Почти не сумасшедший человек

Саул сел за стол и посмотрел на вице-директора, стоявшего слева. Тот подался вперед, преданно заглядывая в глаза, всем своим телом, странным, неудобным его наклоном, подобострастным взглядом и робкой улыбкой говоря: я весь внимание. Вице-директор справа выглядел чуть более независимо, Саул припоминал, что его выманивали из корпорации Чоллосов чуть ли не три года. Финансовый директор жаждал работать именно с ним и приводил Саулу самые невероятные аргументы, предъявлял зубодробительной сложности графики и таблицы, показывавшие эффективность этого типа. Саула не особо убеждали статистические выкладки, ему показалась подозрительной настойчивость финансового директора, его связь с кандидатом в вице-директора проверили сверху донизу и до пятого колена, обратились за справкой к официальным, полу– и неофициальным источникам информации, изучили под лупой и пришли к выводу, что ничего особо подозрительного в связях этих двух людей нет. Он действительно был хорош, правда, и с Этилией Чоллос долго приходилось рассчитываться за такое коварство. Вице-директор слева был своим, доморощенным, поднимался снизу доверху, до сих пор был должен «Нортштедт Холдингу» приличную сумму, и доверенные люди Саула тщательно следили за тем, чтобы долг не сокращался. Саул очень хотел верить в искренность обоих этих типов, но служили они все еще хорошо. Он взмахнул рукой, приказывая им рассказывать, что случилось в последние несколько часов. Двое людей, стоявших перед ним, немедленно начали выдавать блоки текста слишком быстро, чтобы это походило на импровизацию. Саул делал вид, что внимательно слушает их, а сам прикидывал, какие из их помощников так хорошо подсобляли этим двоим. Через пять минут Саул поднял руку, и они послушно замолчали. Саул спросил: — Они приехали? — Они все приняли ваше приглашение, — сказал тот, кто стоял слева. Саул знал все об этих двоих, что только донесли ему работники службы безопасности, имена, клички в школах и университетах, даже то, как обращаются к ним любовницы или жены, но из упрямства, и просто потому, что не верил в их перспективность не использовал имена, когда думал о них. Возможно, через пару лет они окажутся членами совета правления какой-нибудь второстепенной дочерней компании, но ни в коем случае не больше, разве что этот справа рассчитывал, что чего-то добьется — например, беспардонно заигрывая с Эрменгильдой. И хотя бы поэтому Саул не верил в светлое его будущее. — С кем они приехали? — спросил Саул, вставая. Еще бы не все, мстительно подумал он. Не они, так другие сидели бы, обмениваясь нейтральными репликами, изображая полное безразличие, а сами прикидывая, как именно следует выстраивать нападение. Это должны быть крайне сложные переговоры, и Саул предвкушал их, готовился наслаждаться ими. Вице-директор слева начал перечислять имена прибывших, сверяясь со своим планшетом. Вице справа стоял с едва уловимой насмешкой и охотно вмешивался в каждую паузу, которую делал его коллега. Саул не мог не подумать: два идиота, — ничего не сказал вслух и пошел к двери. Переключиться с модуса «я император и властитель судеб» на «я всего лишь один из благословенных на этой Земле» занимало у него не более полуминуты, их было достаточно на сей раз, в конференц-зал он входил, улыбаясь благодушно, всем своим видом излучая радость. Он обошел стол, здороваясь за руку с гостями, кивком приветствовал их доверенных лиц; усевшись за стол, повернулся к вице-директору — тот все еще держал обеими руками планшет: — Позаботьтесь о напитках. Вообще этим должны были заниматься помощники. Но именно их на этом собрании не было, и даже протоколы, если вдруг понадобится оформить их в материальную форму, будут делать эти же вице-директора. — Господа, дамы, прошу вас, — Саул широким жестом обвел помещение, — прошу вас воспользоваться нашим гостеприимством. Если у вас есть какие-то особые пожелания, будем рады удовлетворить их. Он повернулся к соседу справа. Сталелитейщик в четвертом поколении, даже хобби связано с металлургией: предметы декора, уходившие на благотворительных аукционах за бешеные деньги, но помещавшиеся затем как можно дальше от глаз людских. Саул поинтересовался творческими планами, будет ли у них возможность обменяться парой фраз на ужине у Дорины Нёргор, как чувствует себя наследник в школе-интернате, охотно посмеялся последней сплетне о чьем-то зяте. Повернулся налево, чтобы обменяться парой реплик с главой оружейного концерна, воспользовался схожим ритуалом. За это время помощники принесли кофе, чай и воду приглашенным, вице-директор Саула поставил рядом с ним чашку с кофе и сел рядом. Второй поставил стул за его спиной. Эрнест Баумгертнер, длинный, сухой мужчина семидесяти с небольшим лет от роду, выглядевший почти естественно и даже стригший волосы на армейский манер, почти под ноль, чтобы подчеркнуть, что не нуждается в том, чтобы красить седину и пересаживать волосы на лысину, начал: — Дорогой Саул, я благодарен вам за приглашение и за возможность чуть более детально рассмотреть ситуацию, которая складывается в нашем обществе в силу определенных обстоятельств. Я позволю себе опереться на мнения некоторых экспертов из университетских кругов, уверенных в том, что политическая система, в которой мы находимся сейчас, нуждается в реконструкции, и это может случиться насильственно, если будут выполнены некоторые условия. — Помню-помню. Читал, — невозмутимо произнес Саул, когда Баумгертнер потянулся за стаканом воды. Баумгертнер замер и внимательно посмотрел на него; Саул, к своему удовольствию, уловил раздражение, пусть и хорошо спрятанное: не получилось из него наставника, а так хотел. — Я надеюсь, мы говорим об одних и тех же экспертах. С некоторыми мы давние приятели, и я имел возможность в течение нескольких десятилетий убеждаться в верности их оценок. — Не только и не столько, скорей всего. Мы поддерживаем различные лаборатории, Эрнест, в различных университетах. По вполне очевидным причинам, — Саул небрежно пожал плечами. — Доклады, которые используете вы, неплохи, но составляются людьми, давно и упорно ведущими, как бы это покорректней оформить, академический образ жизни. Я предпочитаю более практический подход. — И как велика разница между заключениями академиков Эрнеста и твоих практиков? — поинтересовался Кароль Томушек. — Никакой в глобальных выводах, колоссальная в деталях и прогнозах, — охотно сообщил Саул. — Вы получили записки, которые подготовили мои аналитики. Эрнест совершенно прав, мы находимся на пороге колоссальных изменений. По собственной ли дури, по самонадеянности или по каким бы то ни было другим причинам мы наблюдаем, как политическая элита не воспринимается как таковая. — Кое-кто увлекся социальными программами, — согласно кивнула Этилия Чоллос. — Кое-кто уверовал в собственную неуязвимость, — подхватил Кароль Томушек. Этилия милостиво улыбнулась ему. — В любом случае, добросовестное заблуждение или самонадеянность, если попустительски отнестись к будущим выборам, у нас могут возникнуть проблемы, — продолжил Баумгертнер. — Никаких проблем, — хладнокровно возразил Саул. Просто чтобы не дать ему возможности вести. Просто потому, что он собрал их в здании своей компании и собирался возглавить кампанию и считал, что он и только он имеет право определять, что и как они будут обсуждать. На смешок Этилии Чоллос он повернулся в ее сторону и продолжил, не спуская взгляда с Баумгертнера: — Кто бы ни оказался в президентском кабинете, это будет играть нам на руку. В любом случае, даже если не сразу. Я предпочел бы, впрочем, избавить нас всех от удовольствия подбирать подход к новому человеку, корректировать его поведение, ампутировать заблуждения, если позволите. — Очень разумно, — согласилась Этилия. — А с нынешним что ты собираешься делать? Он развел руками. — Мир велик, надгосударственных структур уйма. Они ничего не решают, но дают возможность произносить напыщенные речи. Его гости засмеялись. — Я даже готов предложить ему место в моей компании, — сказал Фердинанд Солейк. — Почетный консультант, все дела. — Только не вздумай следовать его советам. Иначе твоя компания окажется в той же заднице, что и кредитная система. Хотя… дорогой Фердинанд, непременно исполняй! — широко улыбнулся Саул. Его гости снова засмеялись. — Он был полезен, когда нужно было спасать мой банк, — тяжело вздохнул Солейк. Саул закатил глаза. — Он всего лишь подписал декрет, который подготовили ему крючкотворы минфина, — кисло заметил вице-директор справа от Саула. — Он еще и пресс-конференцию давал, — нахмурился Солейк. — И ты будешь утверждать, что смотрел ее? — полюбопытствовала Этилия и спрятала усмешку за чашкой. Солейк покачал головой и пожал плечами. — Он читал стенограмму, Этилия, дорогая, — Саул нагнулся вперед и похлопал ладонью по столу перед собой. Она подмигнула ему. — Или выдержки из нее, не суть. — Это в любом случае были не самые плохие два срока, — продолжил Баумгертнер, стараясь вернуть разговор в деловое русло. — Следующие должны быть лучше, — категорично заявил Кароль Томушек. — Это зависит от нас в первую очередь. — Это должен быть кандидат, который произносит речи не хуже нынешних болтунов, — продолжил он. — Вот именно, — убежденно поддержал Томушека Баумгертнер. — Не знаю, что говорят ваши прикормленные политологи, — снова вмешался Саул, глядя на Томушека, затем на Баумгертнера, — но мои уверены, что следующий не должен производить благодушного впечатления. Учитывая беспокойства, которые пока удается сдерживать, захватить власть может только яркий и харизматичный лидер. — И помоложе, — отставив чашку, сказала Этилия Чоллос. — Дорогая, это полностью в твоем вкусе, — воскликнула София Рамштейн. — Милая, если мне не изменяет моя осведомленность, ты полностью разделяешь мои предпочтения, — натянуто улыбнулась Этилия. — Вплоть до размера месячного кредита. Саул сдержал ухмылку, припомнив рассказы Эрменгильды о постоянном соперничестве этих двух дам. — Ты ведь не предлагаешь твоего братца-политика? — повернулась к нему София. — Ни в коем случае. — Не в этой функции? — уточнила Этилия, приподняв бровь. — Иначе что мы делаем здесь. Она обвела взглядом зал. — Ты ведь и для твоего племянничка место присмотрела, дорогая? — почтительно осведомился Саул. Она покосилась на него и промолчала. Саул побарабанил пальцами по подлокотнику кресла и сказал: — Но речь сейчас не о кандидатуре как таковой и не о составе кабинета. Это мы сможем решить в иное время. Куда важней мне представляется определить, господа, каким будет наш вклад в кампанию. Баумгертнер медленно надел очки. София Рамштейн переплела пальцы рук и обвела взглядом присутствовавших. Фердинанд Солейк ослабил узел галстука. Саул бесшумно постукивал носком — ботинка о пол. Помощники перевели дыхание, готовясь лицезреть схватку года. Все присутствовавшие были едины в одном: они хотели контролировать выборы, а затем человека, который займет президентскую резиденцию через два года. Точно так же они были уверены в том, что именно у них больше прав, чем у других, чтобы решать, что именно и как должно совершаться. Но об этом только предстояло говорить — «советоваться», хотя для человека неподготовленного это куда больше походило на смертный бой. И присутствовавшие были согласны. Пока следовало решить, какие именно средства каждый готов был вложить в предвыборную кампанию. И тут речь шла не просто о щедрости — скорей, о том, какое влияние кому будет отведено. Минимальный предел взносов установили очень просто — тут ни у кого не возникло сомнений. Затем, когда разговор перешел на максимальные размеры пожертвований, развернулись жестокие баталии. Предложение Этилии Чоллос о равных взносах было поддержано Томушеком, но отвергнуто остальными; предложение о пропорциональных взносах — высмеяно Саулом, потому что никто из присутствовавших не желал так просто оглашать размеры состояния, но и воспользоваться в качестве абстрактной единицы условной рыночной стоимостью одной из компаний тоже не собирался. Спорили о том, следует ли учитывать не-монетарные взносы, и если учитывать, то их реальную стоимость или индексировать. Сражались за право предоставлять услуги пиар-агентств, юридических консультантов, рекламных контор. Когда речь зашла об обеспечении охраны предвыборного штаба вообще и кандидата в частности, Саул пригрозил Баумгертнеру расторгнуть контракт, если он не пойдет на уступки. И так далее, за каждый пункт соглашения, которое едва ли обретет официальный статус. После четырех часов Этилия потребовала сделать перерыв. Она, София и еще одна из Петракосов отправились «попудрить носики», в зале осталась вторая из Петракосов; она флиртовала с Фишером и Саулом, но ее основной задачей было следить, не заговорят ли они о чем-то связанном с бюджетом. Саул велел включить телевизор, начал проверять сообщения. Вице-директор, исполнив его распоряжение, тихо сказал: — Меню готово, на кухне готовы выполнить заказ в первую очередь. — Какая жалость, что они откажутся добавить фенолфталеин в качестве специи, — буркнул Саул и открыл меню. Вице-директор подавил смешок и, нагнувшись еще ниже, предложил: — Мне распорядиться? Саул поднял брови и обвел зал взглядом. Хмыкнул, ответил: — Сгинь, искуситель. Этилия подошла к Саулу, взмахнула рукой, когда он подался вперед, чтобы встать. — Это была изначально совершенно авантюрная затея, Саул, — усевшись, заявила она, с милостивой улыбкой приняла чашку кофе из рук своего помощника и взмахом руки отправила его восвояси. — Я была уверена, что Эрнест высокомерно не заметит твоего предложения. — Этилия, дорогая, не мне тебе рассказывать, каких усилий это может стоить — собрать под одной крышей пару дюжин людей вроде нас с тобой, чтобы прийти к одному мнению в деле, в котором у всех нас совершенно отличные интересы и представления. С Эрнестом, как ни странно, было проще всего. — Охотно верю. Этот… как его там, политик… — она помассировала переносицу. Саул не спешил помогать ей с именем другого Баумгертнера. — Впрочем, неважно. — Пусть остается сенатором. Он неплохо смотрится, когда нужно крестить корабль. — Не помню только. Не интересовалась. Он удержится? Саул неопределенно покачал головой. — Это не обговаривалось прямым текстом, Этилия, — сдержанно улыбнулся он. — Многое зависит от следующих двух недель. — Тот тендер? — понимающе уточнила она. — Совершенно верно, дорогая. Я вынужден буду терпеть этого барана в надзорном совете, куда без этого, но если мой холдинг выиграет тендер, я смирюсь с необходимостью терпеть его самовосхваления. — Баумгертнеры могут быть совершенно невыносимы. — В семидесяти случаях из ста, — охотно согласился Саул. — Впрочем, время обеда. Мы заслужили подкрепление. Не так ли, Кароль? — чуть повысив голос, спросил он. — Бесспорно. Ты умудряешься переманивать к себе лучших поваров, чем не грех и воспользоваться, — тот, с довольной физиономией смотревший на блюда перед собой, одобряюще улыбнулся. — Увы — или к счастью, моей заслуги в этом нет. Все Эрменгильда. — С немного виноватой улыбкой отозвался Саул. — Я всего лишь знаю, сколько это стоит. Этилия понимающе засмеялась. — Гильда знает толк в такого рода делах, — заметила она. — Она составляет замечательные меню, не согласится, кстати, заняться этим, когда мы перейдем к знакомству с членами штаба? Эрнест, что ты думаешь об этом? Этилия спрашивала, не переводя взгляда на Баумгертнера, обменялась многозначительным взглядами с Томушеком и одной из Петракосов, отвела взляд от другой, у которой не так хорошо получалось прятать ухмылку и кротко улыбнулась Фишеру. — Этим вполне может заняться и моя дочь, — величественно отозвался Баумгертнер. — Разве она не будет занята в предвыборном штабе Илиаса? — спросила София Рамштейн. — Или Илиас принял решение уйти на покой? Не то чтобы я не понимала его. Политика становится все более опасным делом. — Илиас чувствует себя отлично, и он рад, что моя дочь поддерживает его, — с натянутой улыбкой ответил Баумгертнер. — Кстати, как дела у Кристиана, Саул? Я что-то такое слышал, что он провел несколько дней в больнице. Надеюсь, ничего серьезного? Что помешало бы ему заниматься политикой. — Кристиан Нортштедт провел несколько дней в больнице? — вскинулся Солейк. — Я ничего не знал об это. Саул закатил глаза. — Рекомендация Эрменгильды. Я с трудом отбрехался от ее настойчивости. Взамен на обещание перейти на какую-то там диету. Можешь спросить у нее, если заинтересуешься. Не скажу, что заметил разницу, но Гильде лучше про это не знать, — Саул угрожающе посмотрел на него. — Этилия, дорогая, я ничего такого не говорил, ты ведь согласна? — Могила! — торжественно пообещала та. Саул подозрительно посмотрел на нее, но сделал вид, что верит. И она сделала вид, что опасается его гнева. Старые добрые почти невинные игры. Саулу предстояло другое: убедить его и остальных, что Кристиан наведывался в клинику эстетической медицины, либо пытался избавиться от мелких болячек, совершенно не влияющих на его общее самочувствие, либо что угодно другое, но не по какому-то подозрительному поводу. Неизвестно было, что знал Баумгертнер, на что намекал и что готов был сообщить остальным, но это в любом случае дурно пахло. Саул пообещал себе, что накажет Кристиана как следует, и даже больше, а сейчас он с не очень хорошо скрытой неприязнью, что тоже было частью расчета, взялся за Баумгертнера. Через полчаса снисходительных ответов, двусмысленных замечаний и скрытно-агрессивных выпадов он предложил перейти к более существенным делам. Присутствовавшие решили, что если у Кристиана были проблемы со здоровьем, то обычные, вроде простуды, что он пользовался услугами эстетических хирургов, но кто этого не делает, иными словами, ничего особенного. И точно так же все уверились в том, что Илиас Баумгертнер проводил в клиниках куда больше времени, чем требовалось даже в его возрасте человеку его профессии, и клиники все своеобразные. Эрнест Баумгертнер злился, но не сдавался. Саул отметал его возражения. Он едва ли убедил присутствовавших, что у Кристиана нет никаких проблем, тем более эскапады его в юности были у всех на слуху. Но убедить, что он более чем держит себя в руках, у Саула получилось. Можно было перейти к другому пункту повестки — обсуждению кандидатов, что, как ни странно это прозвучало бы для человека постороннего, было куда менее злободневно. В любом случае, обсуждение возможных кандидатур заняло шесть с лишком часов. Никто не желал уступать своих позиций, все подозревали друг друга в стремлении урвать кусок пожирней, и нельзя было сказать, что это было неправдой. Никто еще не представлял, что делать дальше и как действовать, но все были уверены: действовать нужно. Выборы неизбежны, нынешний президент уже переизбран, а значит, дальше только отставка, политики, как та же Этилия Чоллос признавала последние две дюжины лет, измельчали. Наверное, никогда это ее замечание не было так актуально. Но заметь это кто-нибудь в присутствии Саула, он не преминул бы высокомерно бросить: механические часы, если вы помните такой артефакт, юноша, тоже имеют способность показывать правильное время — целых два раза в сутки. Ему, по большому счету, было все равно, кто собирается предлагать свою кандидатуру. Он заставил Кристиана согласиться на поддержку Куравчика, но отлично представлял не менее четырех других кандидатов — это из тех, кого ему рекомендовали штатные аналитики. Куравчик был неплох: делал осторожные заявления на среднеранговые темы, охотно поддерживал проекты однопартийцев, его любили журналисты не только их политических отделов, но из светских в том числе; он обеспечивал умеренно привлекательную картинку. За ним водилось всего ничего грешков, ничего такого, с чем не справились бы чистильщики и работники медиа-агентства. Единственную кандидатуру Саул отвергал сразу и категорично — Илиаса Баумгертнера. Не только потому, что с его семейством бодался еще его отец, но и просто: не любил его, за чванство и снобизм, с трудом терпел, когда вынужден был знакомиться с интервью или выступлениями. Мол, на семь поколений больше богачей, и это делает всех Баумгертнеров лучше Нортштедтов; на четыре поколения больше политиков в семье, и это делает их более значительными общественными персонами, чем Нортштедтов. Саул нейтрализовал любые потуги присутствовавшего Баумгертнера перевести разговор на то, что его родственник обладает достаточным опытом, политическим и общественным мышлением и авторитетом, чтобы оказаться достойным представителем федералистов, что его длительная политическая карьера как нельзя лучше способствует тому, чтобы обеспечить успех не только в предвыборной кампании, но и во время после выборов — тоже немаловажно, как знали все присутствовавшие. Саул с кривоватой усмешкой соглашался с обширными связями Илиаса Баумгертнера, в частности, о них очень любили вспоминать самые разные обозреватели, не только из почтенных и уважаемых, но и других, скандальных. И что карьера у него длительная и невыразительная, не считая участия в нескольких шумных инициативах, закончившихся уныло, а некоторые так и постыдно скоротечно. И что качества Баумгертнера-политика тоже вызывали усмешку у людей, следивших за Сенатом более-менее пристально. Но Саул отдавал должное: когда нужно было говорить «да, но…», Илиасу Баумгертнеру не было равных. Семейная черта, очевидно. Это Саул не говорил, но фраза парила в воздухе. Многие слышали ее раньше, некоторые произносили: кто с издевкой, кто с раздражением. И кроме того, Саул просто не хотел швырять свои деньги на кампанию, которую предстояло возглавить этому зануде. Из принципа. Постепенно в зале осталось пятеро людей, не считая помощников. Саул отправил восвояси вице-директоров, велев прислать конференц-секретарей. Разговор о далеком будущем закончился, предстояло обсудить дела куда более актуальные. Для этого ни в коем случае не нужен был Эрнест Баумгертнер, пусть уметается в свой клуб, яростно курит сигары и клянет на чем свет стоит выскочку Нортштедта. С трудом удалось выдворить Этилию Чоллос — пришлось пообещать, что непременно заглянет к ней в гости после выходных, раньше едва ли получится, ибо дела в Восточной Европе. Томушеки с Фишерами допивали кофе с удивительно похожими утомленными лицами, словно собирались с силами для последнего рывка — к лифту и на посадочную площадку. Вот освободится она, вот унесут вертолеты других гостей щедрого хозяина Саула Нортштедта, и они последуют на крышу. София Рамштедт задержалась, чтобы спросить у Саула, как обстоят дела с новым тендером для министерства обороны. — Сложней, чем я предполагал, — ответил Саул. — Эта мода прикрываться глобализацией ведет к тому, что к участию в нем допускаются не только национальные компании. — Если они откроют его для китайцев, у отечественных компаний едва ли будут шансы. А это тысячи рабочих мест, не говоря уже о сопутствующих расходах. — Хорошая аргументация. Для прайм-тайма так вообще отличная. Если бы еще решение принималось на центральном канале в прайм-тайм… Саул многозначительно замолчал и посмотрел через ее плечо на телевизор на стене. На счастье Саула, Владислав Ольшевский делился своим мнением о какой-то особо острой проблеме, которых признаться, в федерации хватало. София обернулась, поморщилась. — Этот болтун, — прошипела она. — За него проголосовали бы тридцать пять процентов. За партию, правда, меньше шестнадцати, но выбирают человека, — заметил Саул. — Мы можем еще раз обсудить условия сотрудничества, — предложила София. Саул нахмурился, глядя, как Ольшевский со снисходительной усмешкой откидывается в кресле и складывает руки домиком. У него особенно эффектно получалось смотреть поверх пальцев этак снисходительно и слегка утомленно, чему не очень успешно пытался подражать Илиас Баумгертнер. Саул помолчал еше немного, словно обдумывая ее предложение. — Мы не благотворительная организация, Саул, хотя делаем все возможное, чтобы обеспечить сотрудникам достойное существование, — продолжила она. Что значило: слишком сократить себестоимость не получится, как бы экономисты ни старались, компания готова пожертвовать прибылью, главное — участие в тендере минобороны. Саул молчал, не глядел на нее — выжидал, готова ли она предложить еще что-нибудь. — Можно рассмотреть некоторые смежные проекты, в которых вполне пригодился бы опыт «Нортштедт Холдинг». Он посмотрел на нее, чуть прищурился, обозначая улыбку, и согласно склонил голову. — Где мои менеджеры могут встретиться с вашими? — спросила София. Саул пожал плечами. — Они свяжутся с твоими людьми, — сказал он. Уделить ей не больше двух минут не получилось, и Томушеки и Фишеры ждали, не скрывая раздраженности. Саул проверил комм, ответил на сообщение Эрменгильды, требовавшей подробного рассказа о прошедшей встрече, удовлетворенно хмыкнул, прочитав, что досье на Кима Чарского подготовлено, просмотрел темы роликов Энеш. Он поднял брови в удивлении: она вывесила пост с голосованием: нужно ли мне баллотироваться в президенты. Да, нужно, и позвать в советники красавчика Илиаса; да, непременно, и обратиться к ХY за гардеробом, а расходы отнести на предвыборные; нет, во всей федерации не найдется психбольницы, которая справилась бы с нервным срывом после моих выборов; лучше записать альбом / научиться лепить горшки / заняться вышиванием. Словно из тени вынырнув, к нему подошел невысокий сухощавый мужчина, немного сутулившийся, немного близорукий, очень сдержанный, почти незаметный. Последние лет семнадцать Саул не думал о нем иначе, как о человеке, могущем все, и этот человек оправдывал такое мнение о себе. Саул помнил его имя: Киприан Головлев, — дату рождения, знал о существовании дочери, предпочитавшей не вспоминать о своем отце, знал, чем занимается ее мать, Киприан тоже знал это, но не проявлял недовольства, когда его личной жизнью интересовались в очередной раз. Он тихо сказал: Генералы чувствуют себя отлично, готовы ждать четыре часа, выглядят заинтересованными во встрече. Вертолет будет готов, начиная с девятнадцати ноль-ноль. К сожалению, большим количеством времени они не располагают, им необходимо быть в Гааге в восемь утра. Саул кивнул, скользнул взглядом по стене, на которой висели часы. У него было не менее полутора часов, чтобы заинтересовать Томушеков-Фишеров и избавиться от них. Он кивнул, и Киприан бесшумно, неприметно отступил и скрылся. Кароль Томушек поставил чашку, отодвинул ее, производя подчеркнуто много шума, откинулся назад и развалился. — Тебе снова повезло узнать о новом проекте чуть раньше меня, — сказал он. Саул поднял руку в приветственном жесте. Он самодовольно улыбался и не скрывал этого. — И ты узнал о нем вторым, — ответил он. — Хочется надеяться, что с Софией ты шушукался не об этом. — Брось. Она все еще не теряет надежды на матримониальный союз с Нортштедтами. Ей за это враз перепадет от дедовых милостей, — вмешалась одна из Фишеров и игриво продолжила: — Я, кстати тоже. На матримониальный союз Нортштедтов с Рамштейнами? — уточнил Саул под смех остальных. — Совсем нет, дорогой, — она потянулась к нему, положила руку поверх его руки, сильно сжала. Хватка у нее была железная, если ей доведется выступить против Эрменгильды, той придется несладко. Саул взял ее руку и поднес к губам. — Этти, дорогая, после всего того, что между нами было в подготовительном классе, я не могу думать о таком развитии событий. Это было бы слишком жестоко по отношению к моим лучшим детским воспоминаниям, — ухмыльнувшись, клацнув зубами прямо над кожей на ее кисти, ответил он. Этти выдернула руку. — Ты будешь вспоминать это мне до скончания веков? — огрызнулась она. — Но только в качестве самозащиты. И, кстати, цени мое благородство: я даже предупредил тебя. — Как будто это делает твои зубы менее острыми. Саул удрученно вздохнул. — Ах, мое сердце разбито, — печально вздохнул он и вызвал на экране своего комма макет новой системы противовоздушной обороны. — Это — то, что хотят эксперты. Остальные развернулись к экранам на стене. — И что они говорят о бюджете? — спросила Этти Фишер. — Военные? — кротко уточнил Саул и посмотрел на Томушека. — Военные военным рознь, — понимающе улыбаясь, туманно ответил тот. — Те военные, которые будут решать насчет этого колосса, — уточнила Этти. — Они пока решают. Это, дорогая Этти, макет макета. Пока в штабе обороны идут жаркие бои о уровнях обороны, необходимых характеристиках оснащения, численности военных частей. Пока в Сенате идут разговоры о сокращении военного бюджета… — закатил глаза Томушек. — Они идут, сколько я себя помню, — отмахнулась Этти. — На это, — она указала большим пальцем поверх плеча на экраны, — бюджет наскребут? — Большинство членов штаба настроено оптимистично, — неопределенно ответил Саул. — Даже в том случае, если выборы выиграют неосоциалисты? Саул поднял брови и после паузы пожал плечами. — Это займет немного больше времени, только и всего, — бросила Дарья Фишер. — Генштаб возьмет паузу, а потом вернется к своей идее. Как это всегда было. — Я рассчитываю именно на это, — кивнул Саул. — Это будет значить сколько лет? Все эти R&D во имя светлой цели. — Кароль Томушек покачал головой и потянулся к кофейнику. Его помощник подскочил было, но Томушек рявкнул на него. Саул, не скрываясь, закатил глаза. — R&D можно тестировать в других проектах. Пока не будет принято решение насчет… — Он указал подбородком на экраны. — Даже если обстоятельства будут складываться не самым оптимистичным образом. Они переглянулись. Кароль посмотрел на Фишеров, на еще одного Томушека, предпочитавшего молчать, но усердно строчившего на своем лэптопе, словно он вел протокол беседы. — До тебя дошли слухи о бюджете, пожеланиях заказчиков, их симпатиях, всем таком? Хотя о чем я спрашиваю, конечно дошли, — усмехнулся Томушек. — Кароль, ты прелесть какой дурачок, — вежливо заметила Этти. — Подозреваю, что об этих макетах знает хорошо если три дюжины людей. Не так ли, дорогой? — Ты преувеличиваешь недоступность этих макетов. К ним скоро допустят Сенат в полном составе, а где Сенат, там журналисты, — Саул пожал плечами и поманил помощника. Тот подскочил, выслушал распоряжения, вернулся с бокалами с вином и коньяком. — Я даже больше скажу, я не собираюсь принимать активное участие в борьбе за каждый конструктивный узел этой программы, в нее набежит слишком много молодых да удалых, пусть банкротятся. Но есть некоторые вещи, уже заинтересовавшие меня и, подозреваю, способные заинтересовать вас. И за них я намерен сражаться. У нас, у вас и еще у пары людей есть возможности, с ними и желания, я познакомился с людьми, заинтересованными в сотрудничестве, подыскиваю еще кандидатуры. Ну да ладно. Единственный вопрос: что любезные господа думают по этому поводу? Он поднял бокал. — Меня интригует это «люди, заинтересованные в сотрудничестве». Я хочу знать хотя бы нескольких, — отсалютовав ему, произнесла Этти Фишер. — Все чисто, — поморщился Саул. — Что-то такое я слышала лет пять назад в похожей ситуации. Очень вдохновляющий проект, неограниченный бюджет, надежные партнеры, изобретательные сотрудники. Адвокаты кое у кого оказались тоже изобретательными. Молчаливый Томушек с любопытством смотрел на Саула. Тот — сверлил взглядом Этти. Она же продолжала: — Я не собираюсь умалять твоей предприимчивости, ни в коем случае. Но что-то мне такое помнится из интервью экспертов, что «Нортштедт Холдинг» перетряхнули тогда будь здоров. — Дорогая, ответь мне на один вопрос, — негромко, очень терпеливо — отчего его собеседники задержали дыхание — произнес Саул, — ты совершенно случайно не помнишь заявленные прибыли «Нортштедт Холдинга» где-то года четыре назад? А покупку «ОНИТЕН» в следующем году? Откуда бы у меня были такие результаты, если бы правы были те, с твоего позволения, изобретательные адвокаты и предприимчивые журналисты? — Они вещали из каждого утюга, — заметила Дарья, чтобы поддержать сестру. — И о результатах судебного разбирательства в том числе? — развернулся к ней Саул. Она подалась назад, беспокойно глядя назад. — Кстати, я так и не понял, за что тебе пришлось платить штраф. — Не мне, Кароль! — рявкнул Саул. — И даже не «НХ», черт побери! Иск, дорогой мой, выдвинули против «НХ», потому что очень хотели. Только не иска, приятель, а денег «НХ». Они хотели досудебного соглашения, а получили судебное разбирательство. В котором основательно выполоскали, в первую очередь, их. Я еще раз спрашиваю: кто платил штраф? Другой Томушек пошелестел по клавиатуре. — «Нортштедт Лигаси», — ответил он. — «НХ» не фигурирует вообще. Вообще. — Судебное решение? — Э-э-э, сорок два пункта… иск удовлетворить в двух пунктах… в остальных отклонить. Ты куда больше должен был потерять на судебных издержках. Саул усмехнулся. — У «Нортштедт Лигаси» очень хороший страховой полис, — ответил он. И, оглядев пристутствовавших, повторил: — Очень хороший. — Концепция холдинга приобретает новое значение, — осторожно заметила Дарья Фишер и подняла бокал. — Кажется, мы все отнеслись к тому событию слишком легкомысленно. Бенни, солнышко, ты ведь поделишься со мной материалами? Я жажду ознакомиться с ними. — Ничего желанней, солнышко, я сам заинтересован. — Ты ведь не будешь предлагать учреждение холдинга ради сомнительного удовольствия поучаствовать в проекте минобороны? — спросил Кароль. — Зачем? — отмахнулся Саул. — Так на что конкретно ты хочешь наложить лапы? — изучив макет в который раз, поинтересовалась Дарья. Самодовольно ухмыльнувшись, Саул потянул к себе планшет. Через сорок минут он поднимался в лифте на крышу. Киприан докладывал ему: — Вип-карты сделаны, курьеры везут их в Гаагу. Самое позднее в шесть утра они все получат их. — Лично? — Угу. Камеры не обнаруживаются никакими детекторами, мы проверили и еще раз проверили. Запись отличная, звук превосходный. Камеры не заметны с расстояния сорока сантиметров, с тридцати — нужно знать, куда смотреть. Если не получится вручить лично, положим на стол, если они просто возьмут пакеты, вскроют и не сразу вызовут полицию, СБ или хотя бы адъютантов, этого хватит. — Хорошо. Еще? — Мои знакомые проверяют, что эти типы делали в беспорядках двадцать шестого года. Может оказаться немало интересного. Даже если они от и до были на стороне правительства, то это не значит, что они вели себя безупречно. Даже в двадцать с небольшим. — Особенно в двадцать с небольшим, — мрачно заметил Саул. Киприан посмотрел на него. То ли он себя имел, то ли Кристиана, неизвестно. Было бы крайне любопытно, что за грешки водились за двадцатилетним Саулом Нортштедтом, но как раз туда Киприан совать нос не рискнул бы. — Как только хотя бы один из них воспользуется картой, немедленно сообщить мне, — приказал Саул. Киприан кивнул. — Ким Чарский. — Почти готово. Дополняется. Последняя копия у вас в ящике. Ничего особенного, — пожал плечами Киприан. — Не спорю, — буркнул Саул. Когда вертолет взлетел, Киприан, по привычке своей, задремал. Саул открыл досье на Кима. После первых же файлов он скривился: идиоты постарались, собрали полнейшую биографию непримечательного гражданина, не озаботившись фотографиями. Те, что были, никакой ценности не представляли, ни художественной, ни эстетической, а Саул помнил Кима как вполне привлекательного, пусть и перетрусившего и несоразмерно поводу нервничавшего человека. Энеш не могла так ошибиться, значит у него есть немало скрытых достоинств. О ближайших планах Кима в досье указано не было, следовало бы уточнить у Энеш, не собирается ли она в какую-нибудь экзотическую поездку и не потянет — ли с собой всю группу. Или не отправляет ли она ее членов в отпуск, и если да, выяснить, куда. С другой стороны, не хотелось отнимать у Киприана хлеб, пусть следит за парнем. Вертолет опустился на крышу, Саул ждал, пока остановятся лопасти, Киприан, не изменив позы, осматривал крышу сквозь щелочки глаз. — Вертолет? — спросил он, открывая дверь. — Машина в аэропорт. — Куда рейс? — Домой. Киприан кивнул. Саул выпрыгнул и пошел к лифту. Киприан оправился распоряжаться насчет подготовки самолета.