Кошачья мята

Даня не появлялся четыре дня. Мир не видел его с тех пор, как передал ему последнюю сумку и отрицательно помотал головой на приглашение Нины поужинать с ними. Кот бы сам позвал, если бы захотел, но кот не позвал. Нина тревожно смотрела на Мира, когда закрывала дверь, но Мир только ободряюще улыбнулся. По крайней мере он надеялся, что у него получилась именно такая улыбка. А потом он увидел его из окна. Кот выходил с Воронцовым из подъезда и улыбался. Мир отсюда смог разглядеть его улыбку. Он стек с подоконника на пол, откинул голову назад и долго вслух проговаривал, почему все это правильно и так и должно быть. А потом прошло еще два дня. Ерунда. Он не видел кота четыре года, он сможет немного подождать. К тому же, ему и самому нужно было время. — Ты точно решил? — Макс отчаянно зевнула в трубку — она катастрофически не высыпалась последние недели. — Без твоей поддержки нам будет несладко. — Брось, семья крепко стоит на ногах, — Мир только перешагнул порог квартиры и сполз по стене на пол. — Я уже год ни во что не вмешиваюсь. — Все равно, осознание того, что ты на моей стороне, сдерживает некоторых… — Макс зевнула снова. — Думаю, проблем не будет, милый. О тебе, конечно, говорят с придыханием в определенных кругах, но при том очень многие считают тебя всего лишь зарвавшимся малолеткой, так что твоего ухода со сцены даже не заметят. К тому же, слухи, что ты завязываешь, давно поползли. Еще до той истории с Ричардом. — Да? — Ты заныкался где-то в горах, тебя вообще отыскать было невозможно. Как твоя рана? — Все нормально. — Отлично! — обрадовалась девушка. — Значит, ничто не мешает тебе заехать в гости и познакомиться наконец со своей… сестренкой? Племянницей? Если честно, не очень представляю, кем вы друг другу приходитесь. — Я не очень лажу с детьми. — Ей один месяц, милый. Тебе всего-то и нужно подержать ее на руках и сказать, какая она хорошенькая. Даже ты справишься. Мир ухмыльнулся в трубку. Кто бы мог подумать, что кто-то добровольно даст ему в руки своего ребенка. Паша с Виталиком точно будут не в восторге. — Вы можете прийти с Даней вместе, — сказала Макс, и голос ее стал тише. — Если тебе так будет проще. Мир бы пошел с Даней куда угодно, вот только… — Я приду, Маш. Один или с Даней, я как раз разобрался с делами. — То-то у тебя голос уставший. Отдыхай. — И ты себя береги. Стало тихо. Мир подтянул одно колено к груди и так и остался сидеть на полу. Усталость пробиралась под кожу, холод жгутом сворачивался в груди. Ныли шрамы, успокаивающе-привычно, невыносимо. Отросшая челка падала на глаза. Шрамы. Они не похожи на отметки, полученные в драке. Как их объяснить, когда кот увидит? Кот ведь их увидит? На улице завыла сигнализация. Мир поднес телефон к лицу, мазнул пальцем по дисплею — перед глазами развернулся журнал вызовов. Ни одного — от кота. Даже сообщений нет. Мир на это не рассчитывал. Он знал, что встреч не будет, но чтобы кот ни разу не поинтересовался, принимает ли Мир лекарства… Точно. Он встал с пола, стянул ботинки и побрел на кухню. Нужно было поесть перед приемом, но не хотелось. Хотелось согреться — попытаться! — под горячим душем и лечь спать. Мир запихал в рот сразу горсть таблеток, запил водой — горло больно сдавило от глотка. Сигнализация замолчала. Стягивал водолазку уже по дороге в ванную. Он не стал включать свет, в квартире было темно, но Мир легко мог ориентироваться здесь с закрытыми глазами. Любой бы сумел, минимум мебели делало это место пригодным даже для слепого. Если бы Даня не мог видеть, он мог бы жить здесь… Вода снова была слишком горячей, оставляла красные полосы на коже и не согревала. Хобби. Нужно найти хобби. Что-то, что успокоило бы кота. Что-то, что успокоило бы его самого. Что-то, что он умеет, и умеет хорошо. Где бы могли пригодиться навыки палача? Здравствуйте, я неплохо управляюсь с ножом и скальпелем. Можно податься в науку — он всегда много думал, и это никогда не помогало. Только работа руками. Завести огород? Шампунь пах кофе, Мир не помнил, чтобы покупал такой. Кто-то принес? Почему квартира, которая задумывалась как личное пространство, стала похожа на проходной двор? Мир бросил взгляд сквозь запотевшее стекло душевой кабины. Он знал, что за ней висит темно-синее полотенце Рыси, в стаканчике на раковине стоит несколько — не его — зубных щеток. Он должен был давно бросить эту квартиру, она стала бесполезна с тех пор, как ключи от нее появились как минимум у четверых людей, и это только официально. Но он не бросил, сам не понимая, почему. Рысь однажды намекнул, что знает причину, но Мир не стал выяснять. Ему было неинтересно. Он надел тонкие домашние штаны, бросил полотенце на плечи и вышел из ванной. Холод тут же вцепился в мокрую кожу, пуская по ней стаю колючих мурашек. В квартире было тихо. И темно. И в ней кто-то был. Кот сидел на подоконнике, вцепившись руками в его край по обе стороны от бедер и свесив ноги. Мир не видел его лица, не мог даже с уверенностью сказать, что кот смотрит на него. Он просто хотел, чтобы кот смотрел, чтобы не отворачивал взгляд. Чтобы кот уже решил что-то наконец, даже если… Мир щелкнул выключателем. Холодный неуютный свет резанул по глазам, но Мир даже не сощурился. Светловолосый, в белой футболке и светлых шортах, Даня снова не вписывался в эту квартиру, одним своим присутствием бросал вызов окружающему пространству. Самому Миру. И при этом был словно на своем месте. И Мир с редкой для него ясностью понял, почему оставался жить здесь. Даня знал этот адрес. Даня мог бы прийти, если бы захотел, и мог бы найти Мира здесь. И Мир его ждал. Дождался. Кот зажмурился от резко вспыхнувшего света, чуть сжался, но тут же расслабился. Он больше не выглядел напряженным, тихонько улыбался, морща нос. Мир подумал, что именно такого кота можно назвать домашним — расслабленного и солнечного. Даня открыл глаза, мазнул взглядом по фигуре Мира, а затем вернулся — рассмотрел медленнее, пристальнее, как-то рвано вздохнул и прикипел взглядом к лицу. Мир с удивлением разглядел синеву в серых глазах. С чего синее? Не было похоже, чтобы кот боялся или злился сейчас. Мир подошел ближе. Жадно втянул носом цитрусовый аромат и с удивлением обнаружил, что пальцы дрожат. Что дрожит все внутри, расхлябываясь, словно желе. И среди этой дрожи в самой глубине пружиной сворачивается темное, жадное, поглощающее. Оно медленно, но упрямо пеленало разум, и вся вселенная съеживалась в этот момент до пронзительных глаз, тонких ключиц в растянутом вороте футболки, слегка приоткрытых губ. — Чертов кот, — Мир выбросил руку вперед, схватил за плечо и впечатал кота в себя, прижал к груди и задышал медленно и глубоко, успокаиваясь, забивая это желание в самую глубь. Он помнил, как поддался ему в первый раз, как подминал и ломал хрупкое тело, как сцеловывал соленую синеву, как хотелось сильнее и больше: больше боли, криков, слез. — Мир, — Даня затрепыхался в его объятьях — то ли испуганно, то ли просто встревоженно, и Мир только сильнее прижал его к себе. — Тшш, — прошептал он и принялся аккуратно гладить пальцами его затылок. — Я тебе ничего не сделаю. Просто… дай подышу. — Соскучился? Да, именно это слово. — Очень, — искренне выдохнул Мир и вдруг почувствовал, как чужие руки сцепились у него за спиной. Словно ударом воздух вышибло, и Мир судорожно вздохнул. Даня тихонько засмеялся и потерся об него щекой. — Я уж думал, у тебя прошло… это, — пробормотал он, касаясь губами кожи. — Что… это? — Ну… я… — совсем уж невнятно бросил Даня, и Мир понял, что он засмущался. Ух ты ж, смущенный кот. — Тебе было одиноко без меня? — Мир потерся носом о светлую макушку. Даня отпрянул. Расцепил руки, поднял взгляд, прямой — глаза в глаза — и кивнул. Мир смотрел на едва заметную хмурую складку между бровей, поднял руку и погладил ее пальцем. Даня словно воздухом захлебнулся. — Я думал, ты забудешь меня, — сказал Мир тихо. У него снова быстро-быстро билось сердце, мешая нормально дышать, и, наверное, теперь к этому стоило начинать привыкать. — Но ты думал обо мне. — Ты же… ты же читал мой дневник, — кот поджал губы. — Ты же должен знать, что я… не умею без тебя. — Я без тебя тоже… не умею. Кот снова расслабился, улыбнулся, как-то печально, и Мир снова не мог понять, почему. Он даже не был уверен, что после этого кот не выдаст чего-нибудь неожиданного. Было бы проще, если бы кот сказал прямо. Кот знает это, но все еще не говорит. Даня снова скользнул взглядом вверх, осторожно коснулся пальцами шрамов, погладил — темное внутри болезненно потянулось к этой ласке, Мир отчего-то зажмурился. — Откуда они? — сипло спросил кот, продолжая нежно водить пальцами по бугристой коже. — Ерунда, — равнодушно сказал Мир, не открывая глаз. — Я толком не помню. Даня все еще вел пальцами, так, как никто раньше. Слишком… аккуратно, словно они все еще могли приносить боль. — Расскажи мне, — попросил он, и под шрамами потянуло. — Я сам сделал, — Мир говорил тихо, удивительно, что Даня вообще расслышал. — Когда ты ушел. Думал, смогу выцарапать тебя из себя. Я не одержим. Неодержимнеодержим. Это ерунда, не стоит твоего внимания даже. Мир открыл глаза и попытался увидеть что-то на непроницаемом лице кота. Даня кивнул каким-то своим мыслям и соскользнул с подоконника. Он хотел что-то сказать, но потом просто закрыл рот, удивленно хватаясь за горло, и быстрым шагом вышел из комнаты. Мир услышал, как открылась и закрылась входная дверь. О чем ты думаешь, кот? Мир сел на пол прямо под окном, оперся спиной о стену. Провел пальцами по груди. Он помнил на ощупь каждый неровный шрам, он, может, и хотел от них избавиться, но не мог. Они были напоминанием, гарантией того, что Мир не забудется, не сорвется и не навредит. Он сможет не навредить. Дверь снова хлопнула. Даня ворвался в комнату, мгновенно оказался рядом и ткнул ему в руки пухлый альбом. — Посмотри. Мир перевернул лист. Тонкими карандашными набросками на него смотрело его лицо. И на следующей странице. И снова. Его портретами был изрисован весь альбом. Я снова стал рисовать. Рисовал, как проклятый… твое лицо. — Ты же все сжег. — Это новые. Новые. Новые? Мир зарычал, понимая, что в этот раз точно проигрывает. Он резко сжал плечи кота и — наконец — поцеловал, жадно, немного зло, кусая тонкие губы. И кот прильнул в ответ, ответил так же отчаянно, так же страстно, и страх отпустил. Он был здесь. Кот был с ним. И в эту минуту кот был его. Мир опрокинулся на спину, перетягивая кота на себя, скользнул руками по спине, бокам, бедрам, пытаясь прижать сильнее, вжать в себя, целуя безумно, падая в этот чертов омут. Он дышал цитрусом, ловил тихие стоны, чувствовал, как огнем разгорается пламя под кожей. Этого было много — слишком — и также слишком мало. — Мир, — стонал Даня ему в губы. В ушах шумело. Мир задыхался и не мог оторваться от этого наваждения. А потом в разум врезалась мелодия звонка. Даня вздрогнул в его руках, отстранился, уставился невидящими синими глазами, и у Мира еще сильнее ударило под ребрами. Синие. Не только страх и ненависть. Телефон брать не хотелось. Не хотелось ни на секунду выпускать теплое тело из рук, но мелодия не замолкала, а в глазах кота появлялось что-то похожее на панику. Дать коту время. Дать коту отдышаться. Мир обнял Даню бережно, подул на волосы, поцеловал в висок. Кот довольно муркнул, но сполз с него, убирая пряди с лица. Мир тяжело вздохнул, добрался до телефона, принял вызов. — Что-то случилось? Влас не стал бы так настойчиво трезвонить посреди ночи. — Рысь и Дима расстались. Словно ледяной спицей прошило между ребер. — Где он? — Я не знаю, — сдавленно сказал Влас. — Он помог Диме перевезти вещи к Леше Воронцову и пропал. Я следил за ним, но он ушел. Мы проверили все места, где он мог быть. Райсс, я… — Все нормально, — успокоил его Мир, барабаня пальцем по колену. — Если Костя не хочет, чтобы его нашли, вы его не найдете. Почему раньше не позвонил? — Рысь сказал, тебя тревожить только в самом крайнем случае. Не знаю, насколько этот случай крайний. — Ты все правильно сделал, — Мир потер переносицу. — Дальше я сам. Спасибо. — Да. Влас сбросил вызов. Мир запрокинул голову назад, пятерней зачесал еще влажные волосы. Он не может уйти сейчас. Не может. Не может. У него кот под боком, ласковый, отзывчивый кот, он не бросит его сейчас. — Мне нужно уехать, — сказал Мир ничего не выражающим тоном. — Что? — Даня удивленно вскинул брови. Он был раскрасневшимся и растрепанным, с красной меткой на шее, и Мир прикрыл глаза, чтобы не видеть… чтобы не сойти с ума окончательно. — Прости, я… не знаю, сколько времени это займет. Мир почувствовал тонкие пальцы на своем подбородке и все-таки посмотрел Дане в лицо. Поволока ушла из кошачьего взгляда. Сейчас кот смотрел настойчиво и серьезно. — Дима с Костей расстались, — признался Мир, и Данины глаза как-то странно расширились. — Я… хочу найти Костю. — Ох, — что-то трудночитаемое отразилось на его лице, и Мир мог только надеяться, что это не конец. — Конечно. Не могу представить, что они… ты знаешь, где его искать? Мир кивнул.

***

В воздухе висела сырая изморозь, оседая каплями на одежде и коже. Мир посмотрел вниз на набережную, где медленно прогуливалась парочка, кутаясь в шарфы и перчатки. Ну и кто будет сидеть у реки в такую погоду? Мир запахнул пальто и начал спускаться. Он не был здесь раньше, но когда-то, еще в девятом классе, Рысь напился и рассказал о своем тайном месте, спрятанном среди кустов и деревьев в самой глубине парка. Мир посмотрел на голые ветки и вздохнул. При ближайшем рассмотрении парочка оказалась студентами, которым наверняка некуда было пойти в такую погоду. Они не выглядели несчастными, смотрели друг на друга шальными глазами, и Мир снова подумал о Дане. Дане, который наверняка уже стряхнул с себя наваждение и снова закрылся. Который больше не подпустит его так близко. Рысь нашелся легко, действительно в самой глуби. Набережная здесь почти осыпалась, топорщились серые ветки, сейчас никого не скрывая. Рысь сидел на разложенном свитере, цедил из бутылки коньяк и смотрел на воду. Мир подошел ближе и настойчиво ткнул его в бок носом ботинка. Костя даже не поднял головы, отодвинулся, уступая место на свитере, и приложился к бутылке. Вода шуршала совсем рядом, несла мусор и грязь. Недалеко от них на берегу лежала мертвая рыба. Мир достал из пальто Данину пачку сигарет, выудил оттуда же зажигалку и прикурил. В две затяжки выкурил половину и привычным жестом вложил сигарету в чужие перебитые пальцы. Взял протянутую бутылку и глотнул — покатилась по пищеводу горькая жидкость. — Ты еще дешевле не мог найти? Рысь хмыкнул, затягиваясь. — А тебе ли не все равно что пить, ваше высочество? Мир вспомнил время, когда пил, наверное, все, что горело. Ткнул друга локтем в бок, Рысь рассмеялся. Докурил сигарету, затушил окурок о камень набережной и закинул голову к небу.  — Мы поцеловались здесь в первый раз… Он даже не помнит.  У Кости была стесана половина лица, он тяжело дышал, как при сломанных ребрах. Но боль в голосе была не от этого.  — Что случилось? — Мир поставил бутылку возле бедра и снова закурил.  — Дед попросил помочь в одном деле.  Мир поморщился.  — Я же говорил тебе, что не стоит в это лезть.  — Ты отказал бы своему старику? — Рысь перевел на него тяжелый взгляд. Мир передернул плечом. — Я обязан ему. Он хочет меня на свое место, я не могу подставить его, оставить одного сейчас. — Он взял у Мира свою половину сигареты. — Все нормально прошло… Я так думал. В общем, я вышел в магазин, и ребята Прохорова меня повязали.  Мир нахмурится.  — Почему Дима не позвонил мне?  — Потому что ты обещал Дане, что покончил с этим. Дима рванул к деду, тот его мягко завернул. Навешал что-то, только Димка же не дурак. Он знает, что если я вышел на десять минут, а пропал на неделю, то не по своей воле. Влас тоже молчал. И… в общем, Прохоров решил перестраховаться и заставить меня сотрудничать. Так что однажды ночью в нашу квартиру вломились.  — С ним все нормально?  — Это же мой бешеный звереныш. Вывернулся, выбросил стул в окно, прям по машине дедовских ребяток, которые должны были его охранять. Идиоты. — Костя снова вдавил в камень окурок. — Меня вытащили на следующий день после этого. Я к зверенышу, а он… он собрал вещи и перебрался к Воронцову.  — Ничего не объяснив? — с сомнением уточнил Мир. Рысь сжал губы.  — Сказал, что не может так жить больше. Он постоянно ждет, что меня убьют. Или его убьют. Или его друзей…  — Он предложил тебе выбрать? — догадался Мир. Лицо Кости замкнулось еще больше. — Не могу поверить, что ты выбрал не его.  — Ты не поймешь.  — Ты прав. Я не понимаю.  — У нас были херовые отношения, Райсс. Мы лгали друг другу и делали вид, что не знаем об этом.  Так ему будет лучше. — Однажды ты уже решил, что ему будет лучше без тебя. Помнишь тот год в девятом классе? Рысь вздрогнул всем телом. Он помнил, конечно, помнил. До сих пор иногда просыпался от кошмаров. — Теперь так будет всегда, — безжалостно припечатал Мир. Рысь кивнул. Качнулся и прижался к его боку, положив голову на плечо. — Я, может, ничего не понимаю в отношениях. Может, и считаю, что от лжи вреда не будет, если ты достаточно умен, чтобы не палиться. Но я точно знаю, каково это — отпустить. Насовсем. Потому что так будет лучше. — Предлагаешь мне тоже подставиться под пулю, чтобы Дима вернулся? — Если ты подставишься под пулю, звереныш вернется только чтобы тебя добить, — Рысь согласно хмыкнул ему в плечо. — Выводи ресурсы в легальный бизнес. Все, что можно почистить, — чисти, все остальное скидывай как балласт. Посидим с тобой, накидаем план, предъявим деду. Макс поддержит. Через пару лет сможешь вернуть звереныша себе. Главное — не сдохни раньше. — Все получится? — Получится. — Спасибо, — Костя снова качнулся и отстранился. Возмущенно заглянул ему в лицо. — А ты что тут вообще забыл? А как же Данил? Он наконец-то понял, что не стоит с тобой иметь никаких дел, и выгнал? Мир рассмеялся. — Пока нет. Но, возможно, скоро. — А ты любезно предоставил ему время, — Рысь вернулся к бутылке. — Очень мило с твоей стороны. — Я передумал помогать тебе. — Слишком поздно. Он знает, куда ты умчался? — Да. — Может, это и к лучшему. — С чего это? — Ну как, бросился на помощь другу, — пафосно изрек Рысь. — Это так человечно. Данил оценит. — А ты прав. Рысь ничего не ответил, подхватил бутылку и присосался, словно в ней была вода. — За пару лет Дима найдет себе кого-нибудь, — сказал он, передавая выпивку Миру. — Кого-то, кто не станет подвергать его опасности. — Или ты кого-нибудь найдешь. — Как ты нашел? — Рысь ухмыльнулся. — Знаешь, раньше я был уверен, что такой день настанет. Но столько времени прошло, а Дима все не уходил. И теперь я не представляю, как это — быть без него. — Как ты себя чувствуешь сейчас? — Будто все… бессмысленно. — Вот так это — быть без него. — Я тебя ненавижу. — Я знаю, — Мир поставил опустевшую бутылку на разбитую набережную и встал. — Давай найдём что-нибудь поприличнее. Есть в этом городе хороший бар? Мир только подцепил телефон из кармана пальто, как дисплей вспыхнул входящим сообщением. «Просто напиши, что ты жив». — Ооо, — Костя подошёл сзади и положил подбородок ему на плечо. — Переживает. Мир подумал, что Рысь так и не обогнал его в росте, хоть и раздался в плечах после школы. Дима пусть и не был таким мелким, как кот, но на его фоне казался принцессой. Немного бешеной принцессой. В бар они не поехали. Мир привез Костю на съемную квартиру, и они лежали прямо на ковре, пили и курили одни на двоих сигареты. Как в школе. — Виделся с родителями? — Нет. Думал об этом, но… я ведь на самом деле не хочу их видеть. И быть здесь не хочу. — Поедешь со мной в Москву завтра? — Поеду к Светке. Она звала в горы. Мир глубоко затянулся, выкуривая сигарету почти наполовину, и передал ее Косте. — Только не сломай себе спину.