Жизнь во тьме

Итачи наслаждался спокойствием этого вечера, лёгким дуновением ветерка, приносящего запахи полевых цветов и трав, то есть всем тем, чего ему так недоставало в Амигакуре. Он уже перестал размышлять над тем, за что же ему такое наказание, почему именно тогда, когда у него появился пусть небольшой и довольно-таки призрачный шанс забыть о ней, она тут-то и появилась. Что бы он не надумал, но ничего не изменится, она так и будет здесь, так близко к нему, что кажется, только протяни руку. Девушки не было довольно долго, но это тоже не было проблемой, наверняка, она сначала решила проверить правдивость его слов, по крайней мере, он бы сделал именно так, окажись он на её месте. Почему Кисаме на дух не переносил горячие источники, ему не было известно, но сам этот факт он знал довольно давно. Может быть, его искусственно модифицированное тело плохо переносило перегревание? Хотя он никогда на это и не жаловался, но кто его знает? Тем более, что в Акацуки было не принято жаловаться друг другу. И в этот раз Кисаме напрочь отказался от идеи посетить горячий источник, он отмёл даже предложение просто посидеть на берегу и просто отказался туда идти, но видимо, это было к лучшему. Кисаме был настолько непреклонен в своём упрямстве, что наотрез отказался даже селиться в гостинице, при которой имелся источник, так что слова Итачи были абсолютной правдой. Послышались лёгкие шаги. Сердце молодого шиноби замерло на пару секунд, а затем, наоборот, стало колотиться с удвоенной силой, словно решило выпрыгнуть из груди. Итачи открыл глаза и молча наблюдал, как Сакура аккуратно складывает на полу полотенце. Чуть сдержанные движения подсказали ему, что в полотенце что-то скрыто, возможно, кунаи или сюрикены. Он одобрительно хмыкнул, в его полотенце тоже спряталось весьма смертоносное оружие: несколько тонких и длинных игл, смазанных одним очень хитрым ядом. Девушка сбросила халат и с грацией смертоносной хищницы, вошла в воду. Она была просто до неприличия красива: стройное и подтянутое тело, плоский животик, маленькие аккуратные холмики грудей и рассыпавшиеся по плечам розовые волосы. — Так что же ты тут делаешь? Если, конечно, это не секрет. — Как видишь — отдыхаю и наслаждаюсь твоей компанией. — Так я вроде только что пришла. Итачи сдержанно улыбнулся и откинул голову назад. Кажется, его слова слегка смутили девушку, а что может быть приятнее, чем наблюдать за её смущением и еле заметным румянцем, гуляющим по её щекам? — Как здоровье? — осторожно спросила она. — Приемлемо, — односложно ответил он. — Значит, не скажешь почему ты тут оказался? — Ну ты ведь тоже не скажешь мне какими такими ветрами тебя сюда занесло. — полуутвердительно ответил он. — Не скажу, — подтвердила она, понимая, что собственно, не имеет никакого права требовать от него невозможного. — Вот и не будем об этом. Сакура сначала хотела было сесть подальше от него, но вдруг подумала «А какого биджу она должна садиться где-то на отшибе?» и села на расстоянии вытянутой руки от молодого мужчины. Он продолжал сидеть всё в той же позе, закрыв глаза и слегка откинув голову назад. Было в этом что-то доверчивое и открытое. Он словно говорил: «Ты можешь в любой момент перерезать мне горло, но ты ведь не сделаешь этого и я верю тебе». Сакура первой нарушила ту хрупкую тишину, которая установилась между ними: — Зачем ты следил за мной? Ведь не просто так я всюду видела воронов? — Хотел видеть тебя. Ответ слегка обескуражил и озадачил девушку. Тон, которым это было сказано, давал понять что это не было шуткой. Сакура удивлённо моргала. Вот так вот в трёх словах всё объяснил? — П-понятно. То есть нет, ничего мне не понятно… — А ты сама зачем начала ворошить прошлое? И ладно бы своё прошлое, но зачем тебе понадобилось моё? — Просто хотела понять тебя. Хоть немного, хоть совсем чуть-чуть. — И как? Получилось? — Нет, — честно призналась девушка. Итачи открыл глаза и внимательно посмотрел на неё. — Вот сейчас ты так спокойно сидишь тут, рядом со мной. Ты же понимаешь, что оружие, спрятанное в твоём полотенце не поможет тебе? Ты не боишься? — Не боюсь. Она ответила сразу и совершенно не задумываясь, Итачи снова внимательно посмотрел на неё. Чёрт, она не просто волновала его, она переворачивала с ног на голову весь его, с таким трудом созданный, внутренний мир. Выворачивала наизнанку его душу, если, конечно, она всё ещё у него была, в чём сам он сильно сомневался, но взамен она давала ему возможность дышать. Он протянул руку и поймал узкую девичью ладошку. Какая же она была маленькая! Даже удивительно, как могла в этих тонких пальчиках скрываться столь смертоносная сила. Сакура не выдернула руки, позволяя ему держать свою ладонь. Позови он сейчас её за собой, и она бы пошла, не раздумывая ни секунды, точно так же, как минуту назад ответила на его вопрос, и даже не вспомнила бы о том, что когда-то не этот странный и молчаливый шиноби-изгой, а его младший брат был пределом её мечтаний. Словно услышав её мысли, Итачи притянул её ближе, буквально вынудив её прижаться бедром к его бедру. — Почему ты не уходишь? Почему ты позволяешь мне всё это делать? — Потому, что ты хочешь, чтобы я позволила это тебе. — Тебе кто-нибудь говорил, что ты сумасшедшая? — Нет. — Ты — сумасшедшая. —Из твоих уст это звучит как комплимент, — Сакура улыбнулась. Учиха посмотрел на нее. Она была так близко, что он чувствовал лёгкий мятный аромат её волос, кожа девушки была такой тонкой и гладкой, к ней хотелось прикоснуться губами, повести кончиком языка, пробуя на вкус, но пока ещё остатки самообладания не покинули его, он позволил себе только прикоснуться пальцами, проведя подушечками свободной руки по её скуле, подбородку, спустившись ниже на шею и ещё ниже туда, где между двумя тонкими ключицами начиналась ложбинка, уходившая к полукружью грудей, и ложась между ними. Сакура замерла, боясь спугнуть момент и просто наслаждаясь прикосновениями его пальцев. Глаза мужчины затуманились, а на губах блуждала лёгкая улыбка. Но момент всё-таки был испорчен приближающимся гвалтом голосов. Только они успели отодвинуться друг от друга, как в помещение вошли мужчина с обвисшим дряблым животиком, молодая и довольно миловидная женщина, видимо, являющаяся его женой, и вслед за ними вбежали двое мальчишек-погодков, тут же решивших поиграть в мяч. — Пошли отсюда, — прошептал Итачи, склонившись к самому её уху, чуть прикасаясь губами к мягкой мочке, отчего по спине девушки тут же побежали мурашки. Сакура согласно кивнула головой и поднялась вслед за Итачи. — Мы мешаем вам отдыхать? — забеспокоился глава семейства, потревожившего их покой. — Нет, что вы! Мы и так собирались уходить. Мы тут уже больше часа, пора бы отдохнуть немного. — Ну тогда хорошо, а то сами понимаете у нас мальчишки, а они такие шумные! — мужчина улыбнулся. Итачи и Сакура взяли свои полотенца и не вытираясь, оставляя за собой мокрые следы на полу, пошли прочь. В коридоре, на секунду девушка взяла его за руку и потянула в сторону своей комнаты. А пока она открывала дверь, Итачи поймал за рукав проходившего мимо них работника гостиницы, что-то ему шепнул, достал из прихваченной по пути сюда своей собственной одежды несколько купюр и протянул парню, тот понимающе кивнул и тут же исчез в коридоре. Только они успели войти в комнату, как в дверь постучали. Сакура вздрогнула и посмотрела на мужчину, он только ободряюще кивнул головой и сам открыл дверь. В комнату вошла девушка с подносом на руках, на нём стояли бутылка вина, два бокала и ваза с фруктами. Поставив всё это на стол, она развернулась и молча покинула номер. Итачи разлил вино по бокалам и протянул один из них Сакуре. Девушка немного помялась и взяла бокал в руку, почему-то понюхала налитую в него рубиновую жидкость. Она приятно пахла спелым виноградом, навевая воспоминания о жарком лете и солнце. — За нас! — прошептал Итачи и поднёс бокал к губам. — За нас! — согласилась Сакура и отпила глоток. Вино было приятным, с лёгким ароматом ягод и с немного терпким привкусом. В груди сразу же разлилось приятное тепло и необычная лёгкость. Не сводя с неё глаз, Итачи поставил свой бокал на стол, взял второй бокал из её руки и поставил туда же, после этого привлёк девушку к себе. Сакура чуть заметно вздрогнула, но опять не отстранилась, позволив обнять себя. Итачи крепко прижал её к себе, не давая возможности даже пошевелиться, нагнулся и провёл кончиком языка, очерчивая контур её губ и слизывая последнюю капельку вина с её губ. Он с удовольствием наблюдал, как от удивления расширились её глаза и чуть дрогнули длинные ресницы, только ли от удивления или было в этом что-то ещё? Он слегка отстранился, окинул взглядом её с головы до ног и снова припал к губам, сначала целуя осторожно, словно пробуя поцелуй на вкус, потом сильнее и жестче, терзая и требовательно сминая её податливые губы, вторгаясь языком ей в рот и бессовестно хозяйничая там, проникая между зубами, находя и сплетаясь с её язычком. Девушка не сопротивлялась, позволяя ему делать то, что ему заблагорассудится, постепенно и сама включаясь в эту будоражащую и возбуждающую игру. Ей нравилось это ощущение нежности и подчинения ему, одновременно ощущая свою полную власть над этим мужчиной. В животе что-то невнятно ныло, а в паху наливалось мучительной тяжестью, отчего Сакура уже сама стремилась прижаться к нему, стать ещё хоть чуть-чуть ближе к нему. Руки мужчины дёрнули завязки на её купальнике, заставив Сакуру зардеться и прикрыть руками обнажившуюся грудь. Он тут же настойчиво отвёл её руки и накрыл мягкий и нежный холмик своей ладонью, смутив её почти до обморока, легонько сдавил плотный, набухший сосок, заставив девушку выгнуться в спине, хватая воздух ртом. — Не надо закрываться, они красивые. — неровно и глубоко дыша, прошептал Итачи. Сакура не стала спорить, она уже давно для себя всё решила и сейчас просто доверилась ему, понимая, что всё равно сегодня вести придётся именно ему, ибо несколько прочитанных ею книжек и десяток фильмов довольно-таки фривольного содержания, считаться опытом явно не могли. Налюбовавшись вволю её почти обнаженным телом, Итачи потянул её за руку в сторону кровати, предлагая ей лечь и сам опустился рядом. Кровь в его паху тяжело пульсировала, хотелось вжать её в матрас и взять быстро и грубо, как награду за долгие годы воздержания, с редкими посещениями девушек, не отличавшихся высокими моральными устоями и постоянством, но нельзя, по крайней мере не сегодня, может быть когда-нибудь потом, если у него вообще будет это самое «потом», а пока он сделает всё, чтобы эта девушка, так легко и спокойно доверившаяся ему, не разочаровалась в своём решении. Губы и пальцы мужчины выводили затейливые узоры на её коже, то спускаясь к самому краю трусиков и чуть приподнимая его, а потом ещё ниже поглаживая и лаская чувствительную кожу на внутренней поверхности бедра, то возвращаясь обратно на грудь и живот, очерчивая контуры ямочки пупка. Каждый раз, когда он прикасался к соскам, ей хотелось выть и царапаться, а уж когда он слегка оттянул сосок губами, она и вовсе не выдержала и довольно громко застонала. Это было мучительно прекрасно. Казалось, что кожа враз стала в десятки раз чувствительнее, а в животе поселился и медленно шевелился большой и горячий ком, от которого по всему телу волнами расходилось тепло. А руки мужчины тем временем добрались и до трусиков, осторожно стягивая их и в конце концов выкинув куда-то в сторону, как не нужную и весьма раздражающую тряпку, туда же полетели и его собственные плавки, в которых уже давным давно стало почти что до боли тесно. Впервые перед Сакурой предстал абсолютно голый мужчина. Нет, увиденное не стало для неё чем-то неожиданным, но она вдруг с немалым удивлением осознала, что вообще-то ей нравится смотреть на него и её совершенно не смущает его призывно возвышающийся член, ей даже захотелось к нему прикоснуться, почувствовать, какой он на ощупь. — Можно потрогать? — спросила она, показывая на его возбуждённый орган. Итачи рассмеялся, взял её руку и сам опустил её к своему паху. Сакура осторожно самыми кончиками пальцев провела от мошонки к самой головке, ощупывая нежную и бархатистую кожу, скользя по ходу тонких извитых вен. — Большой! — восхищённо прошептала она. — За комплимент спасибо! Итачи рвано вздохнул, понимая, что даже его выдержка далеко не железобетонная и совсем не бесконечная, терпеть дальше эту пытку он уже не мог. Он осторожно просунул ладонь между девичьих бёдер, девушка рефлекторно сжала было ноги, но немного расслабившись, позволила ему опустить руку глубже. Он касался пальцами мягких складочек, заставляя её извиваться и нетерпеливо хныкать, потом погрузил два пальца в горячее лоно, снова сорвав с её губ громкий стон. Её было хорошо до умопомрачения, хотелось ощутить его ещё глубже, там, где рождалось гнетущее чувство пустоты и жар, грозивший поглотить её всю без остатка, но вместе с тем ей было не менее мучительно стыдно за всё тут происходящее, за свою слабость, за непреодолимое желание отдаться ему прямо сейчас, за то, что позволяет столь откровенные и интимные ласки и самое главное — за то, что ей это нравилось. Всё происходящее совершенно не укладывалось в её голове, но тело желало продолжения. Казалось что пустота внутри неё растёт, становясь всё больше и больше и совсем скоро она просто сожрёт её саму, если её сейчас, сию же минуту не заполнить её. Нет, Сакура была не столь наивной, чтобы полагать, что сегодня ей удастся оказаться на вершине блаженства, но даже это уже не могло её остановить, она хотела продолжения. — Ита-а-ачи… Пожалуйста-а-а-а… — Что? Слова давались ему с трудом, словно язык забыл как это — складывать звуки в слова, а уж сложить слова в предложения и вовсе было чем-то совершенно невозможным, но уж очень хотелось чуть-чуть подразнить её. — Продолжай… Прошу… Не мучай меня. — Как… Скажешь. Он ещё раз судорожно вдохнул и навалился на неё всей тяжестью своего тела, раздвигая бёдра и пристраиваясь между ними. Он вошел так медленно, как только мог, чтобы не причинять слишком много боли, но девушка всё равно вцепилась пальцами в его плечи и до скрежета сжала зубы от боли, казалось, её разрывает изнутри, но теперь останавливаться уже точно было поздно и она, призвав на помощь всю свою выдержку, позволила ему погрузиться полностью. А потом он начал двигаться, сначала медленно, потом быстрее и глубже. Собственно, ей уже не было так уж больно, конечно, она продолжала ощущать дискомфорт, но это уже было вполне терпимо, а самое главное — той гнетущей пустоты больше не было, Итачи заполнил её всю. На лбу мужчины выступили капельки пота, руками он упирался в кровать, перенося часть веса на руки, словно боясь раздавить её. Сакура двинула бёдрами ему на встречу, повиновавшись какому-то необъяснимому внутреннему порыву, её движения были неловкими и не попадающими в такт с его фрикциями, но тут же глубоко внутри снова что-то шевельнулось, заставляя её двигаться ещё и ещё. А тем временем толчки стали сильнее и глубже, снова причиняя некоторую боль, впрочем совершенно не сравнимую с той, которая была в самом начале. Итачи вдруг напрягся и как-то очень резко обмяк, почти что упав на неё. Тут же Сакура ощутила на бедре что-то вязкое и горячее и по телу разлилась слабость и усталость. «Ты хотела узнать, какой он Учиха Итачи на самом деле, когда снимает все свои маски. Теперь ты это знаешь» — сказала она сама себе и утомлённо закрыла глаза.