Жизнь во тьме

Мы шли домой с чужой неведомой войны, А за спиной лишь чувство страха и вины. И ждали нас не слёзы праведной жены, Нас ждали тюрьмы и сумы, Но таковы три измерения войны. (П. Кашин) Продолжать жить совершенно не хотелось. Казалось, что мир враз утратил все свои краски, солнце уже не светило, а только раздражало глаза, не грело, а только обжигало кожу. Небо было тусклым, а трава из зелёной вдруг стала какой-то пыльной и пожухлой. Сакура не рыдала ночами напролёт в свою подушку, не носила траурных одежд и не пыталась демонстративно резать вены, показывая всем и каждому своё горе. Да и кому она могла бы его показать? Если это горе само по себе уже было чем-то неправильным и предосудительным, чем-то почти что дурным. Порой ей казалось, что она просто перестала жить, её жизнь осталась там же, где оборвалась жизнь общепризнанного преступника, с которым её на лишь на какое-то время свела столкнула изменчивая судьба. Отныне Сакура не жила, а существовала. Она просыпалась рано утром, иногда умывалась, иногда забывала и об этом, шла в госпиталь. Конечно, к сложным пациентам её сейчас не допускали и вообще ни к каким пациентам не допускали, она занималась сроками годности лекарств, раскладывала по картам результаты анализов или делала другую чисто механическую работу, от ошибки в которой точно ничья жизнь не зависела. Вечером она возвращалась домой и сразу шла спать. Если матери удавалось запихнуть в неё хоть щепотку риса на ужин, то это уже можно было считать большой удачей. Иногда днём Ино умудрялась скормить ей какой-нибудь бутерброд и чашку кофе. Сама же Сакура ничего не хотела, разве что — спать. Вот спать она теперь действительно хотела практически всё время. Она рано ложилась в постель вечером, с трудом вставала утром и всё равно умудрялась задремать днём на работе, прямо за своим рабочим столом. Все окружающие, будучи совершенно уверенными, что её состояние вызвано отказом Саске вернуться в Коноху, жалели её и сочувствовали. Никому, включая Цунаде, Ино и Наруто, и в голову не приходило, в чём истинная причина. Долго так продолжаться не могло. Сакура сидела за рабочим столом и перебирала какие-то бумажки. В желудке плавали чашка сладкого кофе и бутерброд, заботливо скормленные ей руками Ино, в голове было пусто, как в заброшенном доме. Руки автоматически перебирали стопки старых крат, откладывая в сторону те, где пострадавших шиноби пришлось госпитализировать. Видимо, кому-то в голову пришла идея посчитать статистику. То ли Цунаде-сама решила посчитать достаточно ли мест в отделении, то ли просто срочно надо было чем-то занять Сакуру, вот кто-то и придумал для неё работу. Ей в сущности было всё равно. Внезапно к горлу подкатил ком, Сакура вскочила и побежала к туалету, едва не сбив с ног в коридоре Ино. Её рвало, это было странно, но её, в общем-то, и не тошнило, у неё не болел живот и вообще она нормально себя чувствовала, нисколько не лучше и не хуже, чем в другие дни. Уже через две минуты, ей стало значительно легче, как будь-то ничего и не было, видимо, бутерброд, съеденный полчаса назад, впрок ей не пошел. Сакура умылась и уже собиралась было выходить, как столкнулась со стоящей за её спиной Ино, вид у той был озабоченный и расстроенный. — Ты как? — Не беспокойся, мне уже значительно лучше. Наверное, это гастрит. Меня даже и не тошнит. — Конечно, если есть раз в два дня, то там не только гастрит, но и язва будет. Лишь бы не беременность. — нервно усмехнулась Ино. — Может, тебе домой пойти? Отлежишься себе спокойно. — Да нормально я себя чувствую. Яманака с подозрением посмотрела на подругу, но та действительно точно так же как и в последние две недели, то есть бледная, с осунувшимся лицом и тёмными кругами под глазами и худая. Как только ветер на улице не сдувает? Вот и пойми — хорошо она себя чувствует или нет. До конца рабочего дня Сакура была ещё более задумчивой, чем обычно. Она дважды умудрилась потерять ручку, причём в первый раз ручка была у неё в кармане, а во второй раз лежала на столе прямо перед ней; в коридоре она не заметила Шизуне-сан и для полного счастья перепутала время окончания рабочего дня и просидела на работе на час дольше, пока к ней не подошла дежурная медсестра и робко не поинтересовалась, что она, собственно, тут всё ещё делает. Впервые за последнее время в голове её что-то волновало, да не просто волновало, её буквально трясло. В голове раненой птицей билась мысль «Беременность! Как же так получилось? Почему она не подумала об этом сама?», ведь действительно тогда вся её сонливость, потеря аппетита, сегодняшняя рвота укладывались в одну стройную картину. С одной стороны это ЕГО ребёнок, а с другой стороны как она сможет объяснить его появление на свет? И ладно бы, сам факт рождения ребенка, все вокруг достаточно разумны, чтобы знать, откуда берутся дети и достаточно тактичны, чтобы не спрашивать, где ходит отец ребёнка, но всё же это ребёнок Итачи Учихи и рано или поздно у него пробудится Шаринган, а вот это уже очень и очень серьёзная проблема. Кстати, вот интересно в каком возрасте он вообще впервые проявляется? И что она будет тогда говорить? Случайным совпадением это уж точно невозможно назвать и тогда ей грозит допрос, а вполне возможно, что и не только допрос, слишком много она успела наворотить. По пути от госпиталя, до дома, конечно, вполне можно было забежать в аптеку и купить самый банальный тест на беременность, но почему-то идти туда она не захотела, вместо этого она ушла почти что в другой конец скрытой деревни и купила тест там. Хотя, какая в сущности разница? Что тут её бы узнали, что там. Дома, изучив инструкцию, вложенную в коробочку, она со вздохом отложила её в сторонку, по всему выходило, что вопрос из категории «быть или не быть» будет терзать её ещё по крайней мере до утра. Зато депрессия немного ослабила свои когти и к ней вновь начало возвращаться ощущение жизни, вместе со всеми её тревогами и печалями. К удивлению и радости родителей, сегодня Сакура сама вышла на ужин вместе с ними и даже немного поела, правда, потом снова ушла к себе в комнату и не выходила оттуда уже до самой ночи. Из её комнаты раздавались методичные и однообразные шаги, словно она бродила из угла в угол, не находя себе места. Так оно на самом деле и было. Ещё не дожидаясь теста, она уже абсолютно точно знала, что именно она там увидит. А ещё она знала, что в лепёшку разобьётся, но никому не даст даже пальцем тронуть этого ребёнка. Решение созрело само собой, может быть, оно и было, мягко говоря, бредовым, но пока что другого у неё вообще не было: она спокойно выносит и родит этого ребёнка и до появления у него Шарингана, вполне сможет оставаться здесь, видимо, потом ей всё-таки придётся забрать ребёнка и уходить прочь из Конохи, но так у неё по крайней мере будет время, чтобы подготовить этот мини-побег, да и малыш или малышка (лишь бы не двое в раз, это было бы слишком даже для неё) к тому времени хоть немного подрастет. Жалко, конечно. Тут вся её жизнь и надо признаться, жизни без этой деревни и её жителей она даже и не представляла. Как только она приняла решение, она тут же успокоилась и легла спать, хотя она сама сильно сомневалась, что ей сегодня удастся уснуть, но буквально провалилась в сон, едва донеся голову до подушки. Мозг, измученный сначала горем и депрессией, а теперь враз нахлынувшими переживаниями, желал отдохнуть.

***

4 месяца спустя Сакура сидела на скамеечке в тени под ветвями огромной раскидистой груши. От жары её неслабо мутило, а тут было хоть чуть-чуть покомфортнее. — Привет! — окликнула её Ино. — И тебе привет! — Ты уже слышала новость? — Какую? Я же сейчас временно выпала из жизни деревни на год-другой по вполне понятным причинам, — Сакура многозначительно покосилась на свой едва обозначившийся живот, — вообще никаких новостей не знаю. — Саске Учиха получил разрешение вернуться в Коноху. Оказывается, он ещё три месяца назад подал прошение Цунаде-сама. Говорят, она даже сама лично встречалась и разговаривала с ним, прежде чем дала своё согласие на его возвращение, особенно после таинственной гибели Шимура Данзо. Говорят, он имел непосредственное отношение к гибели клана Учиха, а последний из Учиха — к его гибели. Ино внимательно следила за выражением лица подруги, но та отреагировала примерно так же, как если бы Ино сказала ей, что на центральной улице Конохи решено выложить булыжную мостовую, то есть — никак. — Тебе, что совсем неинтересно это? — А тебе? — Ну… В общем-то я рада, что он вернётся, — лицо Ино приобрело черты глубокой задумчивости. — И что ты сделаешь? Бросишь Сая и помчишься к нему? — Нет, конечно! Он мне когда-то нравился… — Вот именно, это было когда-то. Прошло слишком много времени, даже для меня. Ино молча села рядом с подругой, откинулась на спинку скамейки и принялась разглядывать бегущие по небу облака на манер Шикамару. Ей всегда было интересно, чего такого он там находит, что пытается разглядеть? Но, видимо, для того, чтобы это понять, надо было родиться самим Шикамару, она там так ничего и не увидела. В общем-то, подруга была права, невозможно вернуться в прошлое, прошло время — они изменились, изменилась Коноха, да и весь мир, в котором они жили, тоже изменился. Понимал ли это Саске, когда принимал решение вернуться сюда? Понимал ли он, что той Конохи, которую он когда-то знал, больше нет? Хотя вобще-то Ино считала, что её подруга каким-то образом забеременела именно от него, но так ни разу и не решилась спросить её об этом, посчитав, что если Сакура захочет, то обязательно расскажет обо всё сама. Сакура, видимо, рассказывать не собиралась. Но если судить по её реакции, это было совершенно не так, ну и кто же тогда спрашивается отец её ребенка, если не Саске? — Пойдём, прогуляемся немного, что ли. Или ты собираешься и дальше сидеть тут, глядя в небеса? — Нет, конечно, просто я задумалась немного. — Ты и вдруг задумалась? Уж не от Шикамару ли ты заразилась? — подколола подругу Сакура, Ино в ответ только усмехнулась. — Ладно, вставай и пойдём, пройдёмся по мосту. Там рядом с рекой не так жарко, тебе немного полегче будет. Подруги шли никуда не торопясь, разговаривая по пути обо всём на свете понемногу, они обсуждали заявление Наруто и Хинаты об их решении сыграть через год свадьбу, отказ Куренаи-сан возвращаться работать наставником, новые методы лечения ожогов, обновление меню в раменной Ичираку и ещё много вещей, не имевших никакого значения лично для них. Рядом с ними остановился молодой человек в чёрном плаще. Длинные чёрные волосы закрывали половину его лица. Девушки, увлечённые беседой, и внимания бы не обратили на него, если бы только он не заговорил с ними первым: — Здравствуйте, Сакура, Ино. Давно мы с вами не виделись. — А, Саске-кун, здравствуй. Ино сначала автоматически ответила и только потом осознала, что перед ней действительно стоит Учиха Саске. — Здравствуй. Сакура поёжилась под его внимательным взглядом, устремлённым на её живот, едва выделявшийся под одеждой.