Жизнь во тьме

Сакура проснулась от чьего-то лёгкого прикосновения, в памяти моментально промелькнули обстоятельства вчерашнего дня, точнее — вечера и последовавшей за ним ночи. Она вскочила и остатки сна моментально испарились, как будто их и не было. На кровати рядом с ней сидел Итачи, в отличие от неё, он уже успел натянуть на себя хотя бы часть одежды и теперь сидел в штанах и с голым торсом. Сейчас при свете дня, девушка могла воочию увидеть все многочисленные шрамы, покрывавшие его тело, хотя душевных шрамов у него явно было ещё больше. До неё медленно стало доходить, что в отличие от него, сама она в данный момент совершенно раздета. Первой реакцией было натянуть на себя край одеяла, пытаясь прикрыть свою наготу. — Как спала? Сакура подозрительно посмотрела на него, не издевается ли часом он над ней? Но судя по всему, он нисколько не издевался, а вполне искренне интересовался. — Хорошо, только это… Не выспалась. — Что же тебе помешало? — лукаво спросил он. — Да вот отвлекал кое-кто, — хмыкнула она в ответ. — Ну ты же сама этого хотела? Сакура улыбнулась, стянула валявшийся кучей на стуле плащ из чёрного шелка и накинула его на плечи. В голове у неё мелькнуло, что никто и никогда бы не смог даже подумать, что она когда-нибудь примерит плащ одного из Акацуки, пусть даже и не серьёзно. Наконец-то встала с кровати и пошла рыться в своих вещах в надежде найти таки хотя бы трусики для начала, а вообще не плохо бы и остальные детали своего гардероба отыскать. Итачи некоторое время молча за ней наблюдал, потом неожиданно тихо спросил: — Сакура, скажи честно, ты не жалеешь? — Нет, а почему это я должна жалеть? — Потому, что я — убийца и предатель, потому, что из-за меня Саске покинул Коноху, потому, что я — один из Акацуки в конце-концов. Да и много других причин тоже. — По этому поводу я тебе уже говорила, хоть ты и не желаешь говорить о том, что там произошло, но в официальную версию я тоже не верю. По поводу того, что Саске ушел из-за тебя, мне очень-очень жаль что невозможно передать ему то, что чувствуешь или чувствовал ты, может быть тогда он смог бы хоть чуть-чуть понять тебя. А на то, что ты из Акацуки мне глубоко наплевать. — Передать мою память и мои эмоции, говоришь? В общем-то есть такая техника, одна из самых сложных техник, применяемых носителями Мангекьё Шарингана. Я никогда не использовал её, но кто знает, может быть и я когда-то найду время её применить, но вот только не думаю, что от этого он начнёт лучше меня понимать. Сакура до сих пор одетая в одни только трусики, подошла к нему и молча уселась к нему на колени, всё ещё закутанная в его плащ. Мужчина с готовностью обнял хрупкое тельце и прильнул к нежной коже на шее, одной рукой стягивая плащ и мягко проводя кончиками пальцев вдоль позвоночника, заставляя девушку слегка прогнуться назад. — Видимо тебе вчера было не достаточно? — шепотом спросил он, очерчивая языком край уха и прикусывая мягкую мочку. — Мало, призналась она и настойчиво потёрлась об его пах, недвусмысленно намекая, что расстаться вот прямо сейчас у них видимо не получиться.

***

Только ближе к обеду Иошико, Кента и Мезеру смогли дождаться своего семпая. Сакура выглядела немного уставшей, но совершенно счастливой, она смеялась, шутила и даже накормила их всех обедом за свой счёт, извинившись за то, что с утра так безнадёжно проспала и они были вынужденны из-за этого пропустить завтрак. В общем Сакура-семпай, сегодня была какая-то не такая, как обычно. После обеда Сакура опять куда-то ушла и теперь уже вернулась только к трём часам по полудни. Постучала в комнату, где Иошико читала книгу, а парни тихонько по-доброму переругивались и резались в карты на щелбаны и судя по красному пятну на лбу у Кенты, сегодня в карты ему не особенно-то везло. — Ребята, собирайтесь. Наша подопечная прибудет сюда с минуты на минуту, у вас немного времени чтобы собраться. Я буду ждать вас на улице. Недовольно кряхтя, Кента и Иошико вылезли на улицу, Мезеру вышел практически сразу и теперь стоял рядом с Сакурой-семпаем и рассматривал что-то вдали. — Видите, вон там едет длинный обоз? ( Сакура показала в сторону горизонта, где как раз показалась цепочка повозок с запряженными в них волами) Это как раз её и везут. Когда через полчаса медлительные животные наконец-то провозили обоз мимо самой гостиницы, то к нему подошли четыре человеческие фигуры и тут же смешались с толпой слуг и погонщиков волов и прочей челяди, сопровождающей юную химе к её будущему мужу. Всё это не укрылось от внимательного взгляда темноволосого мужчины, закутанного в чёрный плащ с алыми облаками. Он сидел на крыше соседнего здания и разглядывал окрестности с видом заправского философа, размышлявшего о скоротечности этой жизни. Итачи, а это был именно он, сегодня уже выслушал гневную тираду в исполнении Кисаме на тему, что он не хороший друг и напарник, раз позволяет себе подобные выходки, и что раз уж он попёрся к местным девицам лёгкого поведения, то мог бы и своего друга, то есть собственно самого Кисаме, позвать с собой, ему ведь прекрасно известно, что Кисаме давным-давно не был в женском обществе, а Конан за женщину можно и не считать, она дальше своего обожаемого Пейна ничего и никого не видит. Итачи резонно возразил, что во-первых он не претендовал на звание лучшего друга для человекорыбы, а во-вторых всю ночь провёл в местном баре за бутылочкой-другой саке и потому сейчас предпочёл бы побыть немного в одиночестве, по крайней мере до тех пор, пока у него не перестанет раскалываться голова. Кисаме что-то там ещё продолжал возмущаться, но Учиха не стал слушать его стенания, а просто молча вышел из комнаты и с тех пор сидел тут, на покатой городской крыше и наблюдал за одной розововолосой девушкой и тремя ребятами рядом с ней. Через город проходил обоз, может это были торговцы зерном или шелком, или ещё чем-нибудь, а может это какой-то местный федал средней руки ехал по делам, но Сакура и её ребята присоединились к нему и пошли вслед за ним. Всё ясно, подумал про себя Итачи, мода нанимать шиноби вместо профессиональных стражников актуальна до сих пор. Все пытаются экономить, и вместо трёх десятков неповоротливых стражников в тяжелых доспехах, предпочитают нанять трёх-четырёх шиноби. И по оплате это выходит куда как выгоднее, и по результатам по крайней мере ничуть не хуже, чем те же три десятка мужиков, полгода назад впервые взявшие в руки катану. Значит это и есть её задание. Он продолжал следить взглядом за удаляющимся обозом. В груди привычно закололо и на него накатил очередной приступ слабости, что впрочем было вполне ожидаемо после столь бурной ночи. Его время стремительно утекало и ничего было не в силах его остановить, но всё же эта самая последняя его нечаянная радость отныне была и его горечью, и его утешением. Горечью, потому что от мысли, что ему уже не быть с ней больше, не вдохнуть запах её волос, не слушать её торопливое и сбивчивое дыхание, её тихие стоны, как тот, что он услышал сегодня утром. Утешением, потому что всё таки она была в его жизни и эти воспоминания никто не в силах у него отнять. Солнце нагрело крышу, а Итачи почти что знобило, если раньше приступы лихорадки проходили за несколько за несколько дней и не возобновлялись иногда по несколько месяцев, то теперь лихорадка практически ни на минуту не покидала его, ему то было холодно и он начинал кутаться в плащ, то наоборот становилось невыносимо душно. Он и на горячий источник-то вчера пошел что бы хоть попытаться на время отогреться. Кто же знал, что всю эту ночь напролёт его буде согревать одна и до невозможности красивая, молодая куноичи. — Эй, Учиха, ты долго ещё собираешься загорать тут? Ну конечно, вездесущий Кисаме отыскал его и тут, хотя он собственно говоря и не ставил себе целью скрыться от него. — Садись рядом, тоже позагораешь, а то посмотри на себя ты же бледный аж до синевы. — Очень смешно. Ха-ха, — мрачно ответил мужчина, — я нашел нашего пятихвостого. Пойдём-ка уже делом будем заниматься. — Пойдём, — безэмоционально отозвался Итачи. — Знаешь, тебе вредно пить, в следующий раз вместо того, чтобы киснуть в пивной и нагружаться гадким пойлом, которое местные жители называют гордым именем "саке", позови меня, я устрою тебе чудную экскурсию в местный бордель. Там есть конечно местные блудные овечки, но есть такие девочки, что сам удивляюсь, где они их берут. Хоть развеешься немного.

***

Уже второй день обоз шел вперёд, увозя восемнадцатилетнюю химе рода Хануро всё дальше от дома. Сегодня с самого утра зарядил долгий и нудный дождь, будущая невеста сидела хмурая и угрюмая, ей было одиноко и страшно, служанки, вышколенные её суровой матерью, даже слова сказать ей не смели, не то что поговорить ил утешить. А ей сейчас так нужна была хоть чья-то поддержка. — Эй, Миюки, позови ко мне ту куноичи, да не девчонку малолетнюю, а их главную. — Слушаюсь, химе. Служанка молчаливой тенью скользнула в самый хвост обоза, туда, где шла Сакура. — Сакура-сан, простите меня пожалуйста, что посмела отвлечь вас, но химе зовёт вас к себе. — Да? Сейчас я к ней подойду, — и уже поворачиваясь к шедшим рядом с ней Иошико и Кенте, — ребята, смотрите тут в оба. Чуть что не так - не самовольничайте, зовите меня. — Хорошо, семпай, мы будем предельно внимательными и осторожными, — ответила Иошико, девчонка была одной из дальних родственниц Хинаты и тоже носила фамилию Хьюга. Как и все остальные представители этого клана, она была обладательницей бъякугана и Сакура в полной мере могла положиться на неё и её способности. Она быстрым шагом нагнала самую богато изукрашенную повозку с резным бортами шелковыми занавесками на окне, легко впрыгнула в крытый воз, в котором со всеми возможными в походных условиях, первый и вполне возможно единственный раз в своей жизни путешествовала химе. — Вы звали меня, госпожа? Химе была молоденькой и худощавой девушкой с острыми локтям и почти наверняка такими же коленками, под одеждой не особенно то это было видно, а Сакура не слишком-то и рассматривала. Миловидное лицо было усыпано россыпью веснушек и обрамлено медно-рыжими волосами, если бы не привычно-застывшее на нём выражение надменности и недовольства, она вполне могла бы сойти за хорошенькую. — Посиди немного тут со мной. Сейчас из голоса молодой девушки враз исчезли куда-то и надменности, и высокомерие, остались только испуг и одиночество. Сакура взглянула на неё, конечно она понимала её, девушка была почти что её ровесница, но в отличи от Сакуры, её растили как оранжерейный цветок, прихотливый и слабый, а теперь в угоду отцу она была вынуждена покинуть дом и куда-то ехать, оторванная от своей семьи, испуганная и потерянная. — Конечно, давайте я посижу с вами. — Сакура, а у тебя есть парень? Ну то есть - любимый человек? Она на минуту задумалась, в памяти возник образ Итачи Учихи, а губы против воли расползлись в лёгкой улыбке. — Есть. Не то чтобы парень, а вот любимый человек это да. — Это хорошо! А он знает, что ты его любишь? Сакура усмехнулась: — Конечно я ему не говорила на прямую, но я думаю, что он догадывается. — В доме отца был один молодой человек, младший брат советника моего отца, он мне очень нравился, он красивый парень, за ним половина наших девушек ухлёстывала. — А он знал, что нравится вам? — Нет конечно! Что ты? Разве я бы посмела? Харуно тяжело вздохнула, ей всего девятнадцать, а она даже не может позволить себе любить того, кого жаждет душа, химе на год моложе её, а она не то что любить, даже симпатию свою выразить не может. Всё таки жизнь штука сложная и жестокая, как бы ты не старалась, а она всё равно сама всё расставит по своим местам так, как хочет, совершенно не считаясь с мнением людей. Девушки посмотрели друг на друга и удручённо замолчали.