Кошачья мята

— Даааня, — затянул зверёныш, продолжая висеть на Воронцове, — сделай шарлоточку. Да, Мир ненавидел яблоки. С тех самых пор, как его стали корежить воспоминания о том, как он резал яблоки на чужой кухне. Для кота. Он хмыкнул, разглядывая разношерстную компанию, – ничего общего с тем разом. Рысь сидел на диване, невозмутимо делая вид, что происходящее его никак не касается. Воронцов искренне улыбался коту и совершенно нейтрально поглядывал на остальных. Дима сиял так, будто нашел давно потерянного брата. Сам же кот выглядел скорее потрясенным, чем радостным. Очень потрясенным. Наверное, так и должен выглядеть человек, на порог которого внезапно заявилось прошлое. Человек, который вдруг осознал. — Шарлотку? — немного беспомощно уточнил он и перевел просительный взгляд с Димы на Лешу. — Кстати, — внезапно воодушевился Воронцов, — ты меня так и не накормил ей. — Шарлотку, — обречённо подтвердил кот и тихонько улыбнулся. — Дим, яблоки на подоконнике, помойте и нарежьте. Я до магазина, тут через дорогу. Воронцов едва заметно нахмурился. — Может, я с тобой? — предложил он, делая небольшой шаг вперед. — Только же встретились. — Да тут делов на десять минут, — усмехнулся кот. — И с яблоками я возиться не очень люблю. У меня руки от них жжет. — Точно-точно, — с готовностью подтвердил зверёныш, притягивая Воронцова обратно к себе. — В прошлый раз он яблоками Райсса нагрузил. Воронцов скептически посмотрел на Мира, Мир независимо пожал плечами. — Ладно, — Воронцов сжал ладонями Данины плечи, пристально вгляделся в его лицо и, видимо, что-то углядев, кивнул, и утащил Диму на кухню. Рысь продолжал делать вид, что его тут вообще нет. Проходя мимо, кот перекинул ему пульт от плазмы и пошел в прихожую. Мир скользнул следом. — Ты похож на человека, который собирается дать деру, — сказал он в ответ на вопросительный взгляд, предупреждая какую-нибудь колкость. Что-то вроде: переживаешь, что меня кто-нибудь украдет? Предупреждая, как же. Размечтался. — Боишься, что сбегу к Андрею? — издевательски поинтересовался кот, и Мир едва сдержался, чтобы не закатить глаза к потолку. Желание прибить мелкую заразу будет преследовать его до конца жизни. — Не побоишься оставить квартиру на разгром этой компании? — в тон ответил он, запирая за собой дверь. — Воронцов не такой уж и тихий, каким хочет казаться. Даня не ответил. Внезапно припустил вниз по лестнице, выскочил из подъезда и резко затормозил на крыльце, словно наткнулся на стену. Только волосы колыхнулись в воздухе. — Дурдом, — бросил он бродячему коту, пристроившемуся рядом, и присел на корточки, судорожно вдыхая. Он обнимал живот руками и так мелко и резко втягивал ртом воздух, словно у него одновременно начался приступ астмы и гастрита. — Ты чего? — Мир осторожно положил ладонь на светлую макушку. Кот напряженно разглядывал его ботинки. Из подъезда вышла пожилая женщина, как-то подозрительно на них покосилась, обходя по дуге, и торопливо засеменила в сторону магазина. — Я не ожидал увидеть их всех у себя дома, — доверчиво сказал Даня, старательно выравнивая дыхание. — Ты и меня не готов был увидеть. Кот поднял на него взгляд, и Мир увидел в его глазах то, что ожидал увидеть намного раньше. Еще в первую их встречу — ужас. — Ты, — сказал Даня, сжимая пальцы в кулак. — Они. Вы все. Словно прошлое встало передо мной во весь рост. Словно меня, как котенка, ткнули в него носом, вот, смотри, оно никуда не делось. Ты от него никуда не денешься. — По-моему, ты преувеличиваешь. — Я хотел избавиться от тебя, — кот резко встал, сбрасывая руку со своей головы. — Я пожертвовал всем, что у меня было, ради этого. И теперь смотри. Ты здесь. Все, чего я лишился, здесь. Ничего не изменилось. И все это было зря. — Ты изменился. Даня передернул плечами. — Нужно купить корицу и яйца. — Хочешь, я схожу? Можешь вернуться. Или подожди меня здесь, подыши. Кот кивнул. — Я подожду, — он не смотрел ему в глаза, рассеянно блуждал взглядом по груди и шее. — Спасибо. Он выглядел таким потерянным, что Мир поддался порыву и потрепал кота по голове, с каким-то острым чувством наблюдая, как тот ежится под его рукой, а потом трогательно тянется за ней, когда Мир прекращает. — Я скоро. Он развернулся и медленно пошел в сторону магазина. Коту нужно время. Миру самому нужно время. Он вдруг слишком ясно и ярко увидел и понял, что нужно делать дальше. И что-то внутри, что-то глубже, чем его шрамы и даже его тьма, не хотело этого делать. Когда зазвонил телефон, на дисплее отобразился номер Макс. — Да. — До меня дошли слухи, что это ты вступился за мальчишку Князевых, — раздался в динамике напряженный голос. Был ли он недовольным, Мир так и не понял. — Разве Князев не сам это сделал? — Но ты сдал ему Арунских? — Я. Девушка тяжело вздохнула. — Райсс, Арунский в гневе. Этот мальчишка убил его сына, и он требует, чтобы я вмешалась. Или хотя бы не мешала. И требует обоснованно. Я вообще не понимаю, почему во все это лезу. Мне нужно знать, по какой причине я отказываю своему человеку в справедливой мести. — Сильно настаивает? — Выел мне весь мозг, — пожаловалась подруга. — Мне, в принципе, достаточно было того, что тебе этот мальчишка для чего-то нужен. Но сил моих терпеть это больше нет. Так что я надеюсь, он чего-то да стоит. — Это Даня. Макс замолчала. Миру даже стало любопытно, что она спросит первым, когда придет в себя: «Даня убил Глеба?», «Что ты с ним сделал?», «Не верю, что это он». — Как ты? Мир остановился и прикрыл глаза. Ну конечно. — Сейчас хорошо, — честно сказал он, и ему показалось, что на том конце облегченно вздохнули. — Я рада, что ты нашел его. — Разве не ты помогла ему сбежать? — Ты без него разваливался на куски. Теперь ты это знаешь. Ты не знал бы, если бы он не сбежал. Ты бы убил его и уже не смог бы вернуть. — Может быть, я и сейчас не смогу. — Верни его. Тебе понравится… — Макс снова замялась. — Как он? — Все вокруг утверждают, что он счастлив. И он женат. Хочешь, я дам ему трубку чуть позже? — Нет. Не нужно. Может быть… позже. Я присмотрю за Арунским и сообщу, если мне что-то покажется подозрительным. — Спасибо. Маша молча положила трубку. Когда он вернулся, Даня выглядел не намного лучше. Скользил по Миру настороженным взглядом, словно ожидал нападения в любой момент, и вообще был куда более зажатым, чем всю эту неделю. Мир решил не напрягать его еще больше и старательно выдерживал дистанцию, чтобы ненароком не задеть дерганого пацана. В квартире кота расслабило. Зверёныш заразительно улыбался, Воронцов ласково перебирал длинные светлые волосы, заплетая их в косу, наклонялся близко-близко и шептал что-то на ухо, и Даня умиротворенно кивал и улыбался тоже. — Не ревнуешь? — насмешливо спросил Рысь, почти неслышно подойдя из-за спины. — Все вечно тянут свои руки, чтобы приласкать его, — отозвался Мир, хотя иррациональное и мерзкое грызло его изнутри. Но он был немного благодарен этим двоим. Не только потому, что они делали то, что отлично вписывалось в его планы. Просто ему было больно смотреть на такого отстраненного кота. — С этим придется смириться. — Ты неплохо держишься, — Рысь похлопал его по плечу. — Не посадил его под замок и не убил его жену. Мир скривился. Рысь тяжело вздохнул и проницательно спросил. — И что ты сделал? — Немного придушил ее. И кот видел. — Я бы траванул тебя на его месте. — Да, я бы тоже. Иди, предложи свою помощь. Рысь уставился на него, как на предателя. — Ты серьезно? — Иди, твой зверёныш будет в восторге. — Тоже мне знаток романтических отношений, — Рысь решительно шагнул в кухню. — И чем я могу помочь? Даня настороженно глянул на вошедшего. — Да тут несложно. — Я могу побыть моральной поддержкой, — серьезно сообщил Рысь, обогнул стол и подошел к подоконнику. Зверёныш довольно муркнул и ткнулся ему носом в шею. Даня расслабился. — Кстати, как твой Рик отпустил тебя ко мне? — Даня закончил взбивать яйца и принялся просеивать в миску муку. — Он рванул с Елисеем в Италию без меня, — Воронцов открыл дверцу кухонного шкафчика над плитой и ткнулся носом внутрь. — Так что пока опасается мне что-то там запрещать. Дань, да у тебя алкоголя как в баре. — Это коллекция Кристины, — Даня мазнул пальцем по носу, оставляя белый след от муки. Мир поймал себя на том, что губы расходятся в легкой улыбке. — Ух ты, — зверёныш вынырнул из-за Лешиного плеча и тоже уткнулся в шкаф. — Рааайс, а не намутишь ли ты нам чего-нибудь вкусненького?

***

— Даня, — зверёныш уютно устроился под боком Рыси и потягивал коктейль через соломенную трубочку, — ты же в курсе, что мы у тебя ночуем? Кот окинул компанию немного расфокусированным взглядом. Он сидел прямо на полу у Леши в ногах, пока тот восседал в кресле с очень прямой спиной и сооружал что-то из его волос. — Так-с, вы спите в гостевой комнате, там тоже двухспалка. Воробей со мной. Райсс, — Даня слега нахмурил брови, нашел Мира, который разлегся на ковре, и с надеждой уточнил. — Может, ты доберешься до Тины? Мир отрицательно мотнул головой, и Даня вздохнул. Алкоголь слегка его расслабил, и ему уже не хотелось спорить. — Тогда на диване, — он кивнул в сторону Рыси с Димой. — Он, когда собранный, очень мягкий, а когда расправленный — большой. — Так пойдет. — Класс. — Зачем вам на двоих такая большая квартира? — спросил Воронцов и потянул за прядь, поворачивая голову Дани на себя. — А вам с Эриком? — кот откинул голову ему на колени. Леша мягко усмехнулся, нежно провел по светлым волосам и бросил на Мира напряженный взгляд. Он любил Даню, но был обязан быть на стороне Мира, если он потребует. Давние договоренности. Хотя та договоренность была больше похожа на шантаж. Она и была шантажом, если совсем откровенно. Ты сделаешь, как я сказал. И больше ничего не будешь мне должен. А вечер протекал на удивление хорошо. Разговор как-то плавно перетекал с одного на другое, не трогая особо опасных тем. Никто не говорил об общем прошлом. Даня не нервничал и не зажимался, он смеялся над шутками и совсем не смотрел на Мира. Рассказывал смешные истории из жизни, которые ничего о его жизни не говорили. Так Рысь общался с Димой. Говорил, не рассказывая ничего. С чего бы ему рассказывать о себе кому-то кроме Воронцова? Как много о нем знает сам Воронцов? Разбрелись по комнатам, когда зверёныш заснул под рысьим боком. Мир потом лежал на диване, закинув руку под голову, и медитировал взглядом на потолок. Мысли складывались картинкой, но картинка ломалась. Ему нужно было поговорить с Рысью, тому его идея, скорее всего, не понравится. И кот. Ему нужно поговорить с котом. Чтобы удостовериться, что он не ошибся. Что он все делает правильно. Он скорее почувствовал, чем услышал, как кто-то прошел сзади на кухню. Немногие могли так тихо ходить. Даня сидел на подоконнике у открытого окна и курил. — Не хочешь бросить? — спросил Райсс, останавливаясь у двери. Даня нервно дернулся, обернулся и обжег его злым взглядом. — Что тебе нужно от меня, Мир? — Ты знаешь, — Мир подошел ближе, и кот сжался, сделав шаг назад, вжимаясь в окно. — Мне нужен ты. — Но ты мне не нужен, — Даня снова вставил в рот сигарету и затянулся резко, сильно, почти до фильтра. — Уверен? — Мир остановился в шаге от него. Слишком близко, чтобы кот мог чувствовать себя спокойно. И слишком далеко, чтобы кот мог чувствовать себя спокойно. Даня упрямо поджал губы. Пепел упал ему на колено. — Да. Мир смотрел на него спокойными глазами. Данины слова никак не откликались в нем, он и так знал все это, ждал этих слов и ожидал эту искренность. — Я столько могу дать тебе, котик, — сладко протянул он, и кота передернуло. — Мне ничего от тебя не нужно. Меня полностью устраивает моя жизнь, как ты не понимаешь? Или хочешь сломать и это? Мир подавил улыбку. Он мог бы, мог разрушить все до последнего кирпича, хоть в этот раз это и было бы сложнее. — Разве ты не скучал, Даня? — он все-таки сделал этот шаг. И оказался совсем близко, осторожно забрал из рук потухшую сигарету и наклонил свое лицо к его. Медленно. Расширившимся зрачками кот завороженно следил за его движениями. — Тебе же было плохо без меня. Так почему бы не закончить это все? Разве тебе не хочется быть моим? Моим. Даню выкинуло из транса, и он зло оттолкнул Мира от себя. — Да, я скучал, — сквозь сжатые зубы бросил он. — Да, я думал о тебе все это время. Но я не вернулся. Не вернулся, Мир, и не вернусь! Я не доверяю тебе. Вряд ли когда-нибудь смогу. Я хочу быть с человеком, которого не буду бояться. Который будет любить меня, а не мою принадлежность ему. Я не буду принадлежать тебе. И никому не буду. Потому что я не вещь. Мне нужны нормальные отношения. Равные. Я хочу дом, уют и заботу. Я хочу всего того, что ты не умеешь. Мне не нужна эта извращенная зависимость друг от друга. И если я полюблю другого человека, я хочу быть уверенным, что его не подвесят за горло на крюк в стене. И не… и не пустят по кругу. И все равно это было больно. Сжималось под шрамами и драло, но это была всего лишь боль. Она не значила ничего. Пусть даже под веками стало влажно. — Как скажешь, котенок, — тихо сказал Мир, поднял руку и заправил за ухо светлую прядь. — Спокойной ночи. Даня смотрел как-то загнанно, и испуганно, и как-то еще, словно увидел что-то в чужих глазах и это что-то понял. — Спокойной ночи, — эхом повторил он, ужом соскользнул с подоконника и бросился в свою комнату, проскакивая мимо замершего в дверях Рыси. — Прогуляемся? — настойчиво спросил друг, и Мир кивнул. Ночью было хорошо. Они свернули с главной улицы в узкий переулок, в котором желтые фонари освещали ползущий по высоким заборам виноград, Рысь пинал попавшиеся под ботинки камни, а Мир не мог прогнать из головы звонкое: «Я не вернулся. И я не вернусь». — Качели. — Что? — Качели, — терпеливо повторил Рысь. — Сядем? — Да. Здесь было совсем тихо. Даже бродячих котов не наблюдалось поблизости. — Что ты собираешься сделать? С Даней. Мир перевел взгляд со своих сцепленных в замок пальцев на друга. Рысь выглядел уставшим, непривычно отросшие волосы мягкими прядями падали на лоб, но глаза смотрели ясно и ожидающе. — Собираюсь вывернуть его наизнанку. Рысь вздохнул. — Когда такое говоришь ты, я думаю о кишках, разбросанных по полу. Надеюсь, ты все-таки в переносном смысле. Мир в очередной раз подумал, что другу не понравится. И пока говорил, наблюдал редкую картину — как обычно бесстрастные черты искажают эмоции, а в глубине янтарных глаз клубится непонимание. — Ты серьезно? — вкрадчиво уточнил Рысь, когда Мир закончил. — Ты хочешь сейчас собрать всех и уехать? Когда мы только ввалились в его дом? Когда он только уснул? Чтобы утром он проснулся и не нашел никого? Мир продолжал смотреть на него спокойно и ровно. — После такого он точно не станет тебе верить. Зачем тебе это? Он же может довериться тебе сейчас, немного оттаять, немного привыкнуть. Зачем все рушить сейчас? — Мое появление его почти не испугало, — сказал Мир, пытаясь подобрать слова. — Разве это не хорошо? — Мое появление должно было напугать его. Рысь выдохнул. — И этого не случилось, потому что? — Он даже не понял, что произошло. Что это я. Что я нашел его. Он знал это, но не осознавал. — Я не… — Ты видел его картины? В них не осталось ничего, кроме техники. Никаких эмоций или чувств. Пусто. Он и не рисует-то толком. Разве что эскизы к тату. — С каких пор ты разбираешься в картинах? — Тина разбирается немного. Говорит, это видно. Особенно если сравнивать со старыми работами. Рысь задумался, он всегда быстро соображал. — Что-то не так с его эмоциями? Мир кивнул. — Он верит, что я ему не нужен, что он счастлив, что эта текущая жизнь его вполне устраивает. Ему хорошо. Он почти не рисует и не пишет матери. Он увидел меня и прочувствовал это лишь вполовину силы. Он по-настоящему увидел меня, только когда вы появились. Зато теперь он потрогал руками прошлое и понял, что ему его не хватает. Прошлое появилось на его пороге, и эмоции стали биться в нем, ища выход. — И теперь ты решил все это отобрать? — скептически уточнил Рысь. — Да. Его нужно вытряхнуть из того кокона, что он построил вокруг себя. — По-моему коконы плетут… — Рысь тяжело вздохнул. — Ты уверен, что нет другого способа вытряхнуть его? — Могу убить всех, кого он любит. — Никогда не буду спрашивать у тебя советов. У подъезда их ждал недовольный Воронцов и прижимал к себе сонного зверёныша, уткнувшегося в его шею. — Даня спит, как убитый, не видел, как мы уходили, — сказал он. — Ты оставил телефон на полу у дивана, я забрал. — Спасибо. — Я не знаю, что ты творишь, — Воронцов перехватил начавшего сползать зверёныша. — Но если ты сделаешь что-то, что ему навредит, я найду способ убить тебя. — Хорошо. Но сейчас ты делаешь все, как договаривались. — Да-да, — кивнул Воронцов, зло сверкая глазами. Ему было крайне сложно смириться с тем, что приходится слушаться. Он перехватил ревнивый взгляд Рыси и тут же сгрузил ему сонное тело. Рысь сразу стал выглядеть спокойнее. — Я скажу, что меня срочно вызвали на работу, а чего ты и остальные дали деру, я понятия не имею. — И постарайся сократить ваше общение до минимума, — напомнил ему Райсс и удостоился еще одного бессильно-злобного взгляда. — Да, я помню. Если будет что-то важное, я сообщу. Может, уже пойдем? Мы же прям под его окнами, и я чувствую себя мерзким предателем. — Я не сделаю ему ничего плохого, — сказал вдруг Мир, и Воронцов как-то грустно усмехнулся. — Надеюсь, он тоже.