Любовь и лёд

Утренняя тренировка. Отнюдь, ничего не обычного. Редкие солнечные лучи пробивались через затянутое тучами небо. На льду как всегда суматоха. Тренер что-то кричал девушке с черными волосами, она виновато наклонилась и кивнула. Рядом с ней стояла еще одна фигуристка. Белокурая, голубоглазая. Внешне — полная противоположность. Они внимательно слушали мужчину, который не скупился размахивать руками, что-то активно объясняя. С другой стороны ледовой арены, сидел одинокий парень. Он не сводил глаз с спортсменки, что разминалась на другом конце льда. Сложив пальцы и наклонив голову, он следил за каждым ее движением. Неподалеку от фигуристки стоял юноша — Даниил, или Рыжий, как его называли в команде. До наступления выходных, между ними произошел интересный разговор, который не скрылся от любопытного блондина. Плисецкий не понимал чего ему хотелось больше: злиться или же радоваться, и вообще зачем и то, и то. На самом деле, Юрий конкретно запутался в своих чувствах и мыслях, что атаковали бедного парня последние два дня. Ему казалось, что между ним и так называемой партнершей зародились какие-то человеческие взаимоотношения. Эмоциональную связь видно было невооруженным глазом. Она, как никто другой, отдавалась делу, со всей страстью. Прямо как он. Спустя пару минут, Соколов, крутящийся вокруг брюнетки, подошел ближе. Парочка снова говорила о чем-то. София казалось уже не такой зажатой в общении с ним. Как-то нелепо улыбалась, сминала руки. Волновалась что ли? Плисецкий напрягся. Блондину безумно не нравилось, когда кто-то вторгался в его пространство. Баранова так-то и не была его пространством, но была тонкой ниточкой к его идеальному прокату. Она невероятно помогала с театральной составляющей, что фигуристу давалась со скрежетом в зубах. И перетягивать на себя, его «ниточку», не стоило. Юрий так бы продолжал сидеть, испепеляя надоедливого Даниила, если бы не та самая брюнетка, что получала наставления от Якова ранее. Она подъехала к выходу со льда, надела накладки на коньки и направилась к фигуристу. Девушка широко улыбнулась и села рядом. Лена Савина была второй после Милы, что саму девушку не на секунду не радовало. Она прыгала самые сложные четверные, но все равно не могла обогнать Бабичеву на постоянной основе. — Юр. — Обратилась к сидящему рядом, стройная, голубоглазая особа. — Ты чего мрачнее тучи сегодня? Мила не пришла, чтобы в очередной раз достать тебя? — Язвительно протянула она. — Так и быть, сегодня я за нее. — Плисецкий недовольно повернулся к злостной нарушительнице его спокойствия и нахмурился. — Савина, ты нахера приперлась? — Его раздраженный вид так и кричал: «Свали уже». — Решила мотать мне нервы? Будь добра, сгинь. — Парень отвернулся, пытаясь найти глазами ту самую причину его мрачного состояния. Но на прежнем месте не было ни Софии, ни гребаного Соколова. — Ой, ой. Радуйся, что тут нет Яны. — Указывая на блондинку, тренирующую прыжки, голубоглазая лукаво улыбнулась. — Ну что? — Брюнетка обняла фигуриста под руку, прижимаясь головой к крепкому плечу. — Я тоже могу как Мила. — Я сказал, свали уже! — Вспылил Юрий. Плисецкий позволял трогать себя только Бабичевой. Хоть его это ужасно бесило, но красноволосая стала для него близким человеком за столько лет совместных тренировок. — Иди Соколова расслабляй. Ему не помешало бы… — Наконец найдя кареглазую в толпе, блондин подпрыгнул с места, оставляя сердитую девушку одну. Ему хотелось просто подойти и стать рядом, чтобы рыжего придурка рядом не было. Баранова для него стала маленькой надеждой, научиться выражать чувства в танце, безупречном прокате. Даниил мог влезть в их тандем, напрочь все разрушая. Он мог испортить ее, оказывая свое дурное влияние. Вчера им удалось немного поговорить о чем-то отвлеченном. София не была многословна, и особо не стремилась так легко открываться. Но вот то, что внутри было что-то рвущее, парню удалось заметить. Друзей у девушки не было, но ей вполне было комфортно. Это слегка удивило парня, хотя он тоже мало с кем общался. Остановившись рядом с отдыхающей фигуристкой, облокотившейся на бортик, Юрий выдохнул. Соколов как раз смылся в неизвестном направлении. Рыжий, до чертиков, не переваривал Плисецкого, а скорее всего просто боялся. И разума и влияния было куда больше. — Привет. — Поздоровалась стоящая рядом. — Ты уже откатал? — Лицо излучало чистейшее спокойствие. — Ага. — Получилось как-то сильно грубо. — Я хотел узнать, во сколько у нас тренировка с Лилией. — Заметив озлобленного Даниила в компании Лены Савиной и через чур энергичной Яночки Хромовой, на лице спортсмена появилась еле уловимая ухмылка. — В три часа. Будет время пообедать. Что-то было не так, и это четко читалось в поведении собеседницы. София была слишком спокойной и отчасти поникшей. В целом, блондину не было особо интересно, что именно беспокоило девушку, его больше волновало, отразится ли это на репетициях. — Ты нормально себя чувствуешь? — Неожиданно спросил фигурист. — Вполне. — Уверенно ответила София. Все еще не было понятно, какая она настоящая. То ли скромная и тихая, временами похожая на серую мышь, то ли яркая и эмоциональная. Парень ломал голову, в попытках распознать истинную сущность, от потрясной игры. — Тогда не смей подвести меня. В 13:30 жду в балетном. — Это последнее, что сказал Юрий перед тем, как уехать прочь. Девушка удивленно распахнула глаза. Зачем он так сказал? Что имел ввиду. Ее голову заполонили мысли о словах Плисецкого, не давая сосредоточиться. Она давно заметила некие перепады в его настроении. За эти три дня совместных репетиций ей удалось понаблюдать за реакцией фигуруста на самые разные вещи. Как он злится, как радуется, как гордится собой, и как пытается скрыть слабость. Покачав головой, она постаралась собраться, но тут на всю арену раздался крик тренера. Яков говорил немедленно подойти к нему. Он хочет что-то сообщить. девушка оттолкнулась от бортика и направилась к Фельцману, как и остальные фигуристы. — Внимание! — Начал мужчина, складывая руки на груди. — Сегодня мне звонили из ассоциации фигурного катания. Через два дня в Москве состоится ледовое шоу, на котором выступят возможные участники сборной на олимпиаде, которая будет через год. Это важное показательное мероприятие. Комитет должен оценить расклад сил росийских спортсменов. Наша школа представит по трое от одиночников и две пары. — Лилия внимательно закивала и посмотрела на девушку, которая наблюдала за Юрием. — Чьи фамилии я называю, выезжают вперед. — Среди фигуристов повисла напряженная атмосфера. Выберут мало спортсменов, и многие из них уже и так выбраны, все это понимали. — Плисецкий. — Никто и бровью не повел. То, что поедет Юрий, было ясно и без слов. — Попович. У тебя последний шанс попасть на олимпиаду. — Георгий сделал шаг вперед и улыбнулся. — Гремьян. — Парень с черными волосами и смуглой кожей тоже сделал шаг вперед. Аркадий наступал на пятки Плисецкому и был заслуженно выбран. Фельцман прокашлялся, чтобы продолжить свою речь, но его прервала Лилия. — Яков, сядь, у тебя давление поднимется. — Они знали друг друга лучше, чем кто либо другой, поэтому женщина внимательно следила за состоянием тренера. — Из девушек поедет Бабичева. — Мила улыбнулась, как говорится до ушей, и радостно задергав руками, выехала вперед. В первенстве девушка соперничала только с московскими фигуристками. — Савина Лена. — Брюнетка гордо подняла голову и посмотрела на Барановскую. — Я вас не подведу. — Голубоглазая сделала шаг вперед и сложила руки за спиной. — Естественно. — Нахмурилась балерина и продолжила. — Баранова. — Все ученики застыли в удивлении и повернулись на фигуристку стоящую позади. Никто не ожидал такого поворота. Она только попала на тренировки сюда и уже поедет на шоу. — Выходи вперед. — Брюнетка неуверенно проехала вперед, заставляя остальных расступиться, и стала рядом с недовольной Леной и удивленным Юрием. — Отлично! Из пар поедут Хромова с Соколовым и Зубченко с Антоновым. На этом все. Кого мы назвали сейчас останутся отрабатывать программы, а все остальные свободны! Среди ребят началась суматоха. Те, кого не выбрали, поплелись домой. Какая-то девушка даже заплакала, на что, Лилия очень негативно отреагировала, сказав что-то вроде «Реветь, не то, что тебе нужно, чтобы поехать!». Фельцман встал и обратился к избранным ученикам. — Завтра в четыре утра вы должны быть в аэропорту. В семь у нас самолет. Сегодня повторяете программы. У кого новые, у кого старые. В шесть пойдете собирать вещи. Возьмите обязательно приличную одежду для открытия. У вас будет один свободный день, пока мы будем решать вопросы с отборочными. — Фигуристы усмехнулись. Знали они как решаются вопросы. С бокалами вина, а то и виски, в номере в отеле, после слов «отбой». — София. — Обратился тренер, ко все еще шокированной девушке. — Поедешь со своей прошлогодней программой, которую показывала нам. — Баранова кивнула. Она чувствовала как на нее смотрела пара бирюзовых глаз. Ей было не по себе. Такое затишье на пол года, а теперь столь активная жизнь… — Все! С глаз моих долой готовиться! — Все разъехались по льду. Юрий подошел к кареглазой. — Пошли в балетный, нам надо поговорить. — Не церемонясь, он потащил фигуристку за собой, хватая за руку. Быстрым шагом, они за пару минут дошли до зала. Блондин открыл дверь и пропустил Софию вперед, зашел сам, а затем закрыл их обоих на ключ. — Это чтобы никто не преперся. — Объясняя свой поступок, Юрий нахмурился. — О чем ты хочешь поговорить? Сейчас только полдень… — Брюнетка прибывала в каком-то странном состоянии, и отступила назад. — Какая разница сколько времени! Завтра мы улетаем, нам надо кое-что сделать. — Плисецкий оперся на станок и продолжил. — Мне нужно, чтобы ты объяснила мне две вещи. Первое это какие эмоции я должен передать во время номера, и как можно поскорее пережить то, что ты там говорила. Точно не помню, хрень какую-то драматическую. А второе… — Он замолчал. — Что тебе сказал Соклов? — По тону фигуриста было понятно, что отвечать придется только правду, он не позволит лгать. И так взволнованная девушка, начала нервничать еще больше. — Ну… Насчет первого… Эмоции это тебе не движения. Их не отработаешь, чтобы не было «пародии», и тем более пережить то, о чем ты говоришь, специально не выйдет. — Она замолкла, обдумывая, что дальше придется сказать ее импровизированному партнеру. — Ничего особенного он не говорил… Познакомился со мной. Предложил общаться. А потом… — Видя, как нарастает напряжение, София запнулась. — Потом спросил, что я о тебе думаю… — Сказала все как на духу, ведь ничего не видела в разговоре с Даниилом, в отличии от Плисецкого. Юрий удивился. Парень не ожидал, что девушка просто возьмет и выдаст. Даже то, что они говорили о самом фигуристе. — И что ты думаешь? — Внезапно, как-то даже для себя, снова спросил блондин. — Я сказала, что не говорю о таком. — Плисецкий разозлился. Сделав несколько шагов вперед, и вплотную подошел к девушке. — Я спросил, что ты думаешь! — Между ними было совсем небольшое расстояние. Фигуристка смотрела в его глубокие, такие красивые глаза, словно два прекраснейших озера, держа себя за руку. Напористый тон блондина не на шутку пугал. — О тебе? — Сердце билось с бешеной скоростью. Никто еще не задавал ей подобных вопросов. — Ты очень упорный и не сдаешься после первой ошибки. Очень хочешь учиться новому, чтобы совершенствовать прокаты. А как человек, ты кажешься холодным и отстраненным, но насколько я успела заметить, просто не любишь тратить время на пустые разговоры. На самом деле не конфликтный ты. Предпочитаешь ретироваться, чуть что. А еще, тебя раздражает Соколов. — Брюнетка хихикнула. — Зачем ты меня спрашиваешь? Блондин не разрывал с ней зрительного контакта. Всего за несколько дней она успела разглядеть хоть и не все, далеко не все, но то, что многие не видят спустя года знакомства. Парень понимал, что не просто так чувствовал незримую связь. Их встреча неслучайна. — Эмоции. — Прошептал парень. — Какие эмоции у тебя вызывает разговор со мной? — Еще более странный вопрос. Брюнетка наклонила голову в бок и спросила в ответ. — Ты пытаешься понять, чтобы самому прочувствовать что-ли? — Он кивнул. Хотя далеко не для этого, он интересовался. Глупая. — Ну, интерес в первую очередь. Ты непростой человек, очень много вопросов возникает, думая о тебе. Еще раздражение. — Баранова рассмеялась. — Ты такой надоедливый бываешь и грубый. Что это за «не подведи меня» было на льду? — Впервые она говорила так честно, так открыто, совсем не играя. Улыбалась, качала головой, крутила руками… Вот, что он хотел. Искренности. Хотел увидеть ее настоящей. — Раздражающий? — Плисецкий возмутился. — Ты чего такая прямолинейная? — Ну я всегда говорю прямо. А что такого? Тут есть что скрывать? — Недоумевала девушка. — Задали бы мне такой вопрос, я бы послал куда подальше… — Отводя взгляд куда-то в сторону, Юрий пытался скрыть еле проступившую улыбку. Как черт возьми, приятно слышать искренность. — Да ты и без вопросов пошлешь! — И все-таки он улыбнулся. — Да иди ты! — Отпрыгивая назад, выкрикнул юноша. — Говорю же! — София рассмеялась, хватаясь за живот. Такая приятная атмосфера, казалось, помогала растопить эту огромную глыбу холодного льда отчужденности. Они еще долго болтали. Юрий смеялся вместе с фигуристкой, позволяя себе быть искренним в ответ. Так прошло минут сорок. После чего началась тренировка, с подробным разбором всех ошибок. В это время на арене стояли три девушки, и по очереди тренировали прыжки. Черноволосая была слишком напряжена, что было видно по ее резким движениям. — Что с тобой? — Спросила низкая фигуристка, растягивая руки. Яна Хромова каталась в паре с Даниилом с самого детства, и тоже входила в топ спортсменов России. — Ты такая странная… — Соколов сидел на трибуне. Он уже отпрыгал свою партию прыжков и ждал партнершу, чтобы перейти к программе. — Я не понимаю, почему эту новенькую берут с нами. — Она оперлась на бортик и подняла голову к потолку. — Она что такая невероятная, чтобы сразу ехать на отборочные? — В фигуристке говорила злость. Это не зависть, нет. Просто она столько боролась, чтобы попасть к Якову из своего богом забытого Череповца, а эта Баранова только появилась, и сразу встала в ряды самых лучших. — Ну ее прокат был очень сильным. То, что она катала во вторник. Таких эмоций я не видела ни разу. Да и это еще не отборочные. — Блондинка закончила разминку и обратилась к рядом стоящей Бабичевой. — Так же Мила? — Лена, ты должна думать о себе, а не о других. — Красноволосая не любила обсуждать прочий народ. — Но ее театральность и меня поразила. — Блин! — Выкрикнула Савина. — Пойду воды попью. — Она вышла со льда раздраженная и напряженная. Сумка стояла рядом с сидящим в телефоне Даниилом. Так что, когда голубоглазая подошла к вещам, рыжий поднял взгляд на девушку и улыбнулся. — Что, как всегда? Боишься проиграть? — Усмешка на его красивом лице расползлась сама собой, когда Лена наклонилась к нему так, что между ними осталось каких-то десять сантиметров. — Завали ебало, Соколов. Еще одно слово, и ты вылетишь отсюда, быстрее, чем мы на шоу завтра. — Она взяла бутылку и жадно глотая прохладную жидкость, пыталась перевести дыхание. — Не, а что я такого сказал? Это ведь правда. — Рыжий закинул ноги на сиденье впереди и вальяжно положил руки на затылок. — Просто признай, что волнуешься. — Парень наблюдал за девушкой, которая злилась все больше с каждым его словом. — Лучше бы за собой следила. А то обскочат, не успеешь глазом моргнуть. — Увидев, что Яна зовет своего партнера, зеленоглазый встал и обошел брюнетку, оставляя ее одну со своими мыслями.

***

Поздняя ночь. Уже прошло несколько часов с того момента, как я вернулась с тренировки. Мне удалось прыгнуть все без ошибок. Но я прекрасно понимаю, что это скорее всего случайность. Я пытаюсь казаться такой сильной и уверенной, но я чувствую тошноту от каждой мысли о выступлении. К тому же меня так насторожили вопросы, которые сегодня задавал Юрий. Я понимаю, что ему нужно научиться разбираться в эмоциях, как в своих, так и чужих, но это было откровенно странно… А еще, меня выбрали для ледового шоу. Правильное ли это решение? Такие мероприятия, как правило, формируют мнение о тренере и школе в целом. Я конечно понимаю, что Виктор, со своей бессмертной славой, принес дедушке множество почестей, но все же. Не испорчу ли я это все? Хотя я слишком много на себя беру… После прошлогоднего сезона, сомневаться в себе, вошло в привычку. Глупо, знаю. Настоящие спортсмены не сдаются, и даже не думают, о том, как жизнь сложится без тренировок, боли в мышцах и вызовов. Может, пора остановиться? Нет, не хочу я сдаваться! К черту, эти страхи, эту дрожь перед выходом на лед. Пусть я переломаю все конечности, я выйду и станцую! Слезы застыли в глазах. Собирать вещи, оказалось сложнее. Рассматривая свои костюмы, спортивную форму, прямо как когда-то в прошлом. Эти воспоминания засели где-то внутри сердца, время времени раня его. Мне на глаза попалось любимое белое платье, с которого ели удалили кровь, после прошлого проката. Слезы сорвались, и я начала рыдать, не стесняясь своего голоса. Отбросив в сторону костюм, я наклонила голову в гору одежды и продолжила плакать. Что творится… Почему так больно? Почему прямо сейчас? Почему я снова сдаюсь, ничего не начав? Дура, дура, дура! Капли катились градом, капая на пол. А ведь через несколько часов мне придется натянуть эту маску бесчувственности и уверенно сделать шаг в будущее. Мама, как я хочу тебя обнять сейчас, как хочу, чтобы ты погладила меня по голове, сказала, что любишь, что веришь в меня. Я так скучаю по вам, мои любимые родители! Мне так сложно сейчас, я напрочь запуталась! Подпрыгнув с места, я подлетела к ранее выброшенному платью и схватила его, прижимая к груди. Сколько она значило для меня. Нежно поглаживая мягкую ткань, я успокаивалась. Не подведу я ни бабушку, что возилась со мной, ни дедушку, что не спал ночами, тренируя меня, ни родителей, что положили жизнь на мои мечты. Ни себя… Аккуратно свернув наряд, я упаковала его в вещи, что беру с собой. Вдруг, в комнату постучали и дверь тихо скрипнула. Из-за нее показалась бабушка и нахмурилась. — Ты чего, плакала что-ли? — Подходя ближе, чтобы рассмотреть опухшие красные от слез глаза, она сложила руки на груди. Такой свойственный ей жест. — А ну взяла себя в руки! Ты Баранова, девочка! А мы не сдаемся! — Она положила руку мне на плечо. — Тебе помочь с вещами, а то через пол часа уже выезжать надо, не успеем, Яков меня потом начнет корить, что я хватку теряю. — Ага. — Улыбаясь бабушке, я обняла ее со всей силой. — Я выбрала белое платье, в котором раньше каталась. — Отлипая от тренера, поспешила продемонстрировать снимок, где я в прыжке, возвышаюсь надо льдом. — Отличное. — Возьми еще черное, в котором мы в театр ходили. На открытии нужно быть при параде. Помнишь? — Лилия открыла мой шкаф и принялась выбирать одежду. — А оно не слишком короткое? — Складывая белье, я усомнилась в выборе бабушки. Уж больно я не любила откровенные наряды. Но она настаивала, что такие шикарные ноги нельзя скрывать. Так мы и продолжали в спешке, пока чемодан не наполнился так, что не закрывался. Надев спортивный костюм, теплые носки, я поспешила вниз, где нас уже ждало такси. Мы ехали в тишине, лишь редкие покашливания водителя, отвлекали от мыслей, что заполоняли голову. До аэропорта мы добрались без проблем, не смотря на вьюгу, что бушевала который день в Петербурге. Когда мы вошли в зал регистрации, нас уже ждали все остальные. Все, кроме Юрия. Бабушка сразу начала возмущаться где этот бестолковый ребенок. Он опоздал на пол часа, чуть не пропустив регистрацию, за что получил хороших таких тумаков от Якова. Я маялась где-то в сторонке, слушая музыку. Вдруг, кто-то дотронулся до моей руки, и я испуганно обернулась. — Привет. — Поздоровался фигурист. Я опешила, от его внезапного появления. — Привет. — Я попыталась улыбнуться. Вроде вышло неплохо. Не хочу, чтобы кто-то заметил мое состояние. У всех сейчас боевой настрой, не нужно ничего портить. Между нами повисло неловкое молчание. Блондин почесал затылок. — У тебя какое место? — Стараясь разбавить паузу, спросил Плисецкий. — В седьмом ряду у окна. — Еще раз проверяя данные билета, ответила я. — У меня четвертый ряд, лечу рядом с Соколовым. Прикинь? — Забавно. На моем лице растянулась улыбка. Два заклятых врага, будут сидеть рядом. Хоть и не долго. До посадки, мы особо не разговаривали. Юрий дремал, а я сидела рядом и листала ленту новостей. Переживание усиливалось, как только я думала о прокате. В самом самолете, было тихо. Я сидела рядом с дедушкой и парнем по имени Марк. Фельцман спрашивал меня, как продвигаются совместные репетиции с Плисецким, потом заговорил о прыжках. Внимательно слушая наставления, я заметила навязчивый взгляд с соседнего ряда. На меня смотрела девушка с коричневыми глазами и темными волосами. Ее вроде звали Алина? Она тоже едет на шоу, катаясь в паре с моим соседом по местам. Я облокотилась на спинку и прикрыла глаза. Самолет готовился ко взлету. Пожалуйста, пусть все хорошо пройдет!