Кошачья мята

Кот не был бы котом, если бы позволил Миру просто исполнить задуманное. Как вообще можно было на это надеяться? Уже на следующий день Мир понял, что кота в городе нет. И было непонятно: то ли злиться, то ли смеяться, то ли плюнуть на все и оставить его в покое. Конечно, Мир не смог бы все бросить. Но это не значит, что ему не хотелось. Эти годы сделали его умнее и сильнее, но совершенно измотали что-то внутри, выбили, словно пыльный мешок, и сейчас, когда кот был так близко, но все еще не был его, это стало особенно ощущаться. Тина следила за ним с каким-то затаенным, непонятным ему чувством. С чего-то подруга прониклась всей этой историей и прям горела идеей, что Даня с Миром должны быть вместе. Может, считала, что так Мир превратится из чудовища в принца, может, думала, что уж Райсс убережет мальчишку от неприятностей, может, еще что — кто этих людей разберет. Тина выгнала его из своей спальни на диван и даже рисковала смотреть неодобрительным взглядом, когда он склеивал кого-то в ее баре, легко лезла с разговорами, а Мир почему-то не хотел за это убивать. — Он за городом, — призналась наконец Тина, хотя Мир и не спрашивал. Лишь сделал пару раз грустное лицо, когда «никто не видел». — Утащил успокаивать Лилю на лоно природы, вернется через пару дней. Лиля вообще была слабым звеном плана, помехой, если быть совсем точным. И эта их взаимная привязанность раздирала когтями под ребрами. Его личная вязкая тьма скалилась и требовала мальчишку только себе, но Райсс безжалостно задавливал ее в самую глубь. Ему больше не шестнадцать. Он умеет учиться на ошибках, и если эта сумасшедшая девчонка нужна его коту, у кота будет его сумасшедшая девчонка. А Мир потерпит. Мир вгонит себя в могилу, но научится делиться. Когда он увидел кота через четыре дня, тот смеялся. А рядом сверкал улыбкой белозубый чернявый мальчишка. Мир прикрыл глаза. «Нельзя все испортить, — словно мантру, повторил он раз десять перед тем, как снова посмотреть перед собой. — Еще одного шанса не будет». И не услышал приближающихся шагов. Лиля напрыгнула на него сбоку, тюкнулась носом куда-то в шею, отпрянула и посмотрела прямо в лицо. Пожалуй, такой активной он ее еще не видел. — Ты, — громко сказала она, и кот повернулся на ее голос. Улыбка сошла с его лица, как и не было, и чернявый удивлено смотрел на них всех. — Пошли. Рома, смотри. Когда Мир подошел ближе, Рома весь подобрался, хотя и продолжал скалить зубы. И Мир в очередной раз подавил желание запереть кота где-нибудь подальше и понадежнее, потому что этот несомненный талант находить неподходящих людей когда-нибудь его убьет. Солнечная дружелюбная улыбка на этом лице выглядела откровенной угрозой, которую не прятали темные непроницаемые глаза. Даже зрачок в них казался не глянцевым, а скорее матовым, поедающим окружающий свет. Свет, который так щедро раздаривал кот всем вокруг. Пацан был из той же породы, что и Мир, и они оба поняли это, почуяли друг в друге, и обоим это не понравилось. — Райсс, — представился Мир, протягивая руку. Он поймал своим взглядом чужой и теперь держал, не отпуская. — Роман, — пацан ответил на рукопожатие, сморгнул и отвел глаза, признавая чужую силу. Было в нем что-то неприятное, мелочно-мерзкое, которое старик научил вычислять в людях еще в детстве, как научил и не недооценивать их. Мир видел, что эти глаза опасны, и то, что пацан не его полета птица, не играло роли. Даже мелкая шавка может укусить и заразить бешенством, а этот шавкой не был. — Я присматриваю за Лилей. Сиделка. — Неожиданно. — Мне нравится помогать людям. Лиля стояла, положив подбородок ему на плечо, и умиротворенно улыбалась. — Ладно, Ром, я пойду, — кот отмер, сделал шаг вперед и прижался губами к женскому лбу. — Если что — звони. — Да что может случиться, — снова улыбка на все лицо. — Все у нас будет хорошо, да, девочка? Даня кивнул, развернулся и зашагал прочь от подъезда, не обращая на Мира никакого внимания. Мир только подавил раздраженный вздох и снова вцепился взглядом в черные зрачки. Рома сузил глаза, но примиряющие вскинул руки, показывая запястья. — Динь в своем репертуаре, — сказал он и погладил Лилю по щеке. — Если есть вопросы насчет меня, давай к нему. Я просто присматриваю за девочкой. — С чего вдруг? — А разве ты не думаешь, что она прекрасна? — в матовых глазах появился какой-то масляный блеск. Роман выглядел опасным. Но кот бы не оставил с ним Лилю, если бы он нес угрозу именно ей? Ну почему нельзя было нанять милую девочку в сиделки, почему обязательно какой-то непонятный тип? Потому что это Лиля? Мир ничего не ответил, ускорил шаг и скоро догнал кота. — Зачем пришел? — тут же спросил Даня, скорее почувствовав его, чем увидев. — Соскучился, — честно сказал Мир, и Даня как-то устало вздохнул. — Ну да. Ладно, спрашивай. «Какого хрена, кот, ты бросил меня, но якшаешься со всякими ублюдками?» — Насколько ты уверен в этом Романе? — Достаточно, чтобы оставлять с ним самого важного человека в моей жизни, — ровно ответил Даня. — Если тебе в нем что-то не нравится, можешь не утруждаться меня в это посвящать. Не думаю, что ты скажешь что-то, чего мне уже о нем еще не говорили. — Он опасен, ты же в курсе. — Ага, а ты лапочка-зайчик, — кот фыркнул. — Рома работает у нас уже второй год, и никаких нареканий. Позволь напомнить, что ты попытался придушить мою жену за куда более короткий срок. Мир почувствовал, как что-то схватило за легкие и потянуло. — Мне жаль, — глухо выдохнул он и постарался поймать Данин взгляд. Кот смотрел упрямо перед собой. — Дань… — Не надо, — кот вздрогнул и сбился с шага. — По имени. Это нормально. Это ожидаемо. Он знал, что так будет. — Ты голоден? — внезапно спросил Даня, поглядывая на часы. — Нет. — Точно. Переформулируем вопрос: ты ел? Мир мотнул головой. Утром не до этого было — услышал, что Даня вернулся, и рванул к нему. — Оке, Тина позвала позавтракать вместе в кафе тут неподалеку. У них отличное утреннее меню. Ты со мной? Губы разошлись в неконтролируемой улыбке, слабой, едва заметной, но именно в этот момент Даня посмотрел на него и неожиданно смешался. Забегал взглядом по сторонам и снова перевел вперед. Мир невольно заулыбался еще сильнее. — Да, я с удовольствием. Больше они не говорили. Мир несильно пнул попавший под ноги осколок булыжника, тот отлетел недалеко, и Мир снова пнул его, когда подошел. И неожиданно увлекся. Он не занимался таким раньше, даже в футбол не играл с пацанами, не было пацанов в его детстве, а сейчас прям проникся каким-то этим мальчишеским духом. Пока не попал камнем по ближайшей машине. Завыла сигнализация. Даня резко выбросил руку вперед, схватил его за предплечье и дернул на себя, ускоряя шаг. Миру стало смешно, и когда Даня не выдержал и прыснул, то тоже не удержался. — Только не оборачивайся, — шикнул он Миру, когда сзади раздались недовольные клики. — Мы тут совершенно ни при чем. И от этого совершенно ничего не значащего «мы» стало еще теплее. Мир умиротворенно вздохнул, наслаждаясь прикосновениями цепких пальцев. Даня больше не хихикал, но продолжал держать его, то ли забывшись, то ли просто боясь, что Мир найдет себе неприятностей по дороге. Мир даже почти забыл о Романе. За столиком на террасе кафе уже расположились Тина и Андрей. Они сверлили друг друга взглядами: Тина недовольным, Андрей немного насмешливым — и напряженно молчали. Мир даже подумал, что, возможно, и стоит узнать, что за контры у них такие, ведь это вполне могло быть связано с его котом. — Иногда мне кажется, что вы без меня подеретесь, — фыркнул Даня, чмокнул девушку, пожал руку Андрею и легко плюхнулся на свободное место. Мир сел рядом, тоже обменявшись приветствиями. — С этого станется ударить девушку, — бросила Тина, но такого напряжения уже не было. — Меня, конечно, учили, что девочек бить нельзя, но и тому, что из всех правил есть исключения, тоже учили, — Андрей многозначно посмотрел на девушку. — Дай угадаю, шлюх можно? — Как мило, что ты причислила себя к этой категории, — Андрей улыбнулся, — но нет. По крайней мере, если ты за это не заплатил. — Ох, ваш флирт бывает таким утомительным, — кот вздохнул и ткнулся носом в меню. — И все-таки мне не нравится этот парень, — снова попробовал Мир. — Ты уверен, что Лиле ничего не грозит? Тина с Андреем переглянулись как по команде и одинаково нахмурились. — Рома вернулся? — осторожно спросила Тина, вглядываясь Дане в лицо. Кот многострадально застонал. — Во-первых, Мир, дорогой, неужели ты так заботишься о моей жене? Это так мило, — он демонстративно перевернул страницу меню, не поднимая глаз. — Во-вторых, ребята, лучше бы вы продолжали флиртовать. — Что это за Роман вообще? — Понятия не имею, как Дина его раскопал, — признался Андрей, недовольно разглядывая светловолосую макушку. — Романа турнули из нескольких заведений, но за что — непонятно. То есть официально непонятно, а неофициально он убил парочку старушек. Случайно перепутал дозировку, родственников у старушек не было, раздувать скандал и доводить до суда никому не хотелось. Так что мы имеем то, что имеем, Дина не мог найти никого лучше. Подошла официантка. Мир попросил кофе, так как в меню заглянуть не удосужился, Даня смерил его недовольным взглядом и попросил продублировать его заказ. — Ребят, — он все-таки посмотрел на друзей. — Мы говорили об этом чертову тысячу раз. То, что Рома кого-то там убил, не доказано. А то, что у вас от него какие-то там предчувствия, — так это не аргумент. Вообще-то, это был еще какой аргумент. Особенно от Андрея. Когда постоянно вращаешься в определенных кругах, просто чуешь такие вещи. И Даня тоже не мог не чувствовать. — Почему он? — Потому что кроме меня Лиля слушается только Рому. А я не могу сидеть с ней двадцать четыре на семь. — Ну мы же справлялись как-то этот месяц. — Ага, и сколько раз за это время она сбегала? — Но ведь можно что-то… — Андрей, пожалуйста, — Даня слегка повысил голос. — Ты знаешь, сколько человек мне сказали, что у них от тебя мороз по коже? Предлагаешь всех их послушать? Андрей скривился, но ничего не ответил. Мир был уверен, что Даня понимает разницу между Андреем и Ромой, но сейчас специально давит на больное. Весьма успешно, потому что Тина спросила у Андрея что-то про аренду здания и увлекла в свой диалог. Официантка принесла еду. Перед Миром легла тарелка с глазуньей, горкой жареного бекона и двумя тостами. Он посмотрел на Даню, перед которым красовалась точно такая же. — Тебе нужно есть, — сказал кот, подхватывая вилку. — Дима сказал, что ты все еще об этом не заботишься. Мир во все глаза смотрел, как кот смущается от собственной заботы, и теплому в груди стало невозможно тесно. Он резко подорвался со стула, схватив покрасневшего кота в объятья, и спину прошила резкая острая боль. Дышать стало невозможно. Он рухнул на пол, увлекая Даню за собой, и ваза позади них брызнула водой и осколками. Тина закричала. — Мир? Боль пронзала насквозь и ширилась, концентрируясь там, где сейчас невозможно медленно билось сердце. — Мир! — Даня его оттолкнул, и Мир легко рухнул на спину, чувствуя, как расползается по спине кровь. — Мир! — Тсс, — Мир мягко улыбнулся, еще удерживая пальцами его руку. — Не вставай. Кот синими-синими глазами смотрел, как вода на полу окрашивается алым. — Нет, — тихо сказал он и всхлипнул. — Нетнетнетнетнет, — он стал лихорадочно водить по расползающимся пятнам крови. — Не смей же, ну. — Тсс, — Райсс с трудом поднял руку и погладил пальцами острую скулу. — Все хорошо, — как же тяжело было говорить, он уже почти не видел от боли и точно ничего не слышал. Кажется, Андрей что-то кричал. — Рысь… Костя. Позвони ему. Он за тобой присмотрит. — Да, да, ты только глаза не закрывай. Сейчас скорая приедет, Андрей, ты звонишь ведь, эй? Смотри на меня, пожалуйста, Мир, Мир… Слава, ну же. Мир не закрывал глаза, ему было темно и холодно, но это же всего лишь темнота и холод. И боль. Все это ничего не значит. — Ты только не плачь…

***

Старик помог вырыть яму. Мама говорила, что нужно выбрать какое-нибудь красивое место, но ему было все равно. Какая разница? Он не собирался приходить на могилу, это с людьми-то глупо, а уж так. Но все-таки выбрал подальше от дома, чтобы при перестройке не перекопали. Положил коробку на дно ямы и снова взялся за лопату. — Скажешь что-нибудь? — спросил старик. — Зачем? — он нахмурился. — Так делают. Он был твоим другом, нужно попрощаться. — Он не был моим другом, он же животное, — он принялся закапывать яму. — И он мертв, так что ничего не услышит. А если бы услышал, то ничего не понял. Он всего лишь глупый кот. — Тогда ты мог бы попросить слугу это сделать. — Он был моим глупым котом. Ночью он не мог уснуть. Обычно одноухий громко тарахтел да еще мял когтями его живот, мешая спать, но сейчас из-за проклятой тишины уснуть не получалось. В животе неприятно крутило, хотя он и поужинал. Он все-таки вылез из-под одеяла и спустился на кухню. Он не был голодным, так что просто выпил молока, но в животе все еще крутило, и уснуть все равно не получалось. Он снова вернулся на кухню, намазал маслом хлеб и съел всухомятку. Кошачьей миски не было на привычном месте, но в шкафу с хлопьями все еще стоял кошачий корм. — Глупый кот, — сказал он, выбрасывая ненужные больше коробочки в мусорку. — Лучше бы дед подарил кого поумнее, кто не попал бы под колеса так по-дурацки. Он так и не смог уснуть. Старик пришел утром. Смотрел выцветшими глазами, каких у него никогда не было, и спросил чужим голосом: — Что ты будешь делать, если кот и теперь умрет? В нос отчетливо ударил больничный запах. В детстве мать часто таскала его по врачам, обеспокоенная любой мелочью, которая казалась самому Миру совершенно пустяковой. Да, частые головные боли и боли в животе, но разве боль — это не нормально? Всяко лучше, чем вечные слезы на глазах у матери. Ее буквально раздирали эмоции, и Мир никак не мог понять, как они все в нее помещаются и почему их так много разных. Он приоткрыл веки, разглядывая окружающий мир сквозь мутную щелочку. Глаза продрать получалось с трудом, и он немного поморгал, придавая комнате четкость. Обычная палата, светлые стены, пищащие что-то приборы. Мир провертел в голове последние события, подпинывая мозг работать. Выстрел, кровь, кот. Сколько времени прошло? Вздохнуть глубоко получилось не с первого раза, это было неприятно, почти больно, но ему нужен был кислород, чтобы мозги работали. Он словно находился в огромном коконе из ваты. Стоит попросить врачей снизить количество анальгетиков, адекватное состояние ему нужно сильнее, чем комфорт. Рядом пробормотали что-то невнятное. Мир повернул голову и увидел светлую макушку в нескольких сантиметрах от его ладони. Даня лежал на сложенных на краю койки руках. Мир медленно поднял руку и осторожно провел по волосам. Нельзя будить его сейчас, слишком тяжело думать, но снова провел пальцами — волосы были грязные, собранные в неаккуратный пучок, сколько кот здесь сидит? Даня завозился, чуть напрягся и резко вскинул голову, глядя на него шалыми глазами. — Ох, Мир, — он впился в лицо тревожным взглядом. — Ты как? — Нормально, — сипло ответил Мир, морщась от того, как дерет горло. Кот недоверчиво смотрел на него еще несколько секунд, и облегчение затопило его лицо. Он ткнулся лбом в его руку. — Спасибо. — За что? — За то, что очнулся, — тихо сказал кот и тихонечко, едва на грани слышимого всхлипнул. — Чертов демон, ты не должен был меня так пугать. Ты ведь должен быть бессмертным, иначе какой из тебя принц Ада. — Прости. Ему было больно и холодно, тело вообще было словно чужое, но ему было так хорошо, что кот сейчас рядом, что все остальное просто терялось. Вот бы только кот не был таким грустным. — Мне правда жаль. — Заткнись, нельзя тебе говорить, — Даня снова подскочил. — Я врача позову или медсестру, я сейчас. — Подожди, — слабо позвал Мир, чувствуя, что снова отключается. Терять это время на ерунду не хотелось. — Я долго здесь? — Два дня. Я быстро, Мир, вдруг что-то… — А тебя как пустили? Вроде как только родственникам. — Я ж твой брат, — Даня усмехнулся. — Явился Рысь и подтвердил. Он что-то вроде твоего доверенного или что? — Типа того. Вписан в страховку. Может решать за меня всякое. — Это если бы ты валялся в коме, он мог бы тебя отключить? — Мог бы, — глаза закрывались. — Тебе нужно отдохнуть, Дань, ты отдыхай… Он просыпался еще несколько раз, но никого не было, и от этого не спасали никакие анальгетики. Однажды он все-таки встретился с врачом, спокойно выслушал про сложнейшую операцию и благоприятный прогноз. «Скажу честно, это чудо». «Буквально несколько сантиметров выше, и мы бы ничего не смогли сделать». «У вас довольно ослабленный организм, придется долго проваляться». «Сейчас никакой опасности нет». На нем все заживало, как на собаке, хотя, судя по словам врача, так близко к смерти он еще не стоял. От наркоза он отошел уже на следующий день, попросил снизить количество обезболивающих. Врач смотрел с непониманием, попытался поспорить, но спорить было не о чем. Мир не приводил аргументы, он говорил, что нужно сделать, и не вступал в полемику. Пусть этим Рысь занимается. — Почему Костя к тебе не заходит? — спросил Даня, опускаясь на стул рядом с ним. Пододвинулся совсем близко, так что Мир мог его коснуться в любой момент. — Ждет, пока мне полегчает, чтобы мне втащить, — Мир ухмыльнулся. — Он аж на вертолете сюда домчал, врачей каких-то привез. — Это ничего, Москва-то рядом. Он в прошлом году в горах пропал, вот я всех поднял, кого только можно. А этот придурок лежит в какой-то расщелине со сломанной ногой, увидел меня и говорит: следующим летом вместе полезем, чтоб было кому страховать. Даня прыснул, но тут же снова стал серьезным. Осторожно погладил пальцами его запястье. — Ты чуть не умер. — Ерунда. Врач сказал, что не все так страшно. — Врач сказал, что ты чертов везунчик и что операция была очень сложная. Никто не был уверен, что тебя вытащат. — Он просто вас запугивает, чтобы показать, какой он герой. — Ты дурак? — Мне не нравится, когда ты такой. — Какой? — Неязвительный. — Уж извини, что я чуть не поседел за эти дни! — взвился Даня и шлепнул ладонью его по руке. — Мне жаль, что это произошло у тебя на глазах. — То есть по-твоему, если не у меня на глазах, то можно? — радужки сверкнули синим. — Зато я бы навсегда убрался из твоей жизни, — Мир сказал это легко, натягивая очередную улыбку, — ему не хотелось, чтобы это прозвучало жалко. И кот взвился окончательно. — Идиот! — воскликнул он, вскочил со стула и бросился к двери. Но остановился, даже не коснувшись ручки. Обернулся. — Костя сказал, что это кто-то там… блин, я забыл фамилию, кто-то из твоих врагов. Вроде как из-за последнего задания. — Да, много кто собирается меня прикончить, — подтвердил Мир. — Я не должен был появляться вот так и подвергать тебя опасности. Даня вздохнул и подошел ближе. — Андрей говорит, что это неправда. Мир сделал недоуменное лицо. — Сказал, что ты разобрался со всеми своими противостояниями сразу после школы, — Даня говорил ровно, без каких-либо эмоций в голосе, но внимательно всматривался в его лицо. — Что ты сейчас занимаешься решением сложных дел, и по договоренности тебя не трогают, потому что ты всего лишь исполнитель, и твои услуги могут понадобиться кому угодно в любой момент. — Да брось, кто всерьез воспринимает этот уговор, — как можно легкомысленнее отмахнулся Мир. — Андрей сказал, это Арунский. Он нанял киллера, чтобы меня убить, а тебя задело случайно. Ты ведь так резко меня обнял. — Он не может быть уверен. — Но он уверен. Мир тяжело вздохнул. — Даже не могли версии обсудить перед тем, как тебе говорить. — Я верю Андрею. — Хорошо, возможно, это так. Я еще не виделся с Рысью, ничего не знаю. — Мир? — Даня был настойчив и очень хорошо читал по лицам. — Да, у меня правда сейчас нет активных конфронтаций, — неохотно признался Мир, комкая пальцами простынь. — Думаю, это был человек Арунского. Скорее всего, кто-то со стороны. — Почему Костя сказал, что это на тебя покушались? — Чтобы ты не волновался. Чтобы не чувствовал себя виноватым. Чтобы не боялся… Подойди, — он протянул руку, и Даня позволил ухватить себя и переплести пальцы. — Ты не должен бояться, ладно? Такого больше не случится, я обещаю тебе. Мы со всем разберемся, тебя никто больше не тронет. — Но кто ему помешает? — Я. Рысь. Макс. Князевы. Дань, ты мне веришь? — проникновенно спросил Мир. — Пожалуйста. Разве я подводил тебя когда-нибудь? Даня мотнул головой и всхлипнул. — Я не боюсь… я… это из-за меня же, — он поднял на него свои глаза, пронзительно-синие, мокрые, и у Мира разбилось что-то под легкими. Он потянул Даню на себя, и тот безропотно лег рядом, вытягиваясь вдоль его тела, и ткнулся лицом в плечо. — Ты ни в чем не виноват, Дань, — ласково сказал Мир, осторожно вдыхая запах цитрусовых. — Это глупая случайность. — Но если бы… — Я рад, что так вышло, — перебил он глупый поток мыслей. — Если бы с тобой что-то случилось, я бы умер. — Что ты такое… — Я бы умер, Дань. Ты можешь мне не верить, но лучше верь. Ты не должен себя винить. Даня неопределенно дернул головой и ничего не сказал. Мир расслабился, почувствовал, как согревается от Даниного тела, как ухо щекочет дыханием, как чужие пальцы сжимают его. Он был готов подставиться под пулю сколько угодно раз, если после этого кот будет прижиматься так преданно и так правильно. Конечно, когда-нибудь везение закончится, и пуля его убьет. Но разве оно того не стоит? Разве не жаль умереть только ради шанса, что кот — его кот — позволит себе и ему быть рядом? Ему было бы совершенно не жаль. — Больно? — спросил вдруг Даня куда-то в шею. Мир чувствовал, что он изо всех сил старается не шевелиться. — Больно, — спокойно, без надрыва, который терзает все тело, сказал он. — Но это ерунда. — Я могу что-нибудь… — тут же забеспокоился Даня и осекся. Напридумывал себе, наверное, что Мир может попросить. Правильно напридумывал, Мир может попросить очень много чего. — Поговори со мной. — Мы и так разговариваем. — Расскажи мне что-нибудь. Хочу послушать твой голос. Даня немного помолчал. — Тяжело говорить? — Проницательный котяра, — недовольно пробурчал Мир, и кот тихонько засмеялся. Миру было легче от этого смеха. — И о чем мне рассказывать тебе, ты же читал мой дневник? — Расскажи сказку. — Ох, — искренне удивился Даня. — Сейчас что-нибудь вспомню. Какие сказки тебе рассказывали в детстве? — Никакие. — Ах вот почему ты вырос злобным демоном, — фыркнул кот. — Если бы тебе читали сказки, ты бы знал, что добро всегда побеждает зло. Ну, что же… Жил да был Прекрасный Принц. Во всем он был хорош: глаза огромные, волосы длинные, ум острый. Жаль только, Прекрасной Принцессы у него не было, зато был у него Злой Дракон. Даня говорил тихо и размеренно, и Мир плыл от этого голоса и этого дыхания, и мерзкая слабая дрожь во всем теле отступала. Глаза слипались, но он не мог уснуть, он цеплялся мыслями за слова, сжимал пальцами теплую ладонь — не вынес бы, если бы проснулся, а кота нет рядом. Снова. Но его уносило все дальше, где тепло и темнота укачивали его, и последнее, что он запомнил, — это вкрадчивый шепот на ухо: «Я никуда не уйду. Спи».