообещав отработать потом сполна, перевыполнить месячную норму и так далее. А все из-за чего? Правильно! Родителям Пак Чимина глубоко плевать на то, что у бедняги могут быть и свои дела вечером в субботу. Они не согласились перенести встречу на другой день, мотивируя это тем, что, цитируем: «У нас есть дела поважнее». Что, простите? А у него, значит, нету! Школьник, конечно же, извинялся, бил челом и даже предлагал изменить условия сделки со стороны Гука, мол, если хочешь, могу приходить два раза в неделю. Но нет. Принципиальность его папаши, который, оказывается, и был основным зачинщиком, Чона просто не отпускала, тихонечко и ласково нашептывая на ушко: «Прими вызов! Прими!» Поддавшись собственной слабости, тот так и сделал. Принял условия его игры. И вот теперь стоял здесь, около лестницы, в ожидании того самого момента, когда же ему откроют железную дверь. И почему, интересно, нельзя было всем домом скинуться на дурацкий домофон? Неужели он настолько дорого стоил?! К тому же тот факт, что дозвониться до парня не представлялось на данный момент возможным, раздражал куда больше. Кстати, да! Дозвониться нельзя было по одной простой причине: на время усердной подготовки и сдачи итоговых школьных экзаменов у того забрали телефон. А еще отрубили интернет. Так, на всякий случай. Народ! Вы в каком веке воспитываете своего сына? Парень прикусил губу и на мгновение зажмурился, стараясь успокоиться. Все же для самого Чимина этот день был довольно важным. И нужно быть полным идиотом, чтобы не понимать этого. Так что хотя бы ради него Чон постарается. Постарается быть примерным, послушным мальчиком и сдерживать себя в некоторых случаях. В некоторых. На часах ровно восемнадцать-ноль-ноль. Именно к этому времени они условились встретиться. Точнее парень должен был прийти точнехонько в шесть вечера, а Чим спуститься и открыть чертову железную дверь. Итак? Чонгук нервно переступил с ноги на ногу. Не нравилось ему стоять тут в тишине и спокойствии, когда вокруг никого не было. Такое чувство, будто сейчас должно что-то произойти… Что-то явно неприятное. — Е-ху! — откуда-то сверху вдруг ни с того ни с сего послышался истерический хохот. Мгновение. Чонгук успел лишь мельком глянуть в ту сторону, откуда исходил этот звук и… — ТВОЮ МАТЬ! — тотчас воскликнул, вовремя отскочив от предполагаемого места падения небольшого мешка с… песком?! — Черт! — словно в ответ ему, кто-то досадно прокричал сверху, видя, как его снаряд не достиг искомой цели. После чего, недолго думая, взял второй и повторил маневр. Гук вовремя спохватился и вновь отпрыгнул, ловко уворачиваясь и от этой маленькой неприятности. А затем еще раз и еще. Пока предполагаемый противник вдруг не осознал свою главную ошибку… — Получи, фашист, гранату! — громко заорал какой-то дед, разрывая последний пакет с песком и высыпая его прямиком по всей площади, на которой в данный момент обосновался вышеуказанный. Хотите узнать итоги сражения? Когда Чимин открыл железную дверь, на улице было тихо и спокойно. А на лестнице прямо перед ним стоял парень с самой кислой физиономией из всех тех, что были вообще в его арсенале. И да, все плечи и вся голова его были покрыты песком. Того самого деда и след простыл. Картина маслом. — Что случилось?! — удивился тот, наблюдая за тем, как Чонгук вертит во все стороны головой, чтобы избавиться хоть от какого-то процента грязи. — Неудачный день, — съязвил он в ответ и тут же зашел к тому в подъезд, продолжая отряхиваться. От греха подальше. Еще не хватало потом огрести и от местной бабки с водой. Вообще было бы замечательно. Да уж, ну и люди тут живут. Кошмар один. Вся футболка оказалась в пыли. Песок попал и в глаза, и в нос, и в рот, даже как-то под одежду забраться умудрился. Все старания у зеркала к коту под хвост. Можно было и не отпрашиваться с работы, а прям грязным и потным приходить. Заодно бы у них и душ принял. Прямо несчастье какое-то! — Наверное, это был дедушка Бао Шинхек. Он любит иногда пошалить немного, — предположил школьник, закрывая за ним железную дверь и подходя ближе. — Немного?! Это еще мягко сказано! Да тут вообще нормальные люди есть? Одна водой дороги поливает, другой песком кидается в прохожих, третья вешается на каждого встречного мужика, четвертый — так вообще горе-казанова. Ну и соседи. Свихнуться можно. Более-менее отряхнувшись, он остановился около лифта и обернулся к Чиму в ожидании дальнейших указаний. — Не переживай, — улыбнулся вдруг парень, нажимая кнопку вызова, — Думаю, мама разрешит тебе помыть у нас голову. — Чего?! — возмутился бедолага. — В такой ситуации я и разрешения спрашивать не буду! Еще немного постояв, они все-таки зашли в открывшийся лифт. Встали по разным углам. Автоматически посмотрелись в зеркало. Чон был выше Чимина почти на голову. Ну, может, на две третьих. А еще шире в плечах. Стоп. Опять краснеет? Да сколько можно! — С… спасибо, что пришел, — промямлил вдруг тот и отвел от зеркала взгляд. Опустил пониже голову. Зарделся еще больше. Чонгук устало вздохнул и закатил глаза от знакомой картины. Похоже, тот безнадежен. — Пообещал ведь… Лифт остановился, и они оба вышли на площадку. Это был шестой этаж. Не настолько низко, чтобы вблизи восхищаться пейзажами, и не настолько высоко, чтобы насладиться чистым небом в окне и свободным, порывистым ветром. Подъезд светлый, как говорится, свежевыкрашенный. Ухоженный. Не то, что в его общаге. Школьник прошел вперед и не спеша направился к нужной двери. И надо сказать, дверь, которую он выбрал, была… внушающей. Богатой. Дорогой. Не золотой, правда, и не с каменьями ограненными, но все же. Металлическая, благородного темно-бордового цвета, с резной, словно ручной работы, ручкой и тремя замочными скважинами. На периферии необычные узоры. Скорее всего, утепленная. Кстати, дверка выгодно выделялась на фоне остальных, обычных и тусклых. От подобного сюрприза на мгновение Чону вдруг показалось, что Чимин что-то скрывал все это время. Например, то, что его семья баснословно богатая. Ну, ладно, не баснословно, но богатая. Как-то даже неловко стало. Это значит, что он понравился парню из высшего общества? Интересно, кем работает его папаша. Где так нехило деньги гребет лопатой? Мгновение и они молча прошли внутрь. В коридор. После чего его подозрения о состоятельности данной семьи подтвердились. Ну, что тут скажешь? Идеальный, дорогущий ремонт. Гармония. Полным-полно непонятных технологичных новшеств, которыми могли располагать лишь те, у кого в карманах водилась зелень. Например, то, как автоматически загорелся свет, среагировав на их движение. Или же кнопка, при нажатии которой выдвигался ящик для уличной обуви. Ни пылинки, ни соринки. Все аккуратно расставлено по полочкам. Вот только, к сожалению, походило это все великолепие на золотую клетку, а не квартиру, в которой тебе были бы рады. Даже в местном воздухе витало нечто чужое. Что-то такое, отчего хотелось поскорее выбежать из дома и полной грудью вдохнуть свежего ветра. По крайней мере, у него сложилось именно такое впечатление. И это он увидел только малую часть огромного жилища! — Проходи, — парень подождал, пока тот разуется, после чего повел его куда-то вдоль длинного коридора. Откуда-то изнутри квартиры почувствовался вкусный запах. Кто-то старательно готовил мясо. Отбивная с… с… черт, не разобрать. Потекли слюнки. Ну, хоть что-то хорошее за весь этот дурацкий день. Хотя бы поест нормально. — Чимин-а, у меня песок даже в джинсах, — на всякий случай уточнил Чонгук, чтобы он точно не медлил и быстрым ходом показал, где тут ванная. — Заходи. Но Чим даже и не пытался этого сделать. Остановился и указал на нужную комнату. Недолго думая, парень вошел и тут же по инерции начал осматриваться. Бордовые стены, белый пол, потолок. В углу душевая кабинка. Напротив — пальма. Красиво жить не запретишь. Стоп-стоп-стоп. Погодите-ка. Вы издеваетесь? Душевая кабинка?! И как, прикажете, голову тут мыть, господа? На мгновение промелькнула у него одна шальная мысль. От которой вдруг стало как-то… неловко, что ли. Причем настолько неловко, что бедняга даже вздрогнул, чувствуя, как по спине пробежались цепкие мурашки. В надежде на то, что это всего лишь шутка, Чон обернулся к хозяину жилища. И тотчас позеленел. Лицо Чимина было совершенно серьезным… — Там чистое полотенце и все остальное, — Чим тихонько указал на полочку, где лежала всякая дребедень, совершенно не заметив то, как в глазах Чонгука начало нарастать беспокойство, — Чувствуй себя как дома. Он, правда, не шутит?! — Ну и ну… — присвистнул Гук, уже не зная, чему больше удивляться, разом исчезнувшей застенчивости школьника или тому, что придется мыться в чужом доме, — Я быстро. Извините! А как еще прикажете избавляться от песка? Была бы обычная ванна… Вот они, дурацкие новшества богачей! В самый нужный момент становятся бесполезными кусками металла, пластика и стекла. Парень выдохнул, стараясь успокоиться. Закрыл дверь, повернул защелку на ручке, на всякий случай проверил сам, закрыто или нет. Дабы потом кто-нибудь совершенно случайно сюда не забрел попялиться на его прелести. Одно дело принимать душ у себя, в родных стенах, зная, что в соседней комнате находится гость, а совсем другое — мыться здесь, зная, что где-то там сидят родители этого школьника. Черт, вот ведь не свезло. А все дедан тот виноват! Как его там? Бао Шинхек?! Что за дурацкое имя! Вместе с бабкой-водолеем, небось, на пару терроризируют тут всех. Итак, вначале одежда. Вновь мельком оглядываясь по сторонам и пытаясь, тем самым, хоть чуточку привыкнуть к местной элитной обстановке, Гук осторожно стянул с себя футболку. Открыл кабинку душа и пару раз как следует тряхнул тканью, избавляясь от надоедливой грязи. Отложил, кинув куда-то в район стиральной машины. После чего расстегнул ремень и быстренько снял джинсы. Тут же заметил, как крупицы пыли засыпались в трусы. Чертыхнулся. Ну, что за день, а? Когда с одеждой было покончено, забрался в душевую сам. Закрылся, всматриваясь в непонятную панель с кнопками, находящуюся буквально перед носом. Как только дверца душевой плотно захлопнулась, сработал датчик, и внутри загорелся свет. На панели появились подсветка и меню. Усмехнулся. Хм. Новшества богачей? Сейчас разберемся… Парень быстро порыскал глазами среди кучи непонятных кнопок и нашел указатели. Нажал вниз. Меню на экране дернулось. Понятно. Все как на мониторе в обычном ПК. Вошел в меню настройки температуры. Затем пошарил в режимах скорости и подачи воды. Две-три минуты и вуаля. Душ послушно заработал. Пф. Технологии. Дальше дело было за малым. Многого ему не надо. Всего лишь ополоснуться немного и отмыть голову. К чему он, собственно, и приступил, мысленно, тем временем, обдумывая то, как будет проходить официальное знакомство с родителями Чимина. С чего вдруг вообще им приспичило увидеться?! Понятное дело, если бы парень наврал им, мол, он ухажер. Но ведь тот прямо-таки клялся, отдавал ему руку на отсечение, утверждая, что ничего такого не говорил. Тогда зачем? От нечего делать?! Будто и других забот не хватает. Чонгук быстренько намылил голову первым попавшимся шампунем. Как ни странно, попался какой-то цитрусовый. Ну, хоть запах приятный. Еще пару минут повозился, стараясь как можно тщательнее отмыть бедную голову, после чего вновь обратился к панели с меню. Нашел необходимые опции для выключения воды. Все. Дело сделано. Оставалось лишь одеться и выйти из этих нанотехнологичных хором. Найти школьника и так далее по плану. Так он, в принципе, и сделал. Вылез. Взял полотенце. И нехотя начал вытирать себя досуха. Все же это не дома мокрым разгуливать. За дверью послышался чей-то тихий разговор. Его там что, караулят?! От греха подальше тут же отложил полотенце в сторону и на всякий случай принялся надевать обратно трусы. Джинсы. Благо нижняя часть тела как раз была сухой. Только застегиваться пока не стал. Сначала нужно вытереть голову, плечи и спину. «Не надо!» — прозвучало чуть громче, и он все-таки прислушался к разговору. Там был какой-то спор. Похоже, что-то хотели сделать. Вот только что. Долго гадать не пришлось. Почему? Замок на двери вдруг сам собой повернулся, после чего та резко распахнулась, и в ванную влетела мать Чимина… Чонгук застыл в том положении, в котором был как раз тогда, когда их взгляды встретились. Стоя перед зеркалом с полотенцем в руках, полумокрым, в незастегнутых джинсах, тот затаил дыхание и попытался понять, какого хрена тут происходит. К нему в ванную зашли. Вы что, серьезно?! В лицо дунул прохладный ветерок. Почувствовался замечательный аромат отбивной. Мгновение спустя появился и сам Чимин. — Мама! — жалобно воскликнул, хватая вышеуказанную за руку и оттягивая обратно к двери. Но тщетно. Женщина прищурилась, пронзая Чонгука оценивающим взглядом, от которого бедняга тут же побледнел. Да уж. А в спящем режиме она выглядела намного милее. Тишина. Время и пространство вокруг них ни с того ни с сего взбеленилось, выходя из-под контроля. Секунды превратились в минуты, а минуты в часы. Та еле заметно усмехнулась и несколько раз окинула парня еще одним внимательным, можно даже сказать дотошным взглядом. — Хм, — шагнула вперед и чуть наклонилась, уже детально рассматривая его шею, плечи, грудь и пресс. Большие, ясные карие глаза были настолько серьезными, что тот даже шевельнуться в ответ побоялся. Что-то сказать? Не смешите. Дара речи Чонгука лишили еще тогда, когда наглым образом вломились сюда. Поглазеть. Госпожа Пак подошла чуточку ближе. После чего, недолго думая, зачем-то обошла его пару раз вокруг, при этом деловито поглаживая подбородок. Хотя, почему же «зачем-то»? Дабы досконально проверить со всех сторон, включая спину. От такого пристального внимания беднягу передернуло. Что здесь происходит?! Мельком глянув на Чимина, он попытался найти ответ на этот незамысловатый вопрос. Вот только школьник стоял и стыдливо краснел, не в силах что-либо сделать. И? По спине пробежалась огромная, неприятная, цепкая стая разъяренных мурашек. От которой его аж дважды передернуло. Женщина, до сих пор еще что-то выискивая у него сзади, скрупулезно рассматривая каждый сантиметр. Каждую родинку, каждую мышцу — все. Но разве это предел? Вряд ли. Потому что затем произошло то, к чему Чонгука до сего дня жизнь совершенно не готовила… — Сойдет, — улыбнулась та, косясь в сторону сына, тотчас побагровевшего от беспардонного поведение собственной матери. А ладонь, тем временем, преспокойно проверяла у разом окаменевшего в этот момент парня упругость некоторой части тела, что находилась чуть ниже спины, но чуть выше ног. Простите, что? Пальцы еще пару раз сжали ягодицу. Вот только когда до Гука все же дошло, где именно его лапают и, самое главное, кто, было поздно. — Как орех. Одобряю. Но разговор все равно состоится, — убрала свою руку госпожа Пак и преспокойно направилась к выходу из ванной, совершенно не обращая внимания на реакцию остальных присутствующих. — Веди его в комнату, отец пока что занят. Вселенная треснула и разбилась на миллиарды мелких осколков в мгновение ока. Стоило ей так легко и грациозно закрыть за собой дверь. Челюсть сама собой отвисла, и тот на какое-то время остолбенел, побледнев настолько сильно от услышанного, что почти смог слиться с полом. В противовес ему бедный школьник слился с бордовыми стенами. На какое-то время между ними образовался все такой же вакуум, сотканный из нитей безысходности. Вкупе со рвущейся наружу истерикой. Причем на этот раз у обоих. Как ни странно. Он не заметил, как опустил голову и уставился себе под ноги. А чуть выше образовалась черная, негативная аура. — П… прос… прости, — еле выдавил из себя Чим, боясь даже посмотреть сейчас в его сторону. — Значит, друг, да? — каждое слово буквально отчеканивалось его, на первый взгляд, спокойным голосом. — Прости, — зажмурился бедняга, даже не пытаясь по своему обыкновению на этот раз оправдаться. С этим человеком такое не пройдет. Лишь еще больше разозлится. Оставалось взять всю вину на себя и принять справедливое наказание за поведение матери. Стать козлом отпущения. — Это все сюрпризы на сегодня, или твой отец тоже будет проверять мою задницу? — Прости-прости-прости! Захотелось тотчас провалиться на месте. Последние слова прозвучали так, словно еще чуть-чуть и запустится ракета в космос, начнется война, произойдет атомный взрыв, в конце концов! Голос Чонгука был холодным. Но при этом чуточку дрожал, будто тот, как только мог, старался держать себя в руках. И чтобы окончательно не сорваться, пристально следил сейчас не только за собственным языком и словами, что сам произносил, но и телом, дабы, не дай боже, то ненароком не перестало его слушаться. Напрягся. Причем в какой-то момент так сильно, что даже стало заметно вены на руках. Не к добру… Подсмотрев в щелочку между веками, Чимин вновь зажмурился и отвернулся, стыдливо пряча красные щеки. Ему нечего было сказать в ответ. Именно этого и боялся, прося прийти сюда. Когда приехал отец, почти все пошло наперекосяк. Мама проболталась ему про нового друга. Высказала все свое личное мнение, соображения на данный счет, после чего тот, недолго думая, как глава семьи, принял ответственное решение. Вызвал Чон Чонгука на ковер. Чтобы поговорить с ним по-мужски. При этом совершенно не слушая Чимина и не принимая никаких объяснений в пользу того, что эти двое, действительно, общаются лишь как друзья, не более. Ему было достаточно и того, что в жизни сына появился некий молодой человек, к которому он ходит в гости, готовит и у которого пару раз уже оставался с ночевкой. Слово отца — закон. Чимину ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Пойти к парню и попросить об одолжении, напрягая и его, и себя. Конечно, в глубине души Чиму хотелось и самому представить его своим родителям, да вот только делать это нужно было только в том случае, если бы «друг» звучало, как «ухажер», «парень» или на худой конец «любовник». Увы, только в мечтах. Прознав о Чонгуке, мать стала намного строже относиться к нему. Начала чаще звонить и проверять, где школьник находится, что делает, с кем и так далее. За малейшее ухудшение успеваемости наказывала. За малейшее непослушание закрывала дома, обрекая беднягу на недельный домашний арест. В подобных тисках было тяжело жить, но, по крайней мере, возможно, ведь при этом ему не запрещали продолжать общаться с этим человеком. А большего ему и не надо. Вот только времена меняются. И если сейчас Чон не сможет поладить с отцом, то вряд ли они когда-нибудь вновь увидятся с ним. — Я все, — послышался спокойный голос над ухом. Чимин вздрогнул, с опаской косясь в его сторону. Одетый, Чон стоял прямо перед ним и поправлял ремень на джинсах. Лицо его было совершенно невозмутимым, а движения свободными, словно то самое напряжение, которое было до этого, вдруг куда-то улетучилось. Неужели перестал злиться? — Ага… — кивнул, делая вид, что все нормально. Если есть хоть малейшая вероятность, что конфликт исчерпан, то лучше больше не поднимать эту тему. Чтобы лишний раз не наживать проблем. А посему парень просто взял и открыл дверь. Вышел из ванной, подождал Чонгука, после чего не спеша повел туда, куда сказала мать. Ну, а куда деваться? Отец все еще разбирался с какими-то бумагами у себя в кабинете. Придется подождать немного. Хотя вряд ли данный факт обрадовал Гука. Была бы только его воля, тот бы и шагу в сторону этого дома не сделал. Они прошли еще чуть дальше по коридору, после чего завернули за угол. Еще пару шагов и вот она, дверь в комнату Чимина. Вошли. — Ты здесь, как птица в клетке, — ни с того ни с сего произнес Чон, не сводя глаз с белого потолка и дорогой на вид люстры. После чего вдруг сам себя одернул, поняв смысл только что сказанной фразы. Но при этом совершенно не поняв смысла того, зачем вообще нужно было это говорить. А Пак Чимин в ответ лишь опустил голову. И промолчал. Неужели парень снова попал в самую точку?! Отец всегда говорил ему, что в жизни каждого ребенка наступает такой момент, когда он становится таким же взрослым, как и его родители. Встает с ними рядом, становясь равным. Больше не смотрит на них снизу вверх. И когда этот момент наступает, важно увидеть и понять, что нужно делать на самом деле. Ему, конечно, немного не повезло в этом плане. Просто равняться особо не на кого было, когда пришел такой момент. Но ведь у этого школьника есть семья. Есть мама и папа. Чем они, черт возьми, здесь все занимаются?! — Не то, чтобы… — еле слышно промямлил школьник, водя пальцем по одеялу, — Не то, чтобы мне тут не нравилось жить. Просто… — Знаешь, — перебил Чон, откидываясь на кровать, — Я не хочу тебя настраивать против твоих предков. Они вырастили тебя, заботились, помогали и защищали все эти восемнадцать лет. Ты обязательно должен любить их и уважать, какими бы при этом они ни были. Но… — Но? — Чимин тут же обернулся и пристально посмотрел ему прямо в глаза. — Но если тебя что-то не устраивает, ты не должен молчать об этом, — продолжил Гук, не сводя с того такого же пристального взгляда, — Ведь ты не игрушка, которой можно играться всю жизнь. Ты взрослый человек. И если они этого не видят, покажи им это. — Как? — почти шепотом спросил Чим и даже наклонился ниже, словно желая лучше расслышать его предстоящие слова. — Покажи своими поступками, — улыбнулся в ответ парень. Буквально на секунду Чимин замер. Отвел глаза в сторону и о чем-то задумался. После чего на лице отразилась еле заметная улыбка. — Хорошо, — чуть более смело растянул пухлые губы и мило усмехнулся, в мгновение ока поражая того своей необычной выходкой. Пак Чимин и так может, если забудет про скромность?! Но не успел Чонгук даже порассуждать на данную тему, как дверь в комнату резко распахнулась, и оба тотчас переключились на вновь прибывшего. На пороге с поварешкой в руках стояла мать. — Пора за стол, ребятки! Что же. Вот он, момент истины. Чон прищурился и ехидно оскалился. Час пробил. Пришло время познакомиться с главой семейства. Дружно и послушно выйдя из комнаты, они все вместе направились в гостиную. Да-да, в гостиную. Люди из высшего общества, как оказывается, кушают не на кухне. Комната, слава всевышнему, была почти по соседству. И войдя в нее, парень ничуть не удивился обстановке и атмосфере, что витала в ней из-за слишком отчего-то напряженного мужика, что сидел в мягком кожаном кресле за столом. Присмотревшись внимательнее, он быстро начал мыслительный процесс. Одет тот был официально, словно находился не в собственном доме, а на встрече, посвященной заключению очередного контракта между предприятиями. Внимание на посторонние звуки, которые они с собой принесли, совершенно не обратил, продолжая усердно читать какую-то важную бумагу с кучей печатей и подписями. Хмурился. Похоже, настроение было так себе. А из всего вышесказанного можно было сделать вывод: ужин — лишь формальность, дабы сохранить наивысшее впечатление от гостеприимства семьи. На самом деле все куда сложнее, чем обычное знакомство. Не к месту, конечно, будет заметить, что в гостиной имелась богатая библиотека. А еще, как водится, богатый, безупречный ремонт. Мебель сплошь кожаная или деревянная. Основные цвета коричневый и все тот же бордовый. Смотрелось внушительно. Не то, что его дурацкие светлые обои в полосочку. Может, как-нибудь найти все же время и переклеить их, когда сессия закончится? А то после такой красоты даже стыдно к себе людей пускать. Хотя… А какая разница? Чимин вышел немного вперед, подходя ближе к отцу. И он в любом случае уже сто раз к ряду успел заметить, что находился здесь уже не один. Но игнорировал буквально все, усердно делая вид, словно ему интересны чьи-то жалобы. Да, Чонгук все же смог немного разглядеть официальную бумагу, которую тот держал в данный момент перед носом. И уж если на то пошло, если хотел изобразить из себя очень занятую личность, то мог бы подобрать для этой цели что-нибудь получше. Хотя бы договор какой-нибудь. — Отец, это… — нерешительно начал мямлить школьник, но его тотчас перебил спокойный, но низкий голос. — Это уже третья жалоба за неделю, — мужчина нехотя оторвался от бумажки и посмотрел в сторону своей жены, — Количество недовольных все прибывает. Та лишь улыбнулась и пожала плечами. Прошла к столу и начала потихоньку раскладывать еду по тарелкам. Что же. Гук в некотором удивлении поднял на мгновение брови и вздохнул. Прозвучало достаточно убедительно для того, чтобы опровергнуть наигранность подобного поведения. Похоже, он недооценил немного этого человека. Тот вновь нахмурился и в последний раз посмотрел на бумагу. Кажется, на работе у него не очень хорошо все складывалось. И сейчас для всех было бы здорово, если бы при этом он не начал срывать на них злость от собственных неудач. Как это обычно бывает. Будем надеяться, что парень не ошибся с выводами. — Господин Чон Чонгук, я полагаю? — все-таки соизволив обратить внимание на гостя, которого сам и позвал в дом, мужчина медленно перевел свой взгляд в его сторону и пристально посмотрел прямо в глаза. Встал из-за кресла и, как это водится у больших, официальных дядей, протянул ему руку. Еле заметно прищурился, словно готовясь оценить последующие действия. Что, в свою очередь, ознаменовало начало их невидимой дуэли. — Чонгук, — спокойно уточнил тот, пожимая ладонь, — Чон Чонгук. Такие стандартные фокусы явно не пройдут. Не он первый вел себя так, когда дело доходило до знакомства с родителями второй половинки. В этом плане у Чонгука тоже был опыт. Самая правильная тактика — сдержанность и невозмутимость. Если сравнивать их посиделки с игрой, то, наверное, можно предположить шахматы. А там главное что? Правильно. Сосредоточенность и внимательность к мелочам. Да, точно. Первый ход был уже сделан. — Меня зовут Пак Кванмин. Мою жену Вы уже знаете, — мужчина еле заметно кивнул, как будто одобряя такого рода ответ, — Присаживайтесь. В голове тотчас всплыли воспоминания о недавних событиях, что произошли в ванной. Ага, знал он ее. Те проверки упругости бедняга на всю свою оставшуюся жизнь запомнит… Все дружно сели за большой и дубовый стол. С белой скатертью, красиво разложенными столовыми приборами разных мастей и кучей угощений. На богатые и мягкие стулья. Первым в меню была отбивная. На гарнир — вареный картофель. Из холодных закусок — салаты. На столе также имелись фрукты и нарезки. Если честно, подобная официальность раздражала. А все потому, что таким образом создавалось впечатление, будто семья эта слишком уж боится за свою репутацию. А еще казалось, будто ему этим самым ужином хотели намекнуть на что-то. Например, на разницу в социальном статусе. Хотя, может, это всего лишь его домыслы. Вдруг на самом деле они всегда так едят? Как говорится, если в твоем доме ведут себя иначе, то совсем не значит, что в этом — люди странные. Для кого-то нормально говорить «доброе утро» и «спокойной ночи», а кому-то это кажется дикостью. Разница в семейных традициях и семейном воспитании. Загвоздка была в другом. Перед носом стояла тарелка с мясом, которое нужно было правильно съесть. То есть взять вилку с ножом и отрезать по маленькому кусочку. К сожалению для Чонгука, у него так никогда не получалось. Обычно он не заморачивался с этим и ел прямо руками. Здесь этого делать явно было нельзя. Перед друзьями позориться еще куда ни шло, но перед незнакомыми людьми! Не теряя времени даром, тот покосился в сторону школьника. И его многострадальческий взгляд был довольно быстро распознан. Парень тотчас схватил нужные приборы и мельком показал, как правильно это делается. Причем довольно мастерски. Наверное, сказалось то, как в прошлом месяце он мучился с ним, когда пытался научить готовить японскую кухню. Оставалось надеяться, что этот жест не был замечен родителями. С горем пополам бедняга приступил к трапезе. И к слову, есть так было чертовски неудобно… Раз кусочек. Два кусочек. Вроде бы получается. Вот только надолго ли? Началось стандартное давление, что возникло благодаря тишине. А что ему больше всего не хотелось ощущать, так это именно его. Мешало сосредоточиться на еде. Из-за чего давление? Все просто — начав долгую и нудную паузу, любящий папочка решил показать, кто тут главный. Гениально. А главное: метод, действительно, работает. Игра в шахматы бесспорно продолжалась. Чимин сидел рядом с ним и молчал, уткнувшись в тарелку. Здесь у него не было власти. И не было возможности помочь при случае. Все зависело только от Чонгука и его действий. Наверняка, даже разговаривать разрешалось лишь с позволения главы семьи. Что же, если хотят играть по таким правилам, замечательно. Чонгук совсем не против. — Расскажите немного о себе, — хозяйка дома улыбнулась, пристально наблюдая за тем, как скрупулезно Гук отрезает очередной кусочек мяса. Скорее всего, его неуклюжесть все равно была замечена. Тут уж ничего не попишешь. Ну, не умел он пользоваться столовыми приборами! А потому быстро остановился и посмотрел на нее. Мать и отец. Эти двое точно заодно. Плюс Пак Чимин. Пусть и как балласт, но все же. Отложив на какое-то время вилку с ножом и забыв про еду, парень облегченно выдохнул. Если начался разговор, то можно уже не бояться за свои манеры в поедании. Обрабатывая информацию, те вряд ли будут так усердно следить за ним, как раньше. Оставалось лишь дать им эту информацию. Причем, чем больше ее будет в самом начале, тем лучше. По крайней мере, легче развить разговор. — Мне двадцать лет, — спокойно начал он, не сводя глаз с того, кто задал первый вопрос, — Учусь. Заканчиваю второй курс строительного факультета. Живу один, подрабатываю. — Кем подрабатываете? — строгий, но сдержанный голос мужчины говорил лишь об одном: ему уже что-то не нравилось. Плевать. В конце концов, он тут не в ухажеры набивался, а хотел показать, что способен быть хорошим другом. — Грузчиком. На заводе. Но потом планирую работать по специальности. — Планируете влиться в какую-то компанию или начать собственное дело? — глаза его вновь чуточку прищурились, похоже, данная тема являлась его стезей. — Опыта в бизнесе у меня нет, — тут же покачал головой парень, после чего прямым текстом пояснил почему, — Интереса тоже. Вольюсь в компанию и продвинусь по карьерной лестнице. Мужчина многозначительно промычал в ответ, отводя на мгновение взгляд в сторону. Наверное, отметил у себя в уме тот факт, что с Чонгуком пока что не о чем толком поговорить, если дело касается заработка. Но разговор при этом не закончился. — Есть уже что-то на примете? — продолжила госпожа Пак, разрезая мясо у себя на тарелке. — Да, — он кивнул, но при этом не стал сразу вдаваться в подробности, так как если расскажет все сам, вновь начнется тишина. — А опыт работы по специальности имеется? — та поддалась на его уловку и задала наводящий вопрос. — На втором курсе его достаточно мало. Но практику я проходил и буду проходить в том месте, куда хочу в будущем устроиться. Далее было еще несколько наводящих вопросов со стороны Пак Кванмина. Его интересовало одно — каким образом в дальнейшем тот собирался содержать свою семью. И готов ли он к такой большой ответственности и нелегкой ноше. Конечно, парень заметил кое-какие намеки при этом. Касательно, непосредственно, Чимина. Но виду не подал. Не время прочищать им мозги. Слишком еще плохо знакомы. Так что свое раздражение по данному поводу пришлось на какое-то время спрятать. Тем временем, школьник тихо наблюдал за их разговорами. Ему некуда было вставить свое слово. Поэтому приходилось молчать. Да если бы и попытался, все равно лучше бы точно не сделал. Так что ничего не оставалось, как только краснеть. Похоже, замкнутым он был даже при родителях. На какое-то время вновь образовалась тишина. Они перешли к салатам. Текущая тема была исчерпана. Кажется, те спрашивали лишь то, о чем хотели знать. Никакой дополнительной информации им было не надо. Если бы все не выглядело настолько официально, возможно, Чонгук и сам бы дал новую тему для разговора, да только в данном случае всем заведовал глава семейства. Выше его головы лучше пока что не прыгать. — Вы живете один. А где Ваши родители? — новый ход сделала вновь госпожа Пак, намекая на дальнейшее развитие их дуэли. Честно говоря, для него подобная тема была не из приятных. Но если такова их воля, можно и поговорить. Если это поможет делу, пусть узнают. Ему нечего скрывать. — У меня нет родителей, — спокойно произнес Чон, после чего промочил горло глотком апельсинового сока, что имелся рядом с его тарелкой в стакане, и продолжил, — Отец пропал без вести около пяти лет назад, а мама умерла, когда я был еще маленьким. После чего краем глаза тут же заметил, как вздрогнул от его слов Чим. Интересно, что бы это могло значить? Их взгляды на мгновение встретились. Выражение лица было каким-то… странным. Он ошеломлен? Да, конечно, история жизни Чонгука не настолько радужная, как могло бы показаться, но это совсем не значит, что ему нужна жалость или забота других. Он уже большой мальчик. Плакаться из-за подобного глупо. А страдать еще глупее. Мы живем здесь и сейчас. Нет никакого смысла вспоминать то, что было когда-то. Удерживать в себе грусть и тоску. От этого совершенно нет никакой пользы. Из прошлого мы можем лишь почерпнуть опыт и знания. Опираться на них и жить в настоящем. Идти вперед, развиваться. Те, кто этого не понимает, обычно, теряются в воспоминаниях и стоят на месте. Оглядываются постоянно назад. Но ведь на затылке у нас нет глаз, правильно? Те, кто смотрят себе только за спину, никогда не видят того, что находится у них перед носом. Поэтому и не могут идти вперед. Хотелось увидеть реакцию сейчас Чимина. Хотя почему именно, известно ему не было. Может, просто надоело уже лицезреть эти серьезные физиономии. А школьник хотя бы мог покраснеть у него на глазах. В подобных официальных условиях чего-то простого очень даже не хватало. Вот только тот пошел дальше. Недолго думая, взял и улыбнулся Чонгуку. Причем настолько мило, что на мгновение даже почувствовался… какой-то прилив сил, что ли. Который тут же был истрачен на ответную улыбку. Стало легче. Нет. Похоже, этот парень не был балластом. Он был спасательным кругом. Конечно, в разговоре не участвовал, да и вообще сейчас больше походил на тень, которая просто занимает место за столом, но… При этом почему-то Чону вдруг показалось, что если здесь начнется какое-то движение, то помощь от него точно будет. Пусть и маленькая. А это давало некоторый процент уверенности. Итак, их ужин продолжился. Стрелки на часах показывали восемь. Девятый час. Как быстро летит время, однако. За весь этот вечер они успели обсудить многое. Плавно переведя тему с себя, Чонгук предложил вначале самое распространенное — политику. Затем, законодательство. Плюсы и минусы. Даже немного успел поспорить с господином Паком насчет купли-продажи земельных участков, когда вдруг зашел разговор о правильном вложении средств. Все лучше, чем вдаваться в подробности своего прошлого. Как и предполагалось, глава семьи был очень увлечен подобной тематикой. Политика, экономика, бизнес. Хлебом не корми таких людей, а только волю дай. Расскажут все, что знают. А если не смотреть сквозь пальцы, то и особенности характера заметить можно. Например, упорное стремление к своей цели. Устремленность. Этот человек был настоящим карьеристом. Ему, действительно, нравилось работать, но при этом он почему-то прикрывался глупой идеей о том, что все его старания только для семьи. Увы и ах. Вы явно не альтруист, господин Пак. Скорее, просто выдаете себя за него. Далее мать. Вопреки его ожиданию, та тоже работала. Причем была, по его мнению, довольно неординарной личностью. Писала картины. И по большей части это были отнюдь не пейзажи. Она рисовала голых людей. Маслом, пастелью, акварелью, карандашом — чем душе угодно. Ее картины пользовались популярностью в определенных слоях общества. Естественно, каких именно, сказано не было. Но он и так смог догадаться. Скорее всего, это определенные личности, которые любят подобное творчество. Не более. Наверное, именно поэтому для нее совсем не составило труда зайти тогда к нему в ванную и беспардонно пожмакать ягодицу. Оценить и вынести свой вердикт. Если она профессионал в своем деле, то Гук мог бы даже гордиться собой в какой-то степени. Но не стал. А зачем, если фигура досталась по наследству, а не являлась итогом упорных трудов? В общем-то, еще много чего было им замечено в ходе беседы. Всего и не упомнишь. Но также как и он, родители Чимина тоже смотрели на него и оценивали. Выведывали какие-то определенные черты характера, особенности и так далее по длинному списку. Отмечали плюсы и минусы. Если так подумать, ничего такого в этом не было. Ему нечего было скрывать. Если хотят, пусть копаются. Да вот только все бы ничего, но при этом под конец девятого часа намеки на то, что Пак Чимин ему якобы нравился, и то, какое будущее им обоим светит, начали конкретно надоедать. Или нет, даже не так. Раздражать. Эти двое явно не верили в то, что между ним и их сыном ничего нет. И это было не совсем понятно. С чего вдруг такая уверенность?! После каждого намека мужчина многозначительно смотрел на парня, сверля недовольным взглядом. А из слов госпожи Пак буквально с каждой минутой все больше и больше сочился яд. И в итоге под конец все разговоры их сводились лишь к одному: им не нравилось текущее, по их мнению, положение дел. Довольно проблематичный случай, знаете ли, если учитывать, что и Чим не смог их убедить в обратном. Интересно, каким именно образом нужно было поступить, чтобы подобные настроения прекратились. А ведь все так хорошо вроде бы начиналось. По сути, если так рассудить, то сейчас можно было выделить более семидесяти процентов вероятность на то, что после этого ужина Чон их больше никогда в жизни не увидит. А смысл тогда вообще ему в таком случае сдерживать язык? С другой же стороны, нельзя забывать и про школьника. Ведь, скорее всего, то, как он сегодня покажет себя, в будущем должно повлиять на их общение. Интересно, чего именно потребуют от Чима родители, если вдруг парень им не понравится? Правильно. Потребуют полного и бесповоротного игнорирования. А этого бы ему и самому не хотелось. Как ни крути, а к школьнику Чон все же успел привязаться. Ему нравилось общаться с ним и наблюдать за тем, как тот пытался вырасти в его глазах. Это было не то чтобы забавно. Просто в какой-то определенный момент Гук вдруг заметил, как некоторые его слова, сказанные в адрес этого пацана когда-то, стали приобретать неверность. Они потихоньку превращались в ложные. Не все, конечно — лишь малая часть. И все-таки. Пак Чимин начинал понемногу удивлять. Другой, конечно, вопрос в том, подчинится ли тот требованиям родителей. Но в этом плане Чон был почти уверен в положительном варианте. Тут уж как ни посмотри, а влияние и авторитет отец имел в глазах нехилый. А если еще и мать приплести… Чим слишком забитый и выдрессированный, чтобы заметить это. — Вы курите, Чон Чонгук? — после новой многозначительной паузы внезапно поинтересовался глава семьи, вставая из-за стола. Краем глаза тот заметил, как школьник напрягся. Странно, что бы это могло значить? — Балуюсь, — спокойно ответил, делая вид, что не понял намека. Ужин подходил к концу, и ему с горем пополам удалось ни разу не испачкаться на глазах у всех остальных. Просим заметить, что основным словосочетанием в этом предложении является «на глазах у остальных». Нет. Скорее не так. Ужин уже подошел к концу, и сейчас единственное, чем они занимались, так это разговаривали. Даже Чимин иногда подавал признаки своего присутствия, вставляя разного рода фразы со своей стороны. Естественно, на ход беседы это никоим образом в итоге не влияло. И если честно, было довольно удивительно наблюдать за тем, как тот осторожно пытался внести свою лепту. Не то, чтобы даже осторожно, скорее плавно. Настолько плавно, что основной контекст никуда не смещался, как это обычно бывает, когда кто-то привносит новую и свежую мысль, а оставался в том русле, который задавали другие участники. Однако, это несомненный талант. Короче говоря, чтобы понять все то, что было сказано ранее, нужно… эм… Ой, да ладно. Легче просто забить. — Не составите мне компанию? Приговор был все-таки оглашен, и бедняге ничего не оставалось, как только показать свои хорошие манеры и согласиться. Хотя, в принципе, курить совершенно не хотелось. Не тянуло. Вот только табак точно являлся всего лишь предлогом. Настоящая причина того, что они сейчас вдвоем выходили из гостиной и шли на кухню, была до жути простой. Отец собирался поговорить с глазу на глаз. Как говорится, по-мужски. Кстати говоря. Не в тему будет сказано, но вопреки всем его ожиданиям, они, и правда, направлялись на кухню! Только подумать. В семье из высших слоев общества курили на кухне, также как и в любой пресловутой общаге, где проживают самые низы современности. А что же, как говорится, не в туалете-то? Как-то это… даже в голове немного не укладывалось. Он-то представлял себе нечто более цивильное. Вроде отдельной комнатки, наверное, или еще чего-то похожего. Но нет. Это была все та же кухня. Как там говорится? Меняются времена, меняются приоритеты. А привычки даже среди богачей никуда не деваются. Так оно сейчас и происходило. Расфуфыренный, словно фазан, Пак Кванмин важно достал откуда-то из закромов курительную трубку. Набил ее свежим табаком и прикурил, выпуская из легких первые порции слезоточивого дыма. Похоже, табак был довольно крепким. Причем настолько, что Чону невольно захотелось открыть форточку, которая в такой неугодный ему момент почему-то оказалась закрытой. Но нельзя. Причем нельзя было даже отвернуться и попытаться уловить носом хотя бы мелкие крупицы чистого воздуха. Из вежливости и уважения. Хотя… Нет. Скорее лишь потому, что глаза человека, стоящего сейчас напротив него, четко давали понять: их игра в шахматы скоро будет окончена. Близилось последнее столкновение. Последняя битва. И Пак хотел выйти из нее победителем. «Дракон, да?» — усмехнулся про себя Гук, пристально разглядывая своего противника. Пусть тот и не знал точно, какова его роль в этой сказке, но зато знал наверняка: дракону он проигрывать не собирался. И если итоговым призом станет принцесса, быть посему. Пусть и незаметно, но школьник для него все же стал кем-то более близким, чем просто знакомый. А близких людей ему терять не хотелось. — Скажу прямо, — начал мужчина, сверля его недовольным взглядом, — Моего сына ты не получишь. Парень напрягся. Да, он, бесспорно, ожидал услышать в свой адрес чего-то подобного. Вот только ожидать и слышать — разные вещи. «Не получишь»? Звучало так, будто он собственного ребенка принимал за какую-то вещь, которой можно распоряжаться, как ему вздумается. Чимин живой человек, у него есть своя голова на плечах и есть свое мнение. Он достаточно взрослый, чтобы самому за себя решать, с кем общаться, а кого обходить стороной. Быть может, если бы тот смог сам это понять, стало бы легче? Раздражает. Как же раздражает это их семейство! Мужественно выдержав первую порцию негатива, он постарался успокоиться. Самое главное сейчас — пережить этот разговор и не сделать все еще хуже. Постараться не ляпнуть ничего лишнего. Ради Чимина. Ведь для него это очень важно. Объяснять, каковы именно на самом деле между ними отношения, было бесполезно. Не поверит. Слишком уж мнительный и недоверчивый. Может, в бизнесе эти качества и приветствуются, да только в жизни играют с людьми злую шутку. Чим дважды оставался у него с ночевкой. Частенько задерживался допоздна. Эти двое гуляли после школы, созванивались и переписывались в интернете. А по красному лицу школьника и так все было понятно с самого начала. Если сказать просто напрямую — голяк. Тот лишь посмеется. Но тогда как? Каким образом можно снять с себя этот дурацкий ярлык «ухажера», который ему повесили без суда и следствия? Да, он, конечно, в какие-то определенные моменты вел себя не совсем как друг. Не отрицал, что ему иногда чертовски сильно хотелось полапать, сделать еще что-нибудь неприличное, но ведь это нормальные желания любого здравомыслящего человека! Но все-таки. Любить и хотеть заняться сексом — это разные вещи. А потому ярлык «ухажера» к нему применять было нельзя. — Такой, как ты, ему не нужен, — продолжил, тем временем, мужчина, выпуская из легких очередную порцию дыма. И вот после этих самых слов… Внутри вдруг что-то екнуло. Дыхание задержалось, сбивая собою тихий до сего момента ритм сердца. Прячась, мысли ухнули куда-то в самые закрома мозга. Что-что, простите? Он не ослышался? «Спокойно, — пальцы сами собой сжались в кулаки и еле заметно задрожали, — Держи себя в руках». Внутри начало нарастать раздражение. Причем так быстро, что пришлось напрячься еще сильнее и отвести свой взгляд в сторону, чтобы хоть чуточку сбавить его темп. Вот только все равно, как ни крути, а одной лишь силы воли оказалось недостаточно. Чон мог вытерпеть многое. Что только с ним ни происходило за все эти двадцать лет. В какие только передряги они с друзьями ни попадали. В какие только передряги его ни втягивал Юнги. В какие только передряги он ни попадал сам. Начиная от обычных драк и заканчивая серьезным мордобоем с битами между школами. От мелкого попадалова на деньги, до крупного. Они имели дело как с серьезными дядями, так и не очень. Все, что случалось раньше, лишь закаляло его характер и делало более сильным. Но. «Такой, как я?!» — какого, к черту, лешего он тут стоял и молчал в то время, когда эта зажравшаяся сволочь так нагло пускала дым ему тут в лицо и мерила своим придирчивым взглядом? Ради Чимина?! Ради того, чтобы в итоге все осталось так же, как и было? Чтобы на того давили и дальше, заставляя делать все, что им угодно? Нет, это точно не ради Чимина. — Он окончит школу и поступит в университет. На факультет экономики. Выучится и будет помогать мне. Чуть позже женится и заведет мне внука, которому достанется бизнес, — Пак Кванмин прищурился, буквально прожигая в его лбу дырку, — Оставь его по-хорошему, парень. Иначе… Кто для него эта парень? Инкубатор?! Кого он растил все эти восемнадцать лет? Послушную куклу, которая будет делать все, что прикажут?! Ну, уж нет. С него хватит этого дерьма. Последняя капля переполнила чашу терпения, и Гук все же не выдержал. — Слышь, папаша, — почти прорычал тому в ответ, не дав даже закончить следующую фразу. — А я ведь… и ответить могу…

***

Чим дрожал. Дрожал под пристальным взглядом матери. Дрожал от того, с каким выражением лица та смотрела сейчас на него. Скорее всего, после этого ужина Пак Чимин будет в очередной раз наказан. Домашний арест на неделю. Не меньше. Когда бедняга просил Чонгука прийти в гости, то уже подозревал итог всей этой незатейливой истории. Здесь и гадать не надо. Родители звали его лишь по одной простой причине: сказать, чтобы больше не общался с ним. На самом деле им было до лампочки, кто он, где родился, как рос, кем работал и сколько получал. Им было абсолютно все равно, какой у него характер, надежен ли он и так далее по длинному списку вопросов, что были заданы за весь этот вечер в качестве предлога, чтобы потянуть время и влиться в доверие. Отец всегда так поступал. Вначале делал вид, что все хорошо, но потом, когда дожидался самого, по его мнению, нужного и подходящего момента, раскрывал карты. Говорил то, что думает на самом деле. А затем ставил точку. Когда мама рассказала ему о «новом друге», тот был вне себя от ярости. Устроил Чимину выговор и лишил карманных денег на три месяца за то, что тот начал общаться с уголовником. Хотя, откуда ему было вообще знать, что Чон Чонгук состоял на учете в полиции за драки? Для Чима этот парень не был плохим. Он был замечательным человеком. Лучшим из всех, кого он когда-либо знал. Пусть немного необычным. И все же. Женщина недовольно нахмурила свои аккуратные брови. Выдохнула. — И что же ты в нем нашел? — Ну… — парень автоматически начал ковыряться в полупустой тарелке вилкой, делая вид, что чем-то заинтересован. Ей не понять. Просто так получилось, что однажды, когда они впервые встретились взглядами, сердце забилось так сильно, что стало ясно одно: это любовь. За весь год Чим много чего напридумывал себе в голове. И какой Чон классный, и какой он благородный, и какой он мужественный, обходительный, добрый, нежный… Естественно, без каких-либо отрицательных качеств. Чистый идеал. Воплощение мечты многих. Но пусть в итоге оказалось совсем не так. Пусть ему не говорили комплименты, не дарили подарки. Пусть в него даже не влюбились, кое-как, с горем пополам, признав другом. Все равно. Сердце до сих пор билось от одного только взгляда этих необычных глаз. И Чимин ничегошеньки не мог с этим поделать. — Простачок. Учится и, наверняка, сводит концы с концами. Ты достоин большего, Чимин, — женщина чуть повысила голос на последней фразе, давая понять, что просто так ни она, ни отец сдаваться не собираются. — Мам… — но тот лишь выдохнул в ответ, усерднее швыряя еду в тарелке. — Ты, и правда, думаешь, что он тебя любит? Да у него на лбу написано, что ты ему нужен только для одного! — Я не… — запнулся на полуслове. Больше Чим ничего не мог произнести. Да и не хотелось даже напрягаться. Переубедить все равно не получится. Чонгук относился к нему только как к другу, не больше. Вот только доказывать это было изначально бесполезно. В позапрошлом месяце случилось кое-что неприятное. Мама лежала несколько дней в больнице из-за того, что сильно ударилась головой при падении с лестницы. Когда же очнулась, то первым делом начала спрашивать, где сейчас ее сын. Ведь Пак Чимин боялся оставаться один дома, соответственно, должен был находиться с ней в больнице, так как пойти ему больше некуда. На что врачи ответили, мол, что ушел он с каким-то парнем. С этого все и началось. До нее дошло, где и с кем проводил ночь ее любимый мальчик. Со стороны кухни послышался какой-то грохот. Тотчас среагировав на него, мать с сыном вскочили со стульев и обернулись к выходу из комнаты. Прислушались. Крики. Топот ног. И… Дверь в гостиную резко распахнулась, после чего к ним на полной скорости влетел Чонгук, ловко уворачиваясь при этом на ходу от выпадов разъяренного отца. — А ну повтори, паршивец! — заорал господин Пак, хватая со стола закрытую бутылку с вином. — Что ты с ним сделал! Повтори! И та самая бутылка тотчас со свистом пролетела почти рядом с лицом парня. С шумом врезалась в стену. Разбилась, усеивая вычищенный пол стеклом и разлитым напитком. Благо тот вновь успел вовремя увернуться и не попался. — Хочешь услышать это еще раз, старик? Чимин задрожал, так и не сумев что-либо произнести. Все произошло настолько быстро и неожиданно, что ни он, ни его мать толком ничего не поняли. А лишь остолбенели, не в силах отреагировать как-то по-другому. А Чон… он… улыбался?! Нет. Он смеялся! Ему… было весело! Беготня продолжилась. Эти двое как заведенные начали наворачивать круги вокруг обеденного стола, иногда останавливаясь для того, чтобы папа схватил еще что-то и бросил в сторону своего обидчика. Да что здесь происходит?! — Сын! — взревел мужчина, как только Чонгук подскочил к нему. — А?! — парень недоуменно покосился на обоих и на автомате обхватил себя руками, не понимая, что от него хотят. Да только парень, ехидно скалящийся рядом с ним, был быстрее. — Скажи ему, Чимин-а, — голубо-карие глаза стрельнули в сторону Чима, пронзая пристальным взглядом, а ухмылка начала намекать на азарт, с которым до этого проходила их мужская беседа на кухне, — Скажи, что мы уже спали! И вот тут-то… Время на мгновение остановилось. Тело само собой окаменело. Мышцы напряглись до такой степени, что начали дрожать. Дыхание затаилось, затормаживая весь ход мыслей. И лишь спустя какое-то время Чим с ужасом понял, что именно только что произошло. Зачем он это… сказал? — Что?! — воскликнула опешившая женщина. — Чимин, это правда? — Скажи им, — продолжил, тем временем, Чонгук, косясь в сторону родителей, — Как я трогал тебя! В голове вдруг вспыхнули воспоминания месячной давности. В тот вечер, когда они ели роллы у него дома. Он ведь тогда… облапал Чимина… — Чимин! — злобно прорычал отец, не сводя с того испепеляющего взгляда. — Чимин, это ведь неправда! — Скажи им, — усмехнулся Чон и приобнял школьника за талию, — Как сидел верхом на мне пару дней назад и краснел, когда нас застукал Намджун! Тот массаж… — Заткнись, выродок! — пуще прежнего взбеленился глава семьи, указывая на него пальцем. — Ты находишься в моем доме! Убери руки от моего сына! Пак Чимин вздрогнул. Этот их разговор на кухне… Они… не поделили его? — Вашего сына?! — Чонгук изобразил искреннее удивление на лице, после чего вновь хохотнул и оскалился. — Скажи им, Чимин-а. Папа с мамой хотят знать, насколько ты вырос за эти восемнадцать лет. Щеки вновь налились краской. Он так уверенно это все говорил! Без каких-либо колебаний! Даже не обращая внимания на то, насколько двойственно звучат его слова на самом деле! Бедняга не мог лгать родителям. Он боялся говорить неправду, так как с самого детства знал: рано или поздно ложь всегда будет раскрыта. Вот только факт в том, что Чонгук не врал. Несколько месяцев назад Тэхен позвал его на вечеринку, и так получилось, что после нескольких бокалов шампанского Чим заснул прямо посреди торжества. Навеселившись вдоволь на празднике, друг совсем забыл про него, и в итоге оставил в той квартире, вместо того, чтобы проводить до дома, как и обещал. После того, как все ушли, парня разбудил именинник, в честь которого и устраивалась та самая вечеринка. Чон попытался проводить, вот только закончилось тем, что Чиму все равно пришлось заночевать в чужой квартире. Нормальных спальных мест не нашлось, так что пришлось ютиться на одноместной кровати. Вдвоем. Они, и правда… Спали вместе… — Чимин! — мать прикрыла рот рукой, смотря на то, как ее любимый сын колеблется. Было и то, как его лапали. Просто так получилось. Он сам виноват. Когда бедняга вовремя не сориентировался и не выполнил условия, которые были поставлены ему в случае промедления с действиями. Если бы при этом еще и глаза умудрился закрыть, то наказание было бы намного строже. Где-нибудь на самом видном месте точно красовался бы засос. Таковы были правила их спора. В третьем раунде. А все для чего? Чтобы хоть чуточку измениться. Чтобы попытаться избавиться хотя бы от одной своей проблемы. И Чимин справился. На троечку, правда. Не без помощи. Но справился. Стал немного более уверенным в своих силах. — Чимин! — отец ударил кулаком по столу, дабы обратить на себя внимание. И школьник, действительно, краснел пару дней назад, сидя верхом, когда их застукал Намджун. Ничего такого. Всего лишь массаж спины, не более. У парня сильно затекла спина и шея, пока он сидел и печатал свою курсовую. Да и на работе точно устал до этого очень сильно. В последнее время у него совсем не оставалось времени на отдых. Массаж мог хоть чем-нибудь помочь ему. Поэтому Чим и согласился помять спину. Ему тоже хотелось хотя бы что-то сделать для этого человека. — Давай, — улыбнулся Гук и приобнял его чуть сильнее, ловя на себе взбудораженный взгляд кареглазого человека, — А я помогу. — Да, — еле слышно пролепетал тот, после чего обернулся к родителям и более уверенно произнес так, чтобы не пришлось повторять дважды, — Это правда… *** Он потянулся, расправляя затекшие плечи, и глубоко вздохнул. Курсовая была почти закончена. Еще немного оставалось. Лишь поработать над вымышленным списком литературы: найти определенных авторов, расставить все в алфавитном порядке и, самое главное, понавтыкать в тексте ссылки. Пойти и распечатать готовый вариант. Сдать. Получить оценку. Вуаля и на одну проблему меньше. Класс! Завтра был долгожданный выходной. Можно наконец-то предстать перед преподавателями с выполненными заданиями и попытаться заработать хоть какие-то зачеты. Через пару недель начнется сессия. Закрыть ее точно не получится, если не сдать все вовремя. Взгляд мельком коснулся телевизора, что стоял в паре метрах от дивана. Прямо напротив. Парень присмотрелся, щуря глаза от непривычки. Пыль. А еще цветок наверху пожелтел. Надо бы полить, что ли… И вообще. Если так посмотреть, то в квартире было довольно грязновато, если сравнивать с теми днями, когда здесь убирался Чимин. На полу откуда-то взялись крошки, из холодильника несло чем-то тухловатым, накопилось полным-полно стирки и так далее, и так далее, и так далее по длинному списку того, что тот обязывался исправить, исходя из их договоренности. Но, увы и ах. Чимин… Парень поморщился. Последний раз они виделись именно тогда. За ужином. Больше в этом месяце от парня не было никаких вестей. С того самого момента, как его выпроводили из квартиры за острый язык, школьник вновь словно сквозь землю провалился. А ведь обещал приходить к нему каждую неделю… К слову, выпроводили его довольно грубо, почти за шкирку. А перед тем, как закрыть дверь перед носом, крикнули, мол, чтобы больше не приближался к их любимому сынишке. Интересно, как, если обычно во все передряги втягивал их Чим, а не наоборот. На его день рождения, пару месяцев назад, когда из-за него беднягу чуть не уволили, или же в прошлом месяце — тот случай с казановой. Да почти каждый раз, когда они виделись, что-то происходило. Хотя… Кто сказал, что во всем виноват только школьник? Он тоже хорош. Причем настолько, что теперь, кажись, увидеть этого пацана еще раз у него уже не получится. Может, зря он тогда так поступил? Зря раззадорил его папашу? Чонгук отложил ноутбук в сторону и встал с дивана. Захотелось есть. Черт. Придется готовить. Ну… как говорится, сделанного не воротишь. Общаться с ним или нет — целиком и полностью выбор Чимина. Если они больше не увидятся, значит, Чим так решил. Настаивать на своем не в принципах Гука. Переживет уж как-нибудь. В конце концов, не больно-то ему и хотелось постоянно лицезреть это покрасневшее лицо и слышать это дурацкое мычание. Звонок. Чон недоуменно покосился в сторону входной двери и нахмурился. Кто бы это мог быть так поздно?! На часах почти восемь. Снова Джин с Джуном? Неужто воду опять отключили?! Противный писк повторился более уверенным и долгим нажатием на кнопку. Делать было нечего. Пришлось нехотя разворачиваться и плестись в коридор. Выяснять отношения с непрошеными гостями. И какого черта кому-то от него понадобилось именно сейчас? Вечером, после тяжелого рабочего дня, в тот самый момент, когда ему вдруг захотелось спокойно покушать в одиночестве. Вот только стоило повернуть защелку на замке и дернуть на себя ручку… Сердце пропустило удар. Дыхание на мгновение затаилось. Робкие плечи вздрогнули, и опущенная до того вниз белокурая голова тотчас опустилась еще ниже, пытаясь скрыть за волосами покрасневшие от смущения щеки. Он не поверил своим глазам. На пороге, переминаясь с ноги на ногу, стоял Пак Чимин и, по своему обыкновению, боялся посмотреть в сторону Гука. Жмурился, словно предвкушая нечто нехорошее. Чего это он… здесь ошивается?! — Привет, — с некоторой долей удивления, но все-таки спокойно произнес Чон, при этом замечая за собой кое-что крайне странное. Кажется… — Я… — промямлил в ответ парень, пытаясь заставить себя поднять на него взгляд, — Я… Кажется, Чон был слишком рад его видеть… Рад настолько, что… Да нет, не может такого быть. Вы что, шутите?! Руки тотчас зачесались поскорее обнять эту маленькую дрожащую непонятно от чего фигурку. Прижать к себе покрепче и почувствовать знакомый запах цитрусов. Он что, и правда, настолько соскучился?! Парень усмехнулся. Ну, уж нет. Не на того напали. — Разве тебе не запретили приходить сюда? — родители этого школьника всем своим видом в тот раз дали понять, что приложат все усилия, только чтобы эти двое больше не встретились. Так какого, извините, лешего тут происходит?! Почему Чим здесь? Послушные детишки так себя не ведут. Послушные детишки во всем слушаются папу с мамой. Как, например, этот. — Я… — вновь повторил Чимин, после чего все же смог поднять кое-как голову и посмотреть прямо в глаза, — Я сам решаю, с кем мне можно общаться, а с кем нет. И сердце вновь пропустило удар. Этот парень… Хах! Чимин не переставал его удивлять! На губах сама собой расцвела несползаемая улыбка. Почему-то вдруг руки зачесались сильнее. Захотелось рассмеяться. А еще заорать на всю ивановскую, мол, съели, узурпаторы несчастные? Победа все-таки за ним! Игра в шахматы была выиграна. Выиграна в тот самый момент, когда влюбленная по уши принцесса сделала свой выбор и убежала от дракона. Убежала из башни. Выбрала его. Чонгука. И пусть он не знал, какова его роль в сказке на самом деле. Но зато прекрасно видел, как ту самую сказку изменил сам Пак Чимин. Быть может, теперь у него тоже появится своя роль? Например, роль другого дракона. Дракона, который в честной схватке победил того, что все это время держал того в клетке. Да. Другой дракон это хорошо. Ему нравится. Пропадает шаблонность из истории. Особенно, если принцесса… — Но дело ведь не только в этом, правда? — Чонгук весело усмехнулся ему в ответ, открывая входную дверь шире, — Ты любишь меня. И румянец на щеках Чимина стал более заметным.