to be first, to be best

— Ива-чан, видел новый трейлер? — спрашивает Ойкава, пока Хаджиме ищет свой студенческий ID. Он ведь оставил его на столе, разве нет? Ему нужно быть в классе через пятнадцать минут, а он все еще не там. — Что? — переспрашивает он, поднимая подушки с дивана и находя там сто иен монетками, но всё ещё никакого ID. — Ты о чём? — Трейлер «Галактического аса», — уточняет парень. — Новый трейлер вышел вчера вечером. Видел? — Когда бы я успел? — отвечает Иваизуми, поднимая с пола гостиной бумаги, которые он оставил там вчера. Здесь тоже нет. — Я был на учёбе или с тобой, так что когда это ты его посмотрел? — Сегодня утром. Мы ведь идём на него в этот четверг на премьеру, да? — он хватает Хаджиме за край куртки, удерживая его на месте. — Конечно, — выдыхает он. — Мы ведь всегда так делаем, — он улыбается другу через плечо. — Ты не переставал болтать об этом фильме с того момента, как мы месяц назад впервые увидели тот трейлер, Ойкава. Тоору усмехается ему в ответ, протягивая ему ID свободной рукой, удерживая его перед лицом друга. Хаджиме фокусирует взгляд на имени на карточке. Это его ID. Он выхватывает его из рук Ойкавы. — Где я?.. — В ванной. Ты всё время разбрасываешь свои вещи, Ива-чан. Как хорошо, что у тебя есть я, чтобы находить их для тебя, верно? — Ага, — отвечает Хаджиме, когда паника после суматошных поисков начала отходить. — Спасибо, наверное. — Какие манеры, прямо джентльмен, — хмыкает Ойкава. — Ива-чан, неудивительно, что ты полный профан с девушками. — И у кого из нас двоих есть девушка? — говорит Хаджиме. Глаза Тоору вспыхивают, улыбка на мгновение слегка слабеет, но потом его губы растягиваются в широкой ухмылке. — Я слишком ценный подарок лишь для одной девушки, — Ойкава показывает знак «мира». Хаджиме смеётся, протягивая руку вперед, и убирает в сторону волосы Ойкавы, слегка сжав их. — Спасибо за то, что нашёл мой ID, о величайший и ценнейший подарок для женщин, — затем он кладёт руку на щёку Тоору. Ойкава в ответ обхватывает его запястье. — Не опаздывай, Ива-чан, — говорит он, отодвигая руку Иваизуми от своего лица. — Десять минут. — Чёрт, — произносит Хаджиме, после чего второпях вываливается из квартиры. В этот день он обедает с Маюми. Сегодняшнее бенто выглядит, как волейбольная площадка, с полом в виде риса и разграничениями из лососевой икры. — Кто-то очень голоден, — замечает она. — Не позавтракал? — Не мог найти ID. Ойкава нашёл его, так что я успел вовремя. — Очень мило с его стороны, хорошо, что ты не опоздал. — Я бы вообще не опаздывал, не заставь он меня смотреть шесть эпизодов «Реальных НЛО» прошлым вечером, — отмечает Иваизуми. — Он всё время забывает, что я не сова, как он.  — Тебе нужно говорить ему «нет», если ты не хочешь, чтобы он пользовался тобой, — хмурится девушка. — Он не пользуется, он просто увлекается всем подряд. В этом весь он. Конечно, он в этом иногда очень эгоистичен, но… — Иваизуми слегка улыбается самому себе. Для него кажется милым то, насколько искренне Тоору иногда чем-то увлекается. — Да и во всяком случае, мне нравятся «Реальные НЛО». Лучше, чем то предыдущее шоу, которое он пересматривал, про дома с приведениями. — Не сомневаюсь, — тихо отвечает Маюми, глядя вниз на стол и постукивая ногтями по поверхности, но спустя секунду вдруг поднимает глаза с энтузиазмом во взгляде. — О, убедись, что хорошо поспишь ночью в среду, Хаджиме! — А что? — спрашивает он, вытирая губы от риса. — У меня для тебя сюрприз, — говорит она. — Помнишь, я говорила тебе, что «Соколы» будут играть у нас в апреле? Игра будет в этот четверг, против «Золотых Орлов», — Маюми светится, как бывает всегда, когда она говорит о бейсболе. — У меня билеты для нас! — В этот четверг? То есть через три дня? — Именно. Я знаю, что поздно говорю, но не думала, что у сестры действительно получится достать эти билеты. — А, — коротко произносит Хаджиме, пытаясь подобрать слова. — Вообще, я занят в этот четверг, Маюми. Будет премьера «Галактического аса» или как там его, так что Ойкава и я- Маюми сужает глаза. — Эти билеты на игру вживую, Хаджиме, моей любимой бейсбольной команды. А фильм можно пойти посмотреть и в пятницу. Наверное, нормальный человек мог бы, но Тоору помешанный фрик, который проводит слишком много времени онлайн, чтобы позволить себе смотреть фильм спустя 24 часа после премьеры. Хаджиме практически не использует интернет, но к помешанности друга избегать спойлеров давно привык. Ведь… Иваизуми прикрывает глаза и потирает виски. — Ну… — Ты встречаешься со мной, а не с Ойкавой, — внезапно говорит Маюми. — Ты ведь это знаешь? — Как бы, конечно? — Хаджиме совершенно не понимает, к чему это, но Кавасаки смотрит на него так серьёзно, что он сглатывает и кивает. — Почему бы я вообще встречался с Ойкавой? Игра — хорошая идея, Маюми. Скажу Ойкаве, что фильм переносится на пятницу. Иваизуми не думает об этом весь день, пока не встречается с Тоору вечером. Тренировку в этот день отменили, так что Хаджиме посещал дополнительные занятия по классу экономики. Ойкава ждет его с уже готовым ужином и с закинутыми на кухонный стол рядом с открытым контейнером гёза ногами. — Моя же очередь готовить ужин, — говорит Хаджиме, когда Ойкава потирает шею. — Я лучший сосед по комнате в мире, если честно, — отвечает Ойкава, но Иваиузми умеет читать между строк. Ты, кажется, был очень занят, поэтому я решил помочь, — вот что на самом деле Ойкава имеет в виду, но вслух он такого ни за что не скажет. Тёплое чувство привязанности загорается где-то в животе Хаджиме, когда он понимает, что еда взята из его любимого места в городе. Ощущение подкатывает к горлу, угрожая задушить его. Даже когда Тоору ведёт себя так мило, у Иваизуми из-за этого несварение. — Что с лицом? Более недовольное, чем обычно. — Эм, — начинает Хаджиме, усаживаясь напротив Ойкавы за стол, вынимая палочки для еды из упаковки, и хмурится, протыкая ими редиску, — так вышло, что я не смогу пойти с тобой в четверг, — он поворачивает одну из своих палочек и тыкает в ноги Ойкавы обратной стороной, чтобы столкнуть их со стола. — Чего? — Тоору, только что закончивший составлять смайлики из своей еды, выпрямляется. — Но мы должны пойти именно в день премьеры. Мы ведь всегда… — он опускает взгляд, прерывая собственный поток мыслей. — Маюми достала билеты на бейсбольную игру, — беспомощно произносит Иваизуми. — На четверг. И я собираюсь идти туда. — О, — Ойкава протыкает левый глаз своего смайлика палочкой. Он поднимает взгляд на Хаджиме, и последний ждёт холодное замечание, но Тоору просто вновь опускает взгляд. — Уверен, легко найду тебе замену. — Можем пойти в пятницу, — быстро говорит Хаджиме. — Всего на один день позже не будет такой уж проблемой, разве нет? — К тому моменту уже будет куча спойлеров, — произносит Тоору, глядя на друга так, будто он сказал что-то невообразимо ужасное, а не обычное предложение подождать всего ещё одни сутки. — Ты ведь знаешь это. И ты знаешь, как долго я ждал, чтобы посмотреть этот фильм? Я не позволю кому-то заспойлерить мне его. Хаджиме облизывает уголок рта. Ойкава действительно долго ждал этот фильм. Он начал говорить о нём ещё с начала марта, вымогая обещания с Иваизуми, что тот обязательно пойдёт с ним в вечер премьеры. И Хаджиме легко соглашался тогда, согласился и сегодня утром, но… — Маюми не сможет изменить даты на игру, — грубо говорит он. — И это её любимая команда. Прости, Ойкава. Тоору отмахивается от него рукой, глядя куда угодно, но только не на друга. — У меня полно людей, которые захотят пойти со мной в кино, Ива-чан, — говорит он, словно ему совершенно всё равно. Но Иваиузми видит, что плечи парня напряжены, как и его челюсть, в упрямом нежелании признавать, что он расстроен. — Может быть, Рейко-чан пойдет. — Рейко? — Хаджиме нечасто слышал имена компаньонов, пассий и прочих лиц от Тоору. Обычно это просто «та восхитительная второгодка» или «та аспиранточка, которую я очаровал своим восхитительным лицом», а также «моя будущая протеже» и так далее. Рейко, похоже, оказалась достаточно важна, чтобы было упомянуто её имя, и Хаджиме берёт домбури, ожидая ответа. — Да, моя героиня, Рейко-чан, — отвечает он, откусывая кусочек от курицы, всё ещё не глядя на Иваизуми. — Героиня… ты ведь не о той пожарнице говоришь? — О ней самой. Она замечательная собеседница. В отличие от некоторых. — Если ты думаешь, что ты хороший собеседник, то ты явно обо что-то стукнулся. Поэтому я не доверяю твоему мнению. — И всё же. Всё нормально, если… ты пойдёшь на бейсбол или куда там. Тебе не обязательно смотреть со мной этот фильм, если ты не хочешь. Последнюю фразу он добавляет с раздражённостью, Хаджиме отлично слышит это. Но дело в том, что он хочет сходить с ним в кино. Он любит то, как светится лицо Ойкавы во время кино, как он поднимает свои длинные ноги к груди, словно ребёнок, и рассыпает попкорн, когда смеется над испугавшимся чего-то в фильме Иваизуми. Хаджиме всегда отвечает ему злобным взглядом, но в конце концов Тоору прижимает ногу к ноге друга, чтобы напомнить, что он не один и бояться нечего, и Хаджиме прижимается в ответ ближе, чтобы его тихие вскрики от неожиданности перекрывали громкие вопли Ойкавы. — Ты же знаешь, что я люблю смотреть с тобой фильмы, — говорит Иваизуми, защищаясь. — Это просто один раз, Ойкава. — Нет, — ответил сеттер, глядя прямо на друга. — Это просто первый раз. Хаджиме открывает было рот, чтобы запротестовать, но Тоору вдруг широко улыбается. — Всё нормально, Ива-чан! Не переживай. А то у тебя появятся морщины, как у Савамуры. — У Савамуры нет морщин, — произносит Хаджиме, позволяя ему изменить тему разговора. Однако дискомфорт продолжает давить на желудок. — У него есть что-то вроде преморщинок… скорее всего, из-за того, что ему приходилось терпеть Тобио-чана и остальных подопечных, — он кивает своему же утверждению. — Тебя я терплю и того больше, — фыркает Иваизуми. — Уже, наверное, язвами обзавелся. — Моя удивительность для некоторых может быть слишком тяжёлой, — говорит он, со счастливым выражение лица. — Как хорошо, что ты достаточно выносливый, мм, Ива-чан? Он не вспоминает о фильме в течение всей недели. Словно бы специально обходит это стороной, и Хаджиме не совсем уверен, стоит ли им ещё поговорить об этом. У Ойкавы с утра четверга уже есть занятия, так что он уходит раньше, даже не разбудив Хаджиме. Иваизуми всё же просыпается, пока Тоору в душе, обнимает его подушку, глядя на кровать по ту сторону комнаты, которую никто так и не использовал. Они встречаются на станции, и Маюми, одетая в майку и бейсболку с логотипом «Соколов», протягивает ему барабанные палочки. Хаджиме стукает их друг о друга, улыбнувшись. Её волнение практически можно ощутить, и Иваизуми вновь поражается тому, как сильно она напоминает ему кого-то. Они смеются и рассказывают друг другу анекдоты по пути на стадион; Кавасаки держится за ремень его рюкзака, когда они выходят из поезда. Она прижимается к нему, сбивчиво рассказывая об игроках этой команды, и Хаджиме почти смеётся над ней. Потому что, будь это волейбол, он делал бы так же. Но даже несмотря на то, что ему вполне весело, он не прекращает проверять свой телефон. За всё время Хаджиме только однажды пропустил их традиционный поход в кино на «инопланетный» фильм в день премьеры. Он тогда заболел, да так сильно, что его мать запретила Ойкаве зайти в гости, потому что у Иваизуми была ужасно высокая температура и его лихорадило. Его мама позвонила Тоору, чтобы сказать, что Хаджиме не придёт. А Ойкава посылал ему сообщения, комментируя фильм и, скорее всего, раздражая всех в кинотеатре, так что Хаджиме почувствовал себя лучше, зная, что Тоору помнит про него и хотел бы, чтобы он был с ним. Он не знает, почему он ждёт сообщение от Ойкавы сейчас, когда Иваизуми не болен, когда он сам выбрал заняться чем-то другим, но всё равно не может себя остановить. — Ойкава сильно разозлился на тебя, когда ты сказал, что пойдёшь со мной? — спрашивает Маюми очень внезапно, посреди игры, и Иваизуми отрывает взгляд от телефона. — Разозлился?.. Нет, — Хаджиме слегка качнул головой. — Он… не обрадовался, но не злился. Он правда хотел посмотреть этот фильм вместе, — парень проводит рукой по лицу. — Мы просто всегда так делаем. — Разве у него нет ещё друзей, с кем можно пойти? — Есть. И, думаю, с одним из них он и пошёл сегодня, но… у него не так много хороших друзей. У Ойкавы были проблемы в общении с другими, когда мы были детьми. Даже сейчас у него есть талант держать всех на расстоянии вытянутой руки. Да, у него есть ещё друзья, но они всё равно не знают его так, как я. Они, например, не смогут различить, когда он притворяется, а когда искренен, — ас хмурится. — Он очень добрый, на самом деле, и очень преданный, но он не любит, чтобы люди знали это о нём. — Почему нет? Ему стоит завести друзей побольше, тогда ему не придётся слишком полагаться на тебя. — Он не слишком полагается на меня, — практически огрызается Хаджиме, но тут же мягко улыбается, чтобы скрыть свой тон. — Ничего плохого в том, чтобы иметь лучшего друга. — Ты постоянно смотришь в свой телефон, — говорит Кавасаки, глядя на поле. — Словно бы ты предпочёл сейчас находиться с ним, а не со мной. Хаджиме сжимает руки на коленях. Правда в том, что, вполне вероятно, он так и думает, но он чувствует себя ужасно из-за этого. Но, да, Маюми замечательная, и ему нравится проводить с ней время… просмотр фильмов в день премьеры с Ойкавой — одна из его любимых вещей. Как бы то ни было, Маюми его девушка, так что Иваизуми убирает телефон в карман. Затем поднимает её руку — очень-очень маленькую руку — и переплетает их пальцы, а другой рукой поправляет её бейсболку. — Мы отстаем всего на два рана*. Так что наши ещё могут догнать. Выражение лица Маюми смягчается, и они улыбаются друг другу. Когда он возвращается домой уставший, с кепкой «Соколов» на голове, он ожидает найти Тоору свернувшимся на диване за просмотром «Реальных НЛО». Вместо этого квартира пустая и тёмная. Фильм точно должен был закончиться несколько часов назад, думает Хаджиме, плюхаясь в кресло, не зная, что делать. Он включает телевизор и засыпает под какой-то сериал, проснувшись только от звука открывающейся двери. Конечно же, это Ойкава; его рука обнимает симпатичную женщину с яркой розовой помадой на губах и длинными чёрными волосами. Он тяжело нависает над ней, а она в свою очередь смеётся над чем-то, что он, видимо, сказал до того, как открыл дверь. — Ты здесь, — безэмоционально говорит Ойкава, и Иваизуми хмурится в ответ. — Я тут живу, — напоминает Иваизуми. — А ты пьян? — Оу, Ива-чан, неужели волнуешься обо мне? — мурчит Ойкава и наклоняется вперёд, перетягивая за собой женщину. Хаджиме резко подходит ближе, практически ловя Тоору, и обвивает руки вокруг него, чтобы удержать. От запаха ликёра Иваизуми резко становится не по себе. — Хорошо. — Хорошо, что я волновался? Ты придурок, — он слегка поглаживает Ойкаву по спине. — У тебя завтра будет ужасное похмелье, Мусорокава. — Ну, раз уж я доставила тебя к твоему Ива-чану, Тоору, я пойду домой, — женщина поправляет свою куртку, откидывая волосы за плечо. Она потрясающая. Как раз того типа старшеньких, на которых Ойкава готов тратить своё время, с этим её идеальным маникюром и уверенной улыбкой. — Спасибо за кино, Рейко, — невнятно бормочет сеттер в плечо Хаджиме, но женщина — Рейко — смеется, и Иваизуми совершенно не нравится, как непринуждённо она хлопает парня по плечу, словно уже давно привыкла прикасаться к нему. Это глупости, но сейчас Ойкава ничего не соображает, поэтому Хаджиме просто… беспокоится. — Позвоню тебе в следующую пятницу, в эту ты свободна от меня. Хаджиме моргает, когда Рейко согласно мычит в ответ. — Конечно, Тоору, — мягко произносит она и выходит из квартиры, закрывая за собой дверь и оставляя всё ещё обутого Ойкаву посреди коридора на попечение Хаджиме. — И что мне с тобой делать? — спрашивает Иваизуми больше самого себя, чем Тоору. Но Ойкава, используя обе руки, крепко сжимает футболку парня и держит его, словно бы Хаджиме пытается отойти. Но он даже не думал об этом. — Не люби кого-то больше, чем меня, — тихо произносит Ойкава. Вроде именно это он говорит, Хаджиме сложно расслышать его, так как язык у него явно заплетается, а звуки приглушает ещё и шея Хаджиме, в которую он уткнулся. Каждый его выдох обжигает кожу. — Ты такой придурок, — медленно отвечает Иваизуми. Они стоят так, пока Ойкава не начинает стоя засыпать, а затем Хаджиме провожает его до комнаты, опускает на кровать и снимает обувь. Несмотря на то, что они одеты, он накрывает их обоих одеялом, и Тоору тут же тянется к нему с закрытыми глазами. — Подвинься ближе, ты вечно мёрзнешь, а я тёплый, — произносит он. — Ладно, — Хаджиме пододвигается; он такой уставший, что засыпает практически сразу, чувствуя на своем лице пропитанное алкоголем дыхание друга и его колено, которое он поместил между обеих ног Иваизуми, чтобы прижаться крепче. . Они всегда занимаются стиркой по утрам в субботу. У них есть стиралка под раковиной, но сушилки нет, так что вещи приходится развешивать по всему дому, а так как стало теплее на улице, то можно уже и маленьким балконом начать пользоваться. Они свели это занятие к обычной рутине, но, конечно же, с Ойкавой даже такие простые вещи могут пойти наперекосяк. Вот почему Хаджиме стаскивает с себя мыльные и мокрые брюки и футболку, засовывая их в стиральную машину вместе с остальной одеждой, что он носил на неделе. И Ойкава делает то же самое. — Знал же, что ты взорвал свою собственную кухню, — произносит при этом Иваизуми. — Должен был ожидать, что ты сотворишь ещё одну катастрофу, а до сегодняшнего дня мне просто везло. Ойкава сидит на корточках перед машинкой, и Хаджиме останавливает свой взгляд на синяке на его спине, который появился от жесткого падения на вчерашней тренировке. Его нижнее белье низко опустилось на бёдрах, и синяк, скорее всего, продолжается ниже по копчику. Иваизуми вдруг соображает, куда смотрит, и отворачивается до того, как это замечает Тоору. Не то чтобы Хаджиме раньше не отмечал того, что у Ойкавы красивая спина. Это просто факт, думает Хаджиме. Широкая и сильная. Надежная. Не те слова, с которыми большинство людей ассоциируют Тоору, но Иваизуми знает лучше. — Просто немного мыла, Ива-чан, — говорит Ойкава, поднимаясь на ноги, закрыв перед этим дверцу стиральной машины. — Откуда мне было знать, что ты неплотно закрыл крышку на средстве для стирки? Иначе я бы тебе его не кинул. Хаджиме оглядывается, чтобы найти волейбольный мяч, чтобы стукнуть им Ойкаву, но ничего поблизости, так что он ограничивается грозным взглядом. — Однажды, Ойкава… — Обещания, обещания, — практически пропевает Тоору, и Хаджиме фыркает. — Разве не чувствуется вся эта семейная обстановка, Ива-чан? — Что, — Хаджиме чешет грудь, думая о том, что ему стоит побыстрее смыть с себя всю эту химию, иначе явно пойдёт раздражение. Он чувствует запах порошка на коже. — Будь моим мужем по квартире, Ива-чан~ — Нет, спасибо, — быстро отвечает Иваизуми. — Ты вообще помнишь, о чём мы говорили до того, как ты кинул мне средство для белья через всю комнату? — Весенний турнир, — сладко произносит Тоору. — Ты так напряжен, Ива-чан. — Мы ведь идём? — Зачем это мне? Карасуно может отвалить и умереть, это была бы моя «Золотая неделя», — он постукивает по подбородку пальцем. — Хотя я думаю о том, смогли бы мы заманить Танаку в нашу команду в следующем году. — Ты больше не капитан, — напоминает ему Хаджиме. — Кроме того, я слышал, что он не пойдёт в колледж. — Как жаль. Значит, у меня ещё меньше причин туда идти~ — Это Карасуно против Сейджо. Думаю, их бы сильно подбодрило, если бы их бывший капитан пришёл за них поболеть. С такой поддержкой они вполне способны победить Кагеяму, — Хаджиме уж наверняка уверен, что Киндаичи был бы рад снова выиграть у Тобио. Ему нравится расстроенное лицо сеттера Карасуно почти также сильно, как Ойкаве. — Хммм. Этот аргумент очень убедителен… — он усмехается Хаджиме как-то хитровато. — Что я только не сделаю ради тебя, Ива-чан. — Может ты имеешь в виду «ради того, чтобы пригвоздить Кагеяму»? — Он определённо тот гвоздь, который надо забить**, — произносит Ойкава, и его глаза блестят. — Хочу увидеть, как радость покидает его глаза. — Кагеяма — неплохой парень, — говорит Хаджиме, на что Тоору тут же дуется. — Ты должен быть со мной на одной стороне. Я ведь помогаю ему расти. — Ну да, конечно, — с улыбкой отмахивается Иваизуми ухмыляющемуся другу. — Как угодно, Ойкава. Он начинает потягиваться, и в этот же момент Тоору приближается, поворачивает его и слегка оттягивает резинку его белья. — На этих тоже нет имени, — говорит он, и Хаджиме тут же злобно разворачивается, потянувшись к боящейся щекотке шее Тоору, так что последний дергается со смехом. Но Ойкава всё ещё крупнее и быстрее, чем Иваизуми. Они примерно одинаково сильны, но Тоору всё равно быстро опрокидывает друга просто потому, что тот всегда во время подобных вещей забывает, что боится щекотки в два раза сильнее, чем Ойкава. Кожа касается кожи, пока Хаджиме пытается выбраться из хватки, но Тоору просто садится на его бёдра, прижимая своими, и Иваизуми сдается. Он собирается спросить, помнит ли Ойкава, когда они последний раз устраивали такую «борьбу», но когда открывает глаза, Ойкава ближе, чем он ожидал. Первое, что замечает Хаджиме, — это рот Ойкавы. Его губы слегка приоткрыты, потому что он всё время забывает дышать через нос, когда чем-то взволнован. А затем он замечает ту позу, в которой они находятся, и что-то — точно не совсем смущение — проносится по нему, словно приливная волна, затапливая его полностью, что бы это ни было, заставляя его почти гореть. Ойкава смотрит на него сверху вниз, обе руки крепко держат его запястья. Его бёдра согревают с обеих сторон, и дыхание Хаджиме становится быстрым; быстрее, чем должно быть от такого небольшого «поединка». Кожа на груди Ойкавы покраснела, и он пробегается глазами по ней, а затем опускает взгляд к его животу и тонкой линии волос, которая исчезает под резинкой нижнего белья. — Ойкава? Сердце исступлённо бьётся о рёбра. Ойкава очень близко и Хаджиме остро ощущает всё, где они соприкасаются. — Ива-чан, — низким голосом и как-то серьёзно начинает Тоору, и глаза аса резко встречаются с глазами сеттера. — Хаджиме. Я хочу- Телефон Хаджиме зазвонил очень внезапно. — Эм, это… это Маюми. — Точно, — произносит Тоору. — Кавасаки, — он отпускает запястья Хаджиме, выпрямляется, всё такой же изящный, и слезает с друга. Тот слегка вздрагивает, почувствовав резкий холод. — Тебе стоит ответить. — Ага, — находясь в замешательстве, произносит Иваизуми, чувствуя сухость во рту, пока он наблюдает за тем, как Ойкава встает, проходит к одежде, которую они развесили на прошлой неделе и так и не сняли, и подбирает футболку и шорты. Хаджиме поднимает телефон с кухонного стола, не успевая ответить. — Что ты делаешь? — Я вдруг вспомнил, что у меня есть пара дел, — говорит Тоору, не глядя в сторону Иваизуми. — Я не надолго. Он выходит, и Хаджиме не остается ничего, кроме как перезвонить Кавасаки. — Хэй, занят был? — слышится её голос из трубки. — Не совсем, — отвечает Иваизуми, облокотившись на край стола. Всё тело словно в огне побывало. Он до сих пор чувствует покалывание по всему телу, где его кожа касалась Ойкавы, что просто тупо, потому что они всё же спят в одной кровати, прижимаются друг к другу на диване и так далее. И всё это никогда не заставляло его чувствовать себя так, словно он вот-вот вспыхнет. Может быть, дело просто в том взгляде Ойкавы, который и перевернул всю эту ситуацию. — Ты в порядке? — спрашивает Маюми, когда Иваизуми не продолжает свою мысль. Хаджиме прижимает кулак к животу, пытаясь остановить это дурацкое чувство где-то внутри. — Всё нормально, — уверяет он, но буравит взглядом дверь, через которую вышел, не оглядываясь, Тоору, и задумывается о том, что он тогда хотел сказать.