Кошачья мята

— Мир! — раздалось негромкое, но недовольное почти над ухом. Мир разлепил глаза, обнаружил себя лежащим на нерасправленном диване и поднял взгляд. Сверху вниз на него смотрел Даня. Мир мыркнул что-то невразумительное и снова ткнулся в подушку. Спать хотелось безумно, тело уже сдавало и умоляло дать ему отдохнуть. — Ты, когда выписывался из больницы на свой страх и риск, рекомендации взял? — Конечно, взял, — буркнул Мир в подушку. — Они бы меня без них не отпустили. — И? — Бумаги в сумке, сумка у Тины. Да не шуми ты, кот, все со мной нормально. Кот раздраженно зашипел, даже ткнул кулаком ему в плечо, но потом подошел к окну и задернул шторы, отрезая назойливые солнечные лучи от лица Мира. Когда он проснулся в следующий раз, то чувствовал себя лучше. Кот обнаружился там, где вчера сидел сам Мир — на полу у дивана. Подгреб на колени ноутбук и что-то смотрел, вставив в уши наушники, при этом нервно барабанил указательным пальцем рядом с тачпадом. Мир вытянул руку и осторожно коснулся Даниной макушки. Кот тут же развернулся, срывая с себя наушники, оглядел его внимательным взглядом и вернулся к ноутбуку — быстро свернул видео, закрыл крышку и убрал на пол рядом с собой. — Ты нормально? — спросил, снова возвращая взгляд ему. Мир кивнул. — Живой, — он потянулся, больше не кривясь от боли, и сел. — Сам-то? Даня передернул плечами, отводя взгляд. Потом встал. — Тебе нужно поесть, — сказал он на выходе из комнаты. — Пойду разогрею тебе суп. Мир решил не идти за ним. Снова откинулся на подушку, разглядывая потолок. Он совершенно не представлял, как смерть Лили повлияла на Даню. Да, он расстроен и потерян, но как это отразится на Данином отношении к Миру? Конечно, Лиля просила кота довериться. Но это же кот. Чертов кот. Он все-таки пришел на кухню. Даня стоял у открытого настежь окна и смотрел вдаль. Мир тоже замер, не желая тревожить. Мерно гудела микроволновка, заверещала, когда таймер обнулился, и Даня вздрогнул, отрываясь от своих размышлений. Увидел Мира в дверном проеме, криво улыбнулся и кивнул на стол. Мир сел, дожидаясь, пока Даня поставит перед ним глубокую тарелку с каким-то почти белым крем-супом. Потом пододвинул ближе блюдце с гренками. А еще на столе лежали упаковки с таблетками. Названия были знакомые — именно их выписал врач перед тем, как отпустить его из больницы. Даня перехватил его взгляд и снова пожал плечами. — Позвонил Тине, она сфоткала твой список. У меня тут аптека через два дома. Мир слегка прищурил глаза. Сказать что-нибудь ехидное, чтобы растормошить вредную котятину, или пока не провоцировать? — Заботишься обо мне? — все-таки хмыкнул он коту в лицо. — А ты доверяешь мне настолько, что уверен, будто там те самые лекарства? — конечно, не остался в долгу кот. — Из твоих рук даже яду, — неожиданно слишком серьезно сказал Мир, и Даня тут же смутился. — Вкусный суп. — Да уж расстарался для вашего высочества, — Даня сложил руки на столе и лег на них. — Нужно будет съездить завтра в больницу, показать тебя врачам. — Что, поедешь со мной? — Могу утром, да. В два у меня сеанс, нужно быть в салоне. — Кстати об этом. Помнится, ты должен был мне эскиз. Я все еще жду, какой-то ты необязательный мастер. — Ну, смысл стараться, если есть большая вероятность, что клиент вот-вот умрет и не заплатит, — Даня усмехнулся, хотя скорее болезненно, чем насмешливо, потом встал и вышел из кухни. Вернулся сразу же с планшетом в руках. Полистал там что-то и ткнул Миру в руки. Картинка была яркая. Точнее яркими были алые брызги крови и такое же окровавленное, очень натуралистичное сердце. Дикий серый кот со вздыбленной шерстью остервенело драл это сердце когтями. — Это был первый вариант, — сказал Даня, внимательно следя за реакцией. Мир и сам не знал, что чувствует, отчего-то неожиданно откликнулись шрамы. Он был совершенно не против, чтобы такой кот остался на его теле. Чем-то напоминало то, как он сам драл себе кожу. — Но я передумал. Перелистни. Следующая картинка была другая. Мир уже видел что-то подобное — когда татуировка будто бы обнажала что-то находящееся под кожей. Картинка была черно-белая, сквозь рваную кожу проступали ребра, а за ребрами, прямо внутри тела, спал котенок. Просто спал, свернувшись клубочком, словно там ему самое место. Мир посмотрел на Даню. — Это что-то значит? — Просто рисунок, — кот независимо пожал плечами, но взгляд его был каким-то долгим, то ли что-то скрывающим, то ли наоборот рассказывающим. — То есть я могу выбрать первый вариант? — Можешь. Если тебе он больше нравится. Может было что-то большее за этими словами. Мир словно чувствовал, что было. Но не мог понять.

***

По ночам кот курил. Выходил из спальни примерно в час ночи, шел на кухню, забирался на подоконник и курил. Мир давал ему это время, но дня через три не удержался. — Ты так скоро легкие выплюнешь, — сказал он, забрал сигарету из Даниных пальцев и щелчком отправил окурок в окно. Кот не противился. Подтянул колени к груди и обхватил их руками. — Ты правда больше не куришь? — Я же пообещал, — Мир хмыкнул. Заглянул в холодильник, вытащил палку колбасы и замутил бутерброды. — Будешь? — А ты чай сделаешь? — спросил Даня, с интересом разглядывая еду. — Сделаю. — Тогда мне два. Мир хмыкнул. Кот вызывал в нем что-то — что-то непонятное, не только обычное сексуальное желание. Не только приятную теплоту и раздражение. Что-то более глубокое и сложное. Мир не мог разобраться в этом и даже особо не пытался. Ему нравилось это состояние, и только это было важно. Он щелкнул включателем чайника, оперся бедрами о кухонную стойку и снова посмотрел на Даню. Из открытого окна тянуло прохладой, на серые глаза падала прядь волос, которую тихонько шевелил ветер. — Ты как? — Нормально. — Точно? — Мир недоверчиво сузил глаза. — Дань, я встречал людей, у которых действительно после смерти близких людей было все «нормально». А бывали те, кто так говорил, а потом сигал с крыши. Видишь ли, если ты не расскажешь мне, я не пойму. Чайник позади него громко забурлил и выключился. Мир развернулся, подхватил две кружки и принялся колдовать над чаем. Он знал, что кот сверлит взглядом его спину, чувствовал настойчивое внимание жжением между лопатками. Когда он развернулся, кот и не подумал прятать взгляд. Забрал кружку из его рук, грея об нее ладони. Мир поставил тарелку с бутербродами на подоконник рядом с его бедром. Когда людям грустно, их нужно кормить. Еще можно напоить чем-нибудь крепким, но это не всегда уместно. Сначала ели молча. Мир спокойно смотрел поверх Даниного плеча, позволяя разглядывать себя внимательным взглядом. Тишина его не угнетала, но коту нужно было поговорить. Макс считала, что еда и разговоры решают половину проблем. Пока у Мира не было повода сомневаться в этом суждении. — Мы с Лилей часто ели по ночам, — наконец сказал Даня, дожевав первый бутерброд. — У нее не было никакого режима, она то сутками спала, то вот так подрывалась посреди ночи. Хотя не только с ней, со всеми тут наворачивали ночами то жареную картошку прямо со сковородки, то замороженный йогурт. Кристине снились кошмары, Ричард вообще не мог спать без таблеток. Рома максимум пару часов в сутках вырывает для сна, и это в хорошие дни, — его голос как-то сел на последнем имени, и Мир насторожился. Даня увидел это в его лице и сам пояснил. — Он суицидник. Две попытки, от третьей я его отговорил. Ну как, скорее выпросил отсрочку. Он от Лили без ума был, носился с ней, как с куклой. Так что я ему все выложил о том, что когда-нибудь она… Он согласился побыть с ней это время. Теперь мне нечего ему предложить. — Как вы с ним… — Пришел ко мне на шрамирование. Что-то во мне увидел, зачастил. — Ты в нем тоже увидел? — зачем-то спросил Мир, что-то заболело в груди – то ли желудок, то ли невралгия. Кот не ответил, и Мир с усилием проглотил эту боль, заедая бутербродом. Спросил другое: — Он рассказывал, почему? — Скука, — Даня многозначно посмотрел на Мира, но он снова не понял его взгляд. — Как оказалось, страшная вещь. Он сказал, что не может с ней жить. О, Мир знал, что такое скука. И знал, сколь много ты готов заплатить, чтобы хоть ненадолго перестать ее чувствовать. Чтобы найти лекарство, которое торкнет посильнее и подольше. Мир пробовал все: от наркотиков до издевательств над людьми. Как оказалось, риск был не его лекарством, так что все экстремальные виды спорта были испробованы ровно один раз. Но с годами скука становилась не такой острой, скорее серой и липкой, терпимой, если рядом было что-то интересное. Что-то важное. Мир точно знал, что сделает, если не сможет заполучить кота. — Ты ведь знаешь об этом, правда? — спросил Даня, заглядывая прямо в глаза, но ответа не дождался. — Андрей рассказал подробнее, чем ты занимаешься. И с Тиной я о тебе поговорил. Тебе нравится это? Выслеживать людей, решать загадки? Ты так прогоняешь скуку? Мир кивнул. — Вот, — глаза кота непонятно блеснули. — Так как ты собираешься отказаться от этого? Чем ты это заменишь? — Тобой? Даня горько усмехнулся. — Это сейчас. А когда все устаканится, когда я скажу «да», когда буду твоим? Когда это все, — он обвел руками все вокруг и указал на себя, — перестанет быть чертовым квестом? Тогда что? — Ты хочешь, чтобы я нашел хобби? — Я хочу, чтобы ты не слетел с катушек. — Я понял, — Мир поставил пустую кружку на стол рядом со своим бедром. Легка качнулся с пятки на носок и подошел к Дане. — Я разберусь с этим. — Серьезно? — кот фыркнул прямо ему в лицо. — Найдешь что-то, от чего тебя будет торкать? — Найду что-то законное, от чего меня будет торкать, — серьезно сказал Мир, наклонился вперед и укусил Даню за губу. Кот дернулся и возмущенно зашипел. — Тебе нужно спать, котятина, хватит полуночничать. И курить. Ты весь пропах сигаретами. — Ну, может, хоть это отвадит тебя от привычки меня нюхать. Мир поддался еще ближе и ткнулся носом в висок. — Нет, — сказал он, вдыхая запах сигаретного дыма. — Мне льстит, что ты перешел на мои сигареты, но я же теперь здесь. — Это не из-за тебя, — возмутился Даня, и Мир кивнул, проводя носом по коже. — Да-да, я верю, — он неохотно отстранился. Все-таки было в такой близости что-то… непонятно-приятное. — Иди спать. Ты выглядишь уставшим. Даня кивнул, хотел было что-то сказать, но тут же закрыл рот. Мир вопросительно выгнул бровь. — Нет, ничего, — поспешно заверил его Даня, слегка отодвинул его от подоконника и соскользнул на пол. Мир тут же сделал шаг обратно, и кот оказался зажатым между ним и окном. — Помнишь, что я говорил? Я не пойму, если ты не будешь говорить, — мягко напомнил он. — Вообще-то Тина считает, что это жестоко, — Даня смущенно отвел взгляд, но потом решительно прикипел к лицу. — Ну, не говорить ни «да», ни «нет». Будто я тебя и не держу, и не отпускаю. — Во-первых, с каких пор Тина эксперт в отношениях? Во-вторых, ты мне как минимум дважды твердо говорил, что хочешь, чтобы я ушел. Не сильно это помогло в итоге, правда? — Правда. — Так что говори, что там у тебя. Даня сделал решительный вдох. — Можешь поспать со мной? Мне снится всякое, я просыпаюсь, а никого рядом нет, и у меня сердце разрывается. Мир невольно улыбнулся. — Конечно. — Только никакого… — Да-да, приставать не буду, — заверил его Мир. — Нужно было сразу попросить, а не драматично дымить на кухне. Даня только закатил глаза и решительно потопал в сторону спальни.

***

Алексей Арунский приехал через неделю после того, как получил сообщение. Раньше Мир его и не ждал. У Алексея были все причины не доверять мальчишке, которого он к тому же и подстрелил. Отношения между ними и раньше были не особо дружеские, Миру нравился Глеб, Алексей, на его вкус, был слишком неинтересен. А еще Арунский был уверен, что к смерти Владимира Мир приложил руку, сердце и вообще всего себя. Алексей был прав, но доказательств у него не было. — Сегодня в четыре, в отеле «Русь». Даня кивнул, привычная уже темная тень закрыла его лицо, но почти сразу же исчезла. Он справлялся неплохо: иногда подвисал и пялился в одну точку по несколько минут, иногда ловил тени прошлого в квартире и грустно улыбался, словно снова видел Лилю, и иногда дрожал по ночам, прижимаясь к Миру во сне. Просыпаясь, он тут же испуганно вскидывал голову и откатывался в сторону, поэтому Мир делал вид, что спит. В последний раз, Даня лишь с полминуты вглядывался в его лицо, а потом лег на прежнее место, расслабляясь. — Хорошо, — Даня закончил собирать волосы в пучок на затылке и оторвался от зеркала. — Я освобожусь часам к трем. Заберешь меня или на месте встретимся? — Заберу. Кот кивнул, подхватил сумку с каким-то мультяшным принтом и вышел в прихожую. Мир последовал за ним, задумчиво разглядывая, как он завязывает яркие шнурки. — Ты так и не объяснил, зачем тебе встречаться с Арунским. — Хочу поговорить. — О чем? Собираешься рассказать, как умер его сын? — скептически спросил Мир, хмуря брови. — Объяснишь, что Глеб сам мудак? — Мир, тебя из-за этой ситуации чуть не убили, — Даня выпрямился и прямо посмотрел ему в глаза. О да, он отлично знал это выражение еще со школы — это непрошибаемое Данино упрямство. — Я не хочу, чтобы это повторилось. Просто сходи со мной, чтобы меня не убили на подходе. — Все равно это плохая идея. — А ты что же, — тонкие губы растянулись в ухмылке, — переживаешь за меня? — Чертов кот. — Чертов демон. Дверь захлопнулась, и Мир остался в квартире один. Делать было нечего — книг у Дани было немного, в основном фэнтези и комиксы, которые он проглотил еще в первые дни. А на заметке не было ничего, что хотелось бы почитать. Последним, что он вычитывал в интернете, были статьи на тему «Как помочь человеку справиться с потерей», но из них он не почерпнул ничего нового. Хотя он же обещал найти хобби. Следующие часы ничего не принесли. Мир уже собирался отложить телефон в сторону, когда тот зазвонил. Этот номер, как и все остальные, он тоже помнил наизусть, но все равно записал. Даже фотку поставил, которая теперь светилась под коротким «кот». — Ел? — без предисловий спросил Даня. — Нет. — Поешь и выпей таблетки, я тебе все, что нужно, оставил на столе. Только нормально поешь, а не один бутерброд. — Сделаю. Есть не хотелось, но спорить по этому поводу было глупо. Он действительно только позавтракал — Даня приготовил и усадил за стол. Вообще в последнее время тело бунтовало реже, не резало в животе, не ныло под ребрами, наверное, нормально спать и нормально есть действительно неплохо помогало в жизни. Когда он пересек порог бара, Тина радостно помахала рукой с барного стула. — Я наняла еще одного администратора, могу днем вообще больше не появляться, — сказала она, когда он уселся напротив. — Да и ночью тоже. — Тебе же нравилось. — Да, но сейчас все работает и без меня. Я сделала Мишу управляющим, он толковый малый. Возможно, открою еще один бар. С другой тематикой. — Вы об этом говорили с Андреем тогда? — Мир заказал у подошедшего мальчика кофе. — Насчет аренды? — Да, ты же никогда ничего не забываешь, — Тина кивнула. — Есть хороший вариант на примете. Но хозяин не хочет продавать, только аренда. Спрашивала у Андрея совета. — Хочешь, чтобы он надавил на хозяина? — Но ведь место и правда козырное! Мир невольно рассмеялся, Тина улыбнулась. — Как у вас дела? — Нас нет, если ты об этом. — Да? — Тина изумленно вскинула брови. — Я думала, вы вместе уезжаете. Настала его очередь удивляться. — Даня расторг договор аренды помещения, где у него салон, — сказала Тина, на ее лице начало появляться выражение «ой, зачем я начала эту тему». — Я думала, ты знаешь. — Конечно, нет, — Мир вздохнул. — Этот котятина никогда не посвящает меня в свои планы. Надеюсь, он не собирается дать деру, пока я сплю. Мир понимал, что этот страх въелся уже куда-то в подкорку, потому что в присутствии Дани он спал очень чутко. Просыпался на каждое движение, хоть и засыпал сразу, убедившись, что кот на месте. Это выматывало, но было невысокой платой за то, чтобы не проснуться однажды в пустой постели. — Дина никогда так не сделает. Мир только фыркнул.

***

Кота он поймал у входа в пять минут четвертого. — Девочка сегодня была, — тут же сообщил Даня, перекидывая сумку с одного плеча на другое. — Кровило – ужас. Говорит, что обезболивающие не пила, но, может, врет. До «Руси» пешком? Тут недалеко. Только я бы поел, ты не голодный? — У Тины перехватил салат какой-то, — сказал Мир, приноравливаясь к Даниному шагу. Даня, как и все здесь, ходил медленно, прогуливаясь. После больницы Миру такой ритм был в самый раз. — Молодец, — как ребенка, похвалил его Даня. — Я, в принципе, могу до дома подождать. — Да ладно, давай покормим тебя, — внезапно воодушевился Мир и принялся оглядываться по сторонам. — Чего ты хочешь? — Может, бургер, — с сомнением в голосе произнес Даня. — Только не из «Макдональдс». Вроде недалеко от площади неплохая бургерная была. — Зайдем. Он и сам заказал себе, чтобы не сидеть и не глазеть на жующего Даню. Хотя зрелище ему нравилось: кот обляпался в брусничном соусе, а потом слизывал его с пальцев. Потяжелело, потеплело внизу живота, напоминая, что разрядки не было уже давно. С тех пор, как Тина решила, что Мир должен хранить Дане верность. Мир, в общем, был не против. Миру нравился секс, он был простым, понятным и приятным. Очень приятным. И только когда-то с Даней он был острым и драл удовольствием не только тело. Может, дело было в гормонах, он был подростком, тогда вообще все было острее, но Мир знал, что это не так. Ему ведь и тогда было с чем сравнивать. Это было рациональное, знать, что с Даней все равно лучше. А еще было что-то иррациональное, Мир толком не мог этого уловить, – что-то, связанное с тем, что он сказал Дане тогда. «Я твой». Хоть сейчас ему это было и не нужно. В вестибюле их встретили люди Арунского и проводили до номера без лишних вопросов. Алексей ждал внутри, сидел в слишком мягком кресле, но держал спину прямо. Напротив него стоял такой же мягкий диван, между — небольшой журнальный столик. — Здравствуйте, Алексей Семенович, — Даня вежливо кивнул, когда мужчина встал им на встречу. — Здравствуйте, — Арунский сверкнул глазами, протянул руку Миру. — Мирослав. Они виделись давно, еще до смерти Глеба. Арунский постарел, осунулся, но Мир все еще видел в нем тот внутренний стержень, за который ценил этого человека его отец. — Алексей, — он ответил на рукопожатие. Дане руку не предложили, но тот и не ждал. Сел на диван, открыл сумку и достал из нее ноутбук. — Итак, — Арунский тоже вернулся на свое место. Сцепил пальцы замком на коленях. — Мне сказали, что ты хочешь поговорить. — Да, — Даня включил ноутбук, запустил какое-то видео, поставил его на стол и развернул экраном к Арунскому. — Я не убивал вашего сына. — Да ну, — глаза Алексея опасно блеснули. — И кто же это? — Таня Васильева. Не уверен, что вы ее помните. Она ухаживала за лилиями в вашем доме. Арунский как-то сразу нахмурился. — Я ее помню, — сказал он, непонимающе глядя на Даню. Угроза ушла из его глаз. — Я отослал ее вместе с семьей. Через несколько лет произошел несчастный случай, они все погибли. — Не все, — Даня достал из сумки толстый конверт, положил на стол и подтолкнул в сторону Алексея. Мужчина перехватил его почти у края и вытряхнул себе на руку стопку фотографий. Напряженно изучал их несколько минут, при этом на лбу все отчетливее прорезалась глубокая складка. — Маленький ублюдок. Он положил стопку фото на стол, на верхней Мир увидел маленькую девочку, немного похожую на Лилю. Только вот глаза у нее были совершенно другие, солнечные, ясные, такие, какие они были у кота еще в школе. Внутри как-то похолодело. Алексей вернул взгляд на Даню. — Ты знаешь, как он это сделал? — Мы с ним не говорили об этом, — спокойно сказал Даня. — С ее слов я понял немного. Он пришел за ней в ту ночь, когда разыгрался пожар. Забрал ее. Долго прятал ее по разным квартирам. Она рассказывала, что иногда там были и другие девочки. Они сменяли друг друга, но чаще он держал ее отдельно. Потом увез с собой. Разве вы не следили за ним? — Он пропал из моего поля зрения на какое-то время, — с чего-то разоткровенничался Арунский. — Потом объявился. Но вел себя нормально, в неприятности не влипал, дети больше не пропадали. Мне этого было достаточно. — Это с нее все началось? — участливо спросил Даня. — С Тани? — Да, она была первой. Хотя и он тогда был еще подростком. Я ее отослал, но стало только хуже. Начали пропадать дети. Глеб был талантливым ребенком, из той особой породы, — он стрельнул взглядом в сторону Мира. — Я таким не был. Никто больше в нашей семье. Владимир таких людей рядом не держал, предпочитал адекватных и надежных. Я был с ним согласен — Глеб мог добиться очень многого, а мог и феерично влететь. Я его покрывал, конечно. Моя кровь все же. Старый дурак, — он грустно улыбнулся. — Ты, наверное, был похож на нее. На Таню. Это его зацепило? — Да, — Даня кивнул. Арунский перевел взгляд на ноутбук. — Что здесь? — У Глеба были камеры по всему дому, это то, что они записали в тот день. На тот случай, если вы мне не верите. — Я тебе верю, мальчик, — сказал Алексей, но все-таки щелкнул клавишей. Звука не было, но тени мерцали в его глазах, и Мир видел, как меняется, становится еще старше его лицо. Он вдруг почувствовал, что Даня мелко дрожит, и потянул к нему руку, и Даня тут же переплел свои пальцы с его, легонько сжимая. Наконец Арунский снова посмотрел на них. — Он напал на тебя, а ты даже не защищался. Девочка спасала тебя. — Никто из нас не ожидал, что такое случится. Он сразу умер, — Даня нервно закусил губу. — Если бы это было не так, я бы вызвал скорую. — Все нормально, — Алексей сгорбился и утонул в спинке кресла. — Но раз ты пришел ко мне только сейчас, Таня уже мертва, да? — Да. — Значит, месть потеряла смысл, — Арунский устало потер глаза. — Спасибо, мальчик, что пришел.

***

Мир заговорил, когда они вернулись домой. Даня только тогда отпустил его руку, сразу ушел в спальню и в чем был залез под одеяло. — Почему ты мне ничего не сказал? — спросил Мир, возвышаясь над постелью грозовой тучей. — А что бы изменилось? — раздался из-под одеяла ровный голос. Ох, кот. Мир вспомнил свой восторг, когда узнал, что этот весь из себя святой Денис убил мужа Лили. И как этот восторг подстегивал в нем желание уничтожить еще неизвестного мальчишку собственными руками. Как это знание давило на виски, заставляя думать, что кот изменился, запачкался, стал другим. Что он больше не тот, кого он ищет. И что? Он же все равно здесь. Несмотря на все это, он все еще жаждет кота больше всего на свете. Как жаждал бы, если бы знал всю правду. Он решительно залез под одеяло, заслужив какой-то возмущенный мявк, сгреб Даню в объятья и замер. Кот замер тоже. — Почему ты никому не сказал? — Когда это случилось, Лиля сама чуть не прыгнула на нож. Я утешал ее всю ночь. На следующий день она ничего не помнила. Когда вспоминала, я убеждал ее, что это я виноват. Тогда она меня ненавидела. Но так было лучше, чем когда она ненавидела себя. К тому же так она была бы не просто сумасшедшей, а сумасшедшей убийцей. А Лиля хорошая, она никого не хотела убивать, кроме себя. — То, что она написала мне в письме. Что спровоцировала меня. — Ох, я знал, что она надавила на какие-то твои больные точки. Она видит их… видела, знала, что сказать и что сделать, чтобы довести до ручки. Только это все равно не умаляет твоей вины. — Я знаю, — Мир ткнулся губами в Данину макушку. — Я еще думал, зачем она показала мне твой дневник, если я ее чуть не придушил тогда. — Она так извинялась, да, — Мир шумно выдохнул ему в шею. — Я собираюсь вернуться к маме. — Ты позвонил ей? — Я не могу. Думаю, съезжу, скажу все в глаза. — Когда поедешь? — Да хоть завтра на самом деле. Я расторг договор аренды, и сегодня был последний клиент, — Даня внезапно начал частить, словно занервничал. — Знаешь, я сначала хотел тебе сразу сказать, а потом подумал, с чего я буду перед тобой отчитываться, тоже мне, мы же никто друг другу. Подумал, скажу уже, когда все точно решится. Вдруг арендатор взбрыкнет, у нас договор так-то еще на год. А он только рад оказался, у него этот зал давно уже хочет студия красоты купить, та, что рядом. В общем, все решилось, а я понял, что так тебе ничего и не сказал. Подумал, вот ведь развел тайны какие-то, ну не дурак ли. — Конечно, дурак, — Мир улыбнулся ему в макушку. Внезапно стало легче от того, что кот не собирался бежать тайком. — Точно уверен, что хочешь так, насовсем? — Оставаться здесь жить, когда Лили нет больше… Я не смогу. Может, и в Москве не смогу, не знаю. Я ее не помню толком. А уж в родном городе мне и вовсе делать нечего. Может, еще куда-нибудь поеду, на острова, море, песок, раз уж вышло, что у меня нет дома. — Все будет, Дань. И дом. И все, что захочешь. Даня быстро кивнул. — Так что осталось вещи собрать, с билетами решить. Квартиру Тина пока сдавать будет, потом, возможно, продам, не знаю. Вообще, это Андрей мне купил, но не возвращать же ее назад, он только пальцем у виска покрутит. — Эй, — Мир вздохнул цитрусовый запах, опять намешанный с чем-то цветочным. — Ты снова хочешь что-то спросить и не решаешься? — Ты со мной поедешь? — Конечно.