Любовь и лёд

Шумная музыка, яркие вспышки прожекторов, басы, отдающие где-то внутри тела, приглушенный свет, море алкоголя, и люди, танцующие посреди танцпола. Все пребывали в неуловимом порыве эйфории. Виски давно ударил в голову. Одинокий парень стоял опершись на барную стойку. Он крутил в руках пустой бокал, наблюдая за парочкой воркующих фигуристов. На душе скребли кошки, оставляя кровавые полосы. Что именно вызывало в нем эту гнетущую боль, он даже не представлял. Поставив на столешницу бокал, он откинул голову назад. Блондин знал, что его «партнерша», пару минут назад сбежала от него. Рассматривая толы пьяной молодежи, которая словно растворялась в резких битах, он искал девушку взглядом. Больше всего Плисецкий не хотел, чтобы надоедливый Соколов встретился с Барановой. Девушка вышла в темный коридор клуба, обвешанный различными неоновыми надписями и картинками, надеясь быстрее найти своих знакомых. Она выглядела достаточно потрепанной и уставшей. Не медля ни секунды, ее подхватили за талию и затащили обратно в уборную. Она даже не успела понять, что только что произошло. Дрожь пробирала тело с ног до головы. Страх парализовал. Самые страшные сценарии происходящего всплывали в голове. Повернув голову, она столкнулась с парой зеленых глаз. Перед ней стоял Соколов. — Что ты… — Все слова куда-то исчезли. Как Баранова не старалась связать обрывки мыслей в целостное предложение, ничего не выходило. Сердце стучало как чекнутое. Спортсмен лишь строго посмотрел на девушку. — Говори тише! — Соколов наклонился максимально близко к фигуристке, от чего она рефлективно дернулась назад. — Он же услышит! — Кто? Ты вообще о чем? — Баранова не понимала что происходит и почему нужно говорить тише. Рыжий запрокинул голову назад и шумно выдохнул. — Сама посмотри. — Он аккуратно приоткрыл дверь, за которой виднелся коридор. В конце коридора стоял мужчина средних лет. На первый взгляд он был совершенно обычным, вот только держал что-то на уровне пояса, пытаясь не выдавать его присутствия. Это «что-то» было похоже на телефон или камеру, но в любом случае, «это» вызывало подозрение. — Неужели… — Фигуристка удивленно распахнула глаза. — Ей стало стыдно за все те грехи, что она успела приписать бедному Данилу. София была знакома с огромным количеством людей и часто встречала столь эмпатичных, как Соколов. Но именно такие люди вызывали у нее подозрения, как можно так легко доверяться людям или же это был образ. — Да, это журналюга. Он как-то попал внутрь. — Соколов выглядел на удивление очень серьезно, совершенно не похоже на свое привычное простодушное состояние. — Если мы попадем в скандал, это может закончиться более чем плачевно. Сама знаешь о всех скандалах с допингами и подобное. Комитету лишь бы повод найти, чтобы избавить нас от участия в олимпиаде. Тревога заполонила желудок. Предчувствие, возникшее еще задолго до встречи с представителем Сми, начало прогрессировать. — Там же ребята! Даня, что делать? — Привычная маска безразличия треснула на фоне накрывшего беспокойства. Мир фигурного катания был жесток не только к тем, кто пытался покорить лед. Он так же не жалел и тех, кто просто поддавался вещам простым и человеческим, тех кто возомнил себя имеющим право наслаждаться привычными людям вещами. Малейший проступок для русских фигуристов в мире полном несправедливости и зависти, мог означать конец карьеры. Этим скорее всего и пришел воспользоваться подозрительный дядька в очках. — Лена и Яна в отель уехали, я сам же их на такси и посадил. Марк и Алина тоже уже давно не тут. — Парень почесал затылок, перечисляя всех покинувших злополучное место заранее. — Остальные без понятия, честно. — Юрий точно внутри. — В голосе фигуристки отражалось ее напуганное состояние. Рыжий хмыкнул. Да что же между этими двумя? Он видел, как новенькая переживала, он видел как на самом деле она боялась, хоть и пыталась скрыть это. Грустно вздохнув, Даниил положил руки на плечи девушке. — Ну вот кому, а Плисецкому в руки папарацци точно попадаться никак нельзя. — Зеленоглазый толкнул дверь вперед, натягивая смешные очки в виде фламинго, которые он взял где то в клубе. — У тебя пять минут. — Все, что сказал парень перед тем как скрыться за дверью. Она осталась одна в этом душном помещении. Что этот безбашенный собрался делать? Баранова уставилась на дверь пытаясь понять, что надо делать. В щели, приоткрывшейся двери, она заметила как парень вальяжно подошел к этому мужчине и начал разговор. Понятно. Он собрался отвлечь его. — Что мне делать? — Жалобно протянула фигуристка оглядываясь по стоонам. — Мне тоже надо спрятать лицо. Блин! — Наткнувшись на свое отражение в зеркале, ей пришла в голову возможно она из самых гениальных идей. Быстро подойдя к раковине, она поспешила включить воду и набрав немного в ладонь, приложила к глазам и провела по щекам. Тушь потекла, как и ожидалось. Еще сильнее растерев ее по лицу, она принялась начесывать волосы, найденной в сумочке расческой. Проведя рукой по губам, она смазала помаду. Готово! В зеркало на нее смотрела растрепанная девушка, у которой вероятно случился неприятный эпизод в жизни. С таким макияжем, ее вряд-ли мать родная узнает, не то что журналист, видевший всего пару раз по телевизору. Прижав к себе сумку поплотнее, она бросилась прочь из туалета, лишь бы успеть предупредить ребят. Даниил все так же увлеченно болтал с этим дядькой, но девушка понимала, что времени мало. Если он попал внутрь такого клуба, то с коммуникацией у него все в порядке, а значит слить Соколова через слово-другое, у него получится запросто. Огибая танцующие толпы, она искала знакомые лица, но все будто растворились. Алкоголь сильно бил в голову, она была так сильно пьяна. Обойдя всю танц-площадку, он решила подняться на второй этаж, который представлял из себя балконы по периметру зала. На лестнице, она заметила беседующих Милу и Георгия. Без раздумий, она кинулась к ним, спотыкаясь о свои же ноги. Буквально падая на красноволосую, Баранова крикнула, пытаясь перебить Басы. Но Мила застыла, увидев внешний вид подруги. — Что с тобой случилось? — Бабичева испуганно схватила фигуристку за плечи и уставилась на ее потекший макияж. Георгий тоже растерялся. — Я потом все объясню! — Убирая руки, девушка потерла нос. — На входе в клуб папарацци, его отвлекает Соколов. Немедленно идите через запасной выход на улицу. — Чего? — По удивленным лицам ребят, можно было понять, что ситуация далеко не рядовая. — А ты? — Девушка взяла в руки толстовку парня, который поспешил снять ее, дабы Миле было чем прикрыть лицо и яркие волосы. — Мне нужно найти Юрия. Вы видели его? — В ответ лишь покачивания головой. — Ладно, идите скорее. — Она была так сильно пьяна. Язык не слушался ее, но вариантов не было. Надо взять себя в руки. Врезаясь в каждого второго, на ватных ногах, напрочь уставших от каблуков, София наворачивала круги, в поисках знакомой блондиностой макушки. Но Плисецкого нигде не было, будто он и не приходил вовсе. Слезы наворачивались от нервов. Ей было так тяжело соображать в таком состоянии еще и с таким количеством времени. — ДА ГДЕ ТЫ БЛЯТЬ! — Нервы ни к черту, волнение выскакивало изнутри. Она знала что такое желтая пресса, она знала что такое злобные статьи журналистов, которые так ловко манипулируют информацией. Она знала, что может случиться и к чему это может привезти. Она знала, что только начала вновь вставать на ноги и напрочь лишиться всего в один и миг и так глупо, никогда не позволит. Судорожно оглядываясь, она заметила его практически у выхода из клуба. Если он сейчас выйдет в коридор все пропало! Рванув как сумасшедшая, она расталкивала кайфующую молодежь. Басы отдавали где-то внутри, смешиваясь с жуткой тошнотой. София буквально вцепилась в руку парня, давя всем весом. Слезы потекли с новой силой. Плисецкий был в оцепинении смотря на состояние девушки. Он еще сильнее сжал ее руку в своей. — Кто это сделал? — Процедив каждое слово через все свои желудки, он был готов убить любого, чье имя она сейчас назовет. Девушка подняла на него заплаканные глаза и потянула фигуриста за собой. Когда морозный воздух ударил в нос, она будто очнулась ото сна. — Что происходит? — Блондин дернул Баранову на себя. Но она не успела ответить, в разговор вклинился Георгий. — Такси будет через две минуты. Где Соколов? — Заглядывая за спины только вышедшей парочки, он тоже жутко нервничал. Мила стояла рядом и била ногами сугроб, что-то бубня себе под нос. — Должен сейчас выйти. — Голос жутко дрожал, она перенервничала. Дверь позади резко открылась и из нее показался Рыжий. Он тоже был весь растрепанный, а глаза были по пять копеек. Юрий нахмурился. Ему хоть кто-то объяснит, что сейчас произошло? — Поехали. — Машина остановилась прямо перед толпой фигуристов. Водитель явно не был удивлен. Компашка фриков собралась разъезжаться. София ничего не ответила, лишь коротко кивнула головой. Алкоголь заполнял разум, не давая трезво мыслить. Как только они отъехали, Данил повернулся к еле впихнувшимся ребятам на задние сиденья. — Это просто пиздец товарищи. — Он потеребил воротник худи, который словно душил его. — Нам ебать как повезло, реально. — Он реально нас фоткать хотел? — До этого молчавшая Мила вступила в диалог. — Когда я отвлекал его, сказал, что кент владельца клуба, мол тусуюсь тут ежедневно. Поэтому решил к нему пристать. Он мне так отвечал на вопросы, на отъебись. А в процессе диалога, спросил «не видел ее?» и показал твое фото. — Указывая на Баранову он шумно выдохнул. — Он искал тебя. — Ну конечно. Стоило заявить о себе и журналисты тут как тут. Словно коршуны кружат над головой, ищут где бы нарыть информации. Плисецкий совершенно не понимал, что только что случилось и о чем все говорят. Лишь напуганные лица ребят, заставляли начинать беспокоиться. Он не отрываясь смотрел вдаль заснеженной магистрали, пока они подъезжали к отелю. Юрий изначально не хотел идти куда либо, еще с обеда его не покидало странное предчувствие. Он привык верить этому необъяснимому ощущению, но сегодня он решил оставить эти мысли где-то на задворках разума, и пожалел, что не послушал интуицию. Плисецкий хоть и пользовался огромной популярностью в мире фигурного катания, и достаточно привык к вниманию, такие мероприятия он посещал очень редко, предпочитая лишний раз по-человечески выспаться. Такси затормозило прямо перед входом в отель. Снег летел огромными хлопьями, превращаю ночную Москву в сказку. Множество сверкающих гирлянд украшали деревья и фасады огромных зданий, тянущихся вдоль проспектов. Девушка, переваливаясь из стороны в сторону и переодически останавливалась. На нервах ей практически удалось протрезветь, и сейчас морально опустошенная, она пыталась добраться до номера, лечь спать и забыть остаток вечера как страшный сон. Соколов плелся позади брюнетки, видя ее подавленное состояние. Почему-то он ощущал вину, хотя не сделал ничего плохого, наоборот, он возможно спас товарищей по льду от непоправимых последствий. А еще он видел, как себя повел Юрий, как только такси остановилось. Блондин скоро вышел из машины и сбежал в свой номер, ничего не говоря. Что за бред? Рыжий проводил Софию до номера и постояв пару минут под ее дверью, вернулся к себе.

***

Какая-то лиричная песня грохотала в наушниках. Метель продолжала заметать улицы, все плотнее и плотнее, покрывая тротуары. Казалось, что становилось только холоднее. А город до сих пор не ложился спать. Девушка сидела на балконе и пила чай, наблюдая за окружающим миром. Пока ее соседка тихо сопела в своей кровати, Слезы давно засохли, оставляя черные полосы растекшейся туши. Стоило ей переступить порог номера, как сердце застучало с бешеной скоростью. Она не понимала, что сейчас творилось, и от чего было так больно… Девушки решили отложить разговор на утро, и стоило Бабичевой заснуть, фигуристка схватила одеяло и уселась на балконе, ибо ее не покидало мерзкое чувство. Она возненавидела себя в этот момент за то, что дала волю, за то, что подвергла себя и свое будущее такой опасности. Ей казалось, что она предательница. Все вину, которую можно было найти в произошедшем, она сгребла и повесила на себя, снова вгоняя себя в это состояние. Еще долго она рассматривала городской пейзаж, пока веки не стали такими тяжелыми и девушка не уснула прямо там, сидя на кресле. Внезапный звонок заставил девушку подпрыгнуть на месте. Солнце во всю освещало улицы. На часах был полдень. Испуганная фигуристка поспешила схватить телефон. Звонила Лилия. Трясущейся рукой он провела по экрану и послышался родной голос. — Вы там еще спите что-ли? — Барановская уже с утра была в своем репертуаре. — Прости, мы поздно легли. — Слегка хриплый и сонный голос внучки, рассмешил балерину. — Что-то случилось? — Мы это сейчас и выясним. — Лилия говорила строго и не на шутку напугала Баранову. В голове всплыли события вчерашнего вечера и рвотные позывы вернулись. — Как можно скорее жду тебя в номере Якова. Звонок прервался оставляя девушку наедине со своими тревогами. Неужели тренера узнали о том, что они ночью ездили в клуб, или еще хуже… журналисты выложили статью?! Она очень быстро умывалась, чтобы не выдавать вчерашней эмоциональной встряски, что выходило не очень хорошо. На ватных ногах, она шла по коридору до лифта, затем повиснув на поручне, она считала секунды до момента, как зайдет к дедушке с бабушкой и вновь почувствует себя ужасно. И вот стоя перед дверью, она переминалась с ноги на ногу. Но выхода, кроме как выслушать все это, не было. Поэтому она постучала в дверь, зажмурившись. Уже будучи внутри, она терла пальцы, сидя напротив тренеров, виновато опустив голову. Фельцман почесал лысину, посмотрел на бывшую супругу и неуверенно начал. — Вчера ты показала отличное выступление. И произвела фурор. Глава российского комитета отметил твои способности, и, к сожалению, выдвинул определенные требования. — София резко подняла голову и уставилась на дедушку, совершенно не понимая о чем шла речь. — Ты не сможешь учавствовать в открытых прокатах от имени моей организации, поэтому с тренировками нужно будет разобраться. Комитет запретил тебе кататься под моим руководством. Поэтому как мы планировали, что ты вернешься через пол года во Францию… тебе придется уехать намного раньше. — Яков тяжело выдохнул, а фиугуристка не могла поверить в услышанное. Ей запретили кататься в России? Она впервые слышала нечто подобное. Барановская видя тяжелое состояние спортсменки и Фельцмана решила продолжить непростой разговор. — Они узнали, что ты наша внучка, поэтому подошли к вопросу серьезно. — Сердце беспокойно билось, понимая, что происходящее совсем не то, чего хотелось. — Поэтому было поставлено условие. — Лилия сложила руки на груди. — Какое? — Буквально вскакивая со своего места, брюнетка схватилась за ноги. — Ты должна перейти в Российскую сборную и учавствовать в дальнейших соревнованиях под российским флагом и открыто представлять школу Якова. София застыла. Весь план восстановления был нацелен на то, чтобы в будущем вернуться к тренеру Леруа и представлять Францию на грядущей олимпиаде, но оставаться в России совершенно выбивалось из поставленных целей. — Я…я не знаю. — Кареглазая села на край кровати рядом с бабушкой. Женщина аккуратно провела по волосам внучки и улыбнулась. — Ты должна понимать, что мы поддержим любое твое решение. Если ты вернешься домой, то это поддержит наш первоначальный план, а если останешься, мы будем только рады. Но ты должна понимать, что будучи на родине, ты сможешь добиться гораздо большего… — Бабушка говорила абсолютно верно. Такой сильный тренерский состав как в российской сборной, можно было только поискать. — Тем более комитет заявил, что в таком случае поддержит тебя на грядущих чемпионатах и ты сможешь поехать на отборочные в конце мая. Это невероятная возможность. — Яков положил руку на плечо девушке. — Такой шанс выпадает раз в жизни. София сидела и молча слушала наставления старших. Это слишком сложно, практически невозможно. Она закрыла голову руками, утыкаясь в грудь Барановской. — Знаешь, — балерина обняла девушку. — Когда я была примерно твоего возраста, я выпустилась из академии и начала солировать в постановках Большого театра. Почти четыре года я великолепно протанцевала и в 1979 году получила звание «примы». Мне было всего двадцать три года, а моя карьера процветала. — Фигуристка подняла голову, внимательно слушая рассказ. — В том же году я встретила Якова. Он был специальном гостем на премьере «Спящей красавицы» и через пару лет мы поженились. Моя танцевальная мечта исполнялась на моих глазах, но в 82 году я забеременела и родила твоего отца. Для «примы» это означало — конец. В театр каждый год приходили шикарные выпускницы академий и заменить меня было очень просто. К тому же руководство говорило мне, что я погублю свою жизнь, если уйду в материнство. Баранова понимала, что с выбором сталкивался каждый. Но ее бабушка смогла «усидеть на двух стульях» и ей тоже хотелось, хотелось поступить правильно. — И что ты сделала? — Совсем тихо, так тревожно, спросила девушка, заглядывая в глаза Лилии. — Как видишь, родила Алексея. — Она ни на день не переставала заниматься. — В разговор вернулся Яков. — Я продолжал привозить золото с чемпионатов, а она сидела дома, и я видел, как ей было тяжело. Но она каждый день делала растяжку и стояла у станка. — Да, но это неправильно. Я люблю Алексея, и безумно рада, что подарила ему жизнь, но мою душу разрывало от мысли, что я больше никогда не выйду на сцену моего любимого театра, что я больше не увижу этих людей в зале, что не станцую балеты Петра Ильича. Балет это часть моей жизни, как фигурное катание часть твоей жизни. И когда твоему отцу исполнилось три года, я вернулась в театр. Руководство было поражено моей формой и через год я вернула свое звание «примы» еще на восемь лет. — Это невероятно! — София была так увлечена прошлым великой балерины, хоть и примерно знала его содержание. В этот момент в голове родилась мысль. Будущее в наших руках, и сейчас ей действительно предоставилась великая возможность. — Но мне надо связаться с родителями, я хочу посоветоваться… — Мы уже звонили. — Тяжело произнес Фельцман. — Они сказали, что поддержат любой твой выбор, ты должна поступить так, как считаешь лучше. — Ясно. — Юная спортсменка поняла, что в этой ситуации никто не сможет принять решение за нее, как и ответственность придется нести в одиночку. Откинув голову назад, она посмотрела на потолок и вдохнула. — Тогда, я остаюсь.