Мышка.

      Очень сложно найти кого-то в этом мире. Кого-то одного единственного, кто поймет тебя и примет. Сухек никогда не интересовался отношениями, в его жизни всегда были другие, как ему казалось, более важные цели и ценности.       Но потом в его жизни появилась она, Чон Сольджи. Совсем молодая девушка, только закончившая медицинский колледж. Она устроилась медсестрой и сиделкой в семью к Сухеку. Его мать тогда уже не могла самостоятельно передвигаться, поэтому и нужна была помощь Сольджи.       Сухек не хотел признавать, что эта юная девушка стала для него кем-то большим, не просто медсестрой, приходящей и ухаживающей за его мамой.       Но так оно и было. Оказывается, и он способен испытывать такое прекрасное чувство, как любовь. Его ухаживания за ней были нелепыми и неуклюжими. Но, что еще более удивительно, Сольджи ответила ему взаимностью. Застенчиво улыбаясь, она принимала аккуратный букет цветов, светло-розовые астры, принесенный им. Он вообще очень любил дарить ей цветы. Как говорил Сухек, это самый лучший способ сказать, что ты любишь, при этом ни слова не произнося.       Они были вместе очень долго. Она была с ним до самого конца. Она была рядом даже тогда, когда узнала, что на руках у Сухека литры крови.       Сольджи стойко перенесла все испытания. За это он ответил ей тем, что ее имя не было омрачено его деяниями. Она осталась в тени, просто медсестра, приглядывающая за его матерью.       Ее даже не допрашивали. Мун Тэхен что-то подозревал, потому что просто медсестры после смерти своих подопечных не остаются частью семьи. Но подозрения так и остались подозрениями, и Чон Сольджи удалось избежать быть частью всего этого дела.       В ночь, когда полиция пыталась поймать Сухека, Сольджи не спала. Она ждала исхода всего происходящего. А когда в тишине вдруг раздался звонок и она узнала о произошедшем, Чон выслушала все и просто положила трубку. Она не плакала, слез уже не было.

***

      Юнги неторопливо пролистывал страницы личного дела Сухека, сидя на краю своего стола. Джису сидела напротив него, нервно постукивая ногой. Она надеялась, что это дело поможет им хоть немного приблизиться к разгадке. Она уже совсем не сомневалась, что новое убийство было совершено реальным Сухеком. Хотя, Джису все думала, может ей просто хочется верить в то, что это тот самый человек, который убил ее отца. Может, ей просто хочется верить в то, что она сможет его найти и отомстить.       Девушка вообще слишком часто стала думать о мести. Иногда ее пугали эти мысли. Они казались ей неправильными, ведь она же считала Юнги кровожадным убийцей, жаждущим расплаты. А теперь Джису из кожи вон лезла, чтобы они вдвоем нашли Сухека и отомстили ему. Девушка не хотела вмешивать полицию, она не хотела, чтобы убийца отправился в тюрьму, она хотела его смерти.       Но все-таки самым неприятным являлось осознание Джису того, что она всегда именно этого и хотела. Шестнадцать лет девушка твердила себе, что он заслуживает тюрьмы, а смерть Сухека, - это просто очередное кровопролитие и все должно решиться в суде.       Юнги отложил папку подальше от себя и Джису пришлось отвлечься от своих мыслей.       -Есть что-нибудь интересное? - спросила она дрожащим от волнения голосом.       Мин задумчиво почесал подбородок, глядя куда-то вдаль. Он встал со своего места и отошел к окну.       -Все настолько плохо, что ты не хочешь со мной разговаривать?       Джису поднялась со своего места и почувствовала боль в ногах, уставших от ходьбы в туфлях на высоких каблуках. Она вообще не понимала, зачем одевается по офисному дресс-коду, но Юнги каждый день одевался в идеально выглаженный черный костюм с белой рубашкой и тонким галстуком, так что и Джису послушно продолжала строить из себя секретаршу. Девушка взяла папку со стола, чтобы самой посмотреть что там.       -Я совсем не понимаю, почему она стал тем, кем он стал, - произнес внезапно Юнги. - У Сухека была самая обычная семья, разве что родители развелись. Вполне даже счастливое детство. Нормальное.       -Никогда не знаешь, что может повлиять на будущее человека.       Джису пробежалась глазами по тексту в папке, которого было не так уж много. За многие годы полиции не удалось найти достаточно информации. Однако, про семью полиции удалось кое-что узнать.       Родители Сухека, действительно развелись, когда ему было всего семь лет. Отец ушел, оставив мальчика с мамой и старшей сестрой, которые вскоре переехали к дяде Сухека и его жене.       Судя по досье, детство и взрослая жизнь Сухека были самыми обычными. Мама его умерла от продолжительной болезни, когда он уже был взрослым мужчиной, окончившим университет и работавшим среднестатистическим менеджером среднего звена. В деле упоминалась медсестра Чон Сольджи. Про нее было написано всего ничего, но Юнги это имя запомнил, ведь как-то это странно, что про медсестру полиция что-то написала в личное дело преступника.       -Если просто прочитать это, то и не скажешь, что он убил столько людей, - сказала Джису.       -Я думаю, нам стоит поговорить с его родными.       -Что?       -Поговорить с его родными, - Юнги повернулся к Джису и посмотрел ей в глаза.       Девушка поспешила отвести взгляд. Она снова принялась разглядывать личное дело, стараясь найти что-то новое.       -Не думаю, что это хорошая идея.       -Почему? Возможно, они что-то знают.       -Скажут ли это нам? Юнги, подумай, их семье не нужно разглашать кому-то эти тайны, - Джису отложила папку и быстрыми шагами подошла к Юнги. - Мне кажется, это плохая идея. Не стоит трогать этих людей. Лучше давай придумаем что-то еще. У нас пока ничего важного нет, стоит поискать еще.       Мин медленно повернул голову и посмотрел на Джису. У нее пробежали мурашки по спине от его взгляда. Он был холодный. Юнги сжал челюсти, явно разозленный. Он все уже решил, а она с ним спорить начала. Кто она вообще такая? И как вообще смеет ему перечить? Мин вдруг подумал, что Джису тут вообще - то пленница, а ведет себя, как настоящая хозяйка. Наравне с ним.       Девушка же в этот момент почувствовала страх, прекрасно понимая, что неосознанно разозлила Юнги.       -Как я сказал, так и будет. Не захотят говорить, заставлю. А теперь иди на свое место, мышка.       -Но, Юнги...       -Хватит спорить со мной! Ты забыла с кем разговариваешь?!       -Нет, я все прекрасно помню, - пробормотала девушка и поспешила отвернуться от Юнги.       Она быстрыми шагами вышла из кабинета, слыша, как ее сердце бешено стучит. Колени и руки дрожали. Все-таки разозленный Юнги - это страшно. Он умел убивать, Джису это видела своими глазами. Так что лучше ей просто вернуться на свое место и попытаться успокоиться.       Как только она вышла, Юнги от злости стукнул по столу, к которому подошел, и сел в кресло. Ему нужно было успокоиться. Он, на самом деле, и сам не понял, почему так разозлился. Просто время уходило. И так прошло шестнадцать лет. Сил, чтобы ждать отмщения, не осталось.       До конца дня Юнги и Джису не разговаривали. И впервые за долгое время девушка почувствовала себя пленницей.       На следующий день было решено съездить по адресу родственников, который был указан все в том же личном деле Сухека. Джису больше не возражала, понимая, что это глупо. Чем больше она будет спорить, тем сильнее Юнги будет злиться. А лишние ссоры сейчас были не нужны.

***

      На следующий день Юнги проснулся рано утром, когда за окном было все еще темно. Он посмотрел на часы и увидел, что было всего четыре утра. Мин вздохнул, прекрасно понимая, что заснуть уже не сможет, и встал с кровати.       Он сделал себе кофе, чтобы взбодриться и сел за стол. Ему нужно было немного собраться с мыслями.       Через пару часов Юнги направился в спальню, чтобы разбудить Джису. Им пора уже собираться и выезжать.       Мун совсем не хотела просыпаться. Этой ночью она плохо спала: постоянно просыпалась и подолгу ворочалась.       -Вставай уже, дел полно. У меня нет времени с тобой возиться, - раздраженно бурчал Юнги.       -Да, да, сейчас.       Джису все-таки встала и пошла приводить себя в порядок. Ей все меньше нравилась эта идея с поездкой к семье Сухека.       Ехали они снова в молчании. Юнги нетерпеливо стучал пальцами по рулю, этим все сильнее раздражая Джису. А у нее ужасно болела голова и настроение было отвратительное. Именно поэтому девушка в итоге не выдержала и стукнула по ладони Юнги.       -Какого черта?       -Прекрати. Раздражает.       Юнги лишь фыркнул, но стучать перестал. Дорога была долгой, а нервы уже сдавали совсем.

***

      Сольджи налила воду в вазу и поставила в нее букет свежих светло-розовых астр. Сегодня, как и каждую предыдущую неделю ей позвонил курьер и доставил новый букет. Женщина лишь слабо улыбнулась, глядя на букет, и поставила вазу с ним на стол.       Никакой записки, как и в прошлые разы. Но ей они и не были нужны. Только один человек дарил ей эти цветы. Человек, который шестнадцать лет сбежал.       Руки у Чон Сольджи немного тряслись то ли от волнения, то ли от нахлынувших воспоминаний. Женщина тяжело вздохнула и отвернулась от этих проклятых цветов. Астры ей перестали нравиться еще шестнадцать лет назад, а он все слал их, проявляя свою извращенную любовь таким образом.       После всего случившегося она так и осталась в семье Сухека. Просто потому, что все уже слишком привыкли жить таким образом. Сольджи жила одна до того, как попала в эту семью. И идти ей было не куда, в общем-то. Да и относились тут к ней, как к части семьи.       Чон все думала о Сухеке и обо всей этой истории. Она чувствовала, как слезы снова подступают к глазам. Но заплакать ей не дал звонок в дверь. Сольджи вздрогнула и направилась к двери. Этот звонок в дверь внезапно прервал долгое и никем не нарушаемое спокойствие семьи Ким.       Сольджи успела первая подбежать к двери. Она кивнула сестре Сухека, тоже вставшей со своего места, и открыла дверь. Перед ней стояли абсолютно незнакомые ей пока Джису и Юнги.       -Здравствуйте. Чем могу помочь? - вежливо поинтересовалась Сольджи у незваных гостей.       -Мы из редакции "Сеул Дейли", - уверенно проговорил Юнги, сразу же протягивая женщине удостоверение работника газеты.       Сольджи слабо кивнула, начиная нервничать. Глупо отрицать, что она не поняла из-за чего они приехали в их дом. Тогда, шестнадцать лет назад, семье Сухека с трудом удалось избежать разговоров со СМИ. Полиции удалось сберечь их, тем более суда не было, а само дело поспешили замять, чтобы не признавать поражение полиции.       Вся семья видела те репортажи про новые убийства. И никто, конечно, не поверил. Никто, кроме Сольджи, которая продолжала получать букеты цветов. После новостей она только убедилась, что он вернулся.       -Что вам нужно? - спросила она, уже не улыбаясь.       -Семья Ким Сухека все еще живет здесь? - спросила Джису.       Сольджи обессиленно кивнула. В этот момент сзади к ней подошла обеспокоенная сестра Сухека.       -Что здесь происходит? Кто вы такие? - спросила она.       Женщина оглядела Юнги и Джису с ног до головы, подозрительно прищуриваясь. Жизнь научила ее подозрительности. Взгляд упал на журналистское удостоверение, которое Юнги до сих пор держал в руках. Женщина стиснула зубы, явно совсем не радуясь таким гостям, и уже хотела что-то сказать, как ее прервала Сольджи.       -Они журналисты, Сольхен онни.       -Я вижу, - процедила Сольхен.       -Мы готовим репортаж про Ким Сухека, - сказал Юнги, улыбаясь слегка.       Он видел, что эта женщина перед ним настроена совсем не дружелюбно.       -Нечего репортажи готовить. Мой брат мертв. Для нас всех.       -Мы не хотим как-то оскорбить вас или память о вашем брате. Просто хотим рассказать его и вашу историю. Ничего больше, - вдруг сказала Джису, до этого молчавшая.       Они переглянулись с Юнги и снова посмотрели на стоявших женщин.       -Не думаю, что это хорошая идея, - уверенно произнесла Сольхен и уже начала закрывать дверь.       Сольджи в это время встретилась глазами с Юнги, но поспешила отвести взгляд и посмотреть вниз. Сольхен не успела закрыть дверь, сильная рука Юнги остановила ее.       -Молодой человек, уходите. Мы не заинтересованы в вашем предложении.       -Пойдем отсюда, - тихо проговорила Джису.       Она взяла его за руку и потащила прочь. Но Юнги не хотел сдаваться, оставаясь на месте.       -Уходите.       Мин сдался и отпустил дверь, позволяя Сольхен закрыться. Джису крепче взяла его руку и направилась к машине. Юнги уже не сопротивлялся, он только зло сопел, но продолжал идти.       -Я говорила тебе, что это плохая идея.       -Окей, ты была права. Довольна?       Джису остановилась и зло посмотрела на мужчину.       -Ты совсем ненормальный! Хватит на мне срываться.       Юнги посмотрел ей в глаза. Он тяжело дышал от злости. Все эмоции, которые они долго держали в себе, сейчас готовы были вырваться наружу. Внезапно Юнги сжал шею Джису, не сильно, но ощутимо. Девушка вскрикнула и схватилась за его руку, пытаясь убрать ее от своей шеи.       -Отпусти, - прошипела она.       -Прекрати выводить меня. Я устал.       Он отпустил ее шею и Джису закашлялась. Ее сердце громко стучало, а слезы уже подступили к глазам.       -Ты все портишь, ты понимаешь? Не слушаешь меня. Мы должны работать вместе в этом деле, понимаешь? Ты понимаешь это?! Я не прощу тебе, если и в этот раз он уйдет от наказания.       Глаза Юнги горели злостью и отчаянием. Он сам себя загнал в угол. И Мин понимал, что Джису права, но признать это сил не хватало. Гораздо проще злиться на нее, угрожать и причинять боль. Юнги заметил, как слеза скатилась по ее щеке и его сердце болезненно сжалось. Все катилось в какую-то бездну и остановить это он не мог. Юнги хотел ей сказать что-то, чтобы утешить, даже хотел попросить прощения. Он положил руку ей на плечо и притянул девушку к себе, чувствуя, как она уткнулась ему в плечо.       -Ладно. Мы придумаем что-нибудь еще. Это было глупо с моей стороны рассчитывать на их откровенность.       -Я рада, что ты это понял. Пойдем отсюда.       Джису отстранилась от Юнги и пошла к машине. Мин в последний раз посмотрел на дом семьи Сухека. Он заметил, как женщина, которая открыла им дверь, смотрела на него из окна. Заметив его взгляд, она поспешила отойти и зашторить окна. Подозрительно. Она вела себя немного странно по мнению Юнги. Да и кто она вообще такая? Та медсестра, о которой было сказано в личном деле? Но что она делала в доме спустя столько лет? Мин подумал про себя, что, возможно, эта встреча им что-то дала.