to be first, to be best

Когда сезон действительно стал набирать обороты, с летним турниром и частыми матчами, Ойкава начинает разваливаться на части, проводя слишком много времени в спортзале. Хаджиме вытаскивает его оттуда, когда у него есть время, но теперь у него есть Маюми, много домашки и прочие дела, так что теперь он не может контролировать расписание тренировок Ойкавы, как в старших классах, когда это самое расписание у них было практически одинаковым. Одним утром Иваизуми застает Ойкаву в гостиной в том самом положении, в котором тот был, когда Хаджиме шел спать. Он сидит на полу, его ноги поджаты к подбородку, а глаза впиваются в монитор ноутбука, на котором проигрывается один и тот же матч. — Какого хрена? — Мы будем играть с ними на следующей неделе. Мне нужно запомнить все их слабости, чтобы я смог их использовать, естественно. — Естественно, — отзывается эхом Хаджиме с каменным лицом, окидывая взглядом помятую одежду друга и усталые глаза. — Ты мог бы просто смотреть видео понемногу каждый день вместо того, чтобы изводить себя за раз, ненормальный. Он поднимает один из сваленных в кучу у входной двери волейбольных мячей и мягко посылает его в голову Ойкаве. Он отскакивает с удовлетворительным стуком, а Тоору издает одинаково удовлетворительный для Иваизуми звук неудовольствия. — Постоянное повторение помогает мне научиться, — произносит он; Хаджиме собирается кивнуть в ответ, но Тоору не закончил, — всем способам разбить моих противников. — Твой характер просто ужасен, — говорит Иваизуми, проходя в кухню, чтобы приготовить завтрак, пока Ойкава бурчит что-то в экран монитора, когда подача переходит их будущим соперникам. — О, Ива-чан, ты надел свой красивый свитер, — кричит ему Тоору в кухню, отчего Хаджиме быстро стискивает край своей кофты. Он думал о том, чтобы просто натянуть одну из своих футболок, но Маюми постоянно видит его в таких, так что парень уже начинает чувствовать себя виновато. Она всегда старается выглядеть хорошо перед их встречами, а он постоянно в полном беспорядке после тренировок. — Какой-то особый случай? — Ага, — отвечает Хаджиме. — Моя девушка придёт, — он закидывает два кусочка белого хлеба в тостер перед тем, как подойти к дверному проёму кухни. — Не стесняйся внезапно исчезнуть, чтобы она никогда тебя не встретила. Ойкава после этих слов поднимает взгляд от лаптопа и смотрит на друга. Он всё ещё рассеянно потирает голову в том месте, где его ударил Иваизуми, а его глаза с темными мешками под ними сужаются. Хаджиме смущённо скрещивает руки на груди, когда взгляд Тоору останавливается на его ногах, прежде чем подняться к лицу. — Ты и джинсы новые купил? — Эм, — неуверенно отзывается ас. — Да. А что? Плохо выглядят? — Нет, — отвечает Ойкава, когда Хаджиме, чувствуя себя словно обнажённым под внимательным взглядом, переминается с ноги на ногу. — Ты выглядишь не хуже, чем обычно. — Спасибо, — сухо отвечает Иваизуми, поправляя воротник свитера. — За тёплый комплимент. Ойкава отворачивается к матчу на ноутбуке, одарив перед этим друга странным блеском в глазах. Хаджиме смотрит на него несколько мгновений, задумываясь о том, стоит ли ему поднять взрослого парня и донести до кровати, заставив спать, но вместо этого оставляет Ойкаву там, возвращаясь на кухню, чтобы продолжить с тостами. — Обращайся, — сладостно отзывается Тоору. — Если собираешься остаться, — добавляет Хаджиме, размазывая джем по тосту, — то сядь на диван и прикрывай шоколадные отметины. — Я думаю, это придает ему отвратительный узор одного из этих «особых стилей», — легкомысленно отмахивается Ойкава, и Хаджиме фыркает. — Ну-ну, — отвечает он, слегка улыбаясь перед тем, как откусить хлеб. Когда он заканчивает свой мини-завтрак, в дверь раздается звонок. Маюми по ту сторону двери улыбается Хаджиме, держа в руках коробку. — Привет, — говорит он, приглашая Кавасаки войти. Она разувается, проходя в коридор. — Мой сосед, кстати, здесь. — Бесславный Ойкава Тоору, — говорит Маюми, выделяя прилагательное, так что Хаджиме приподнимает бровь. — Бесславный? — Ага. С твоих слов он выглядит, как дикое животное, проживающее в твоей квартире. — Наверное, просто потому, что больше выделяются странные истории, вот и всё. Ойкава, на самом деле, мой лучший друг. — Вот почему это так странно, что мы встречаемся уже почти месяц, а я до сих пор с ним не встретилась. — Да, это странно, — Хаджиме хмурится. Правда в том, что Иваизуми и Ойкава оба словно бы избегали этого. Ас приглашал Маюми только тогда, когда знал, что Тоору не будет, а когда Хаджиме поднимал тему о возможной встрече, у Ойкавы магическим образом появлялось много дел. Хаджиме сжимает руку в кулак, думая об этом, потому что он ненавидит не понимать друга, даже если с возрастом это происходит всё чаще. Когда они проходят в гостиную, Ойкава всё ещё сидит в куче одеял и подушек. Он поднимает взгляд, уставившись где-то между девушкой и коробкой в её руках, прежде чем губы на его лице растягиваются в яркую, безжизненную улыбку, которой он обычно одаривает тех, кого ненавидит. Хаджиме вновь хмурится. — Маюми, это Ойкава. Ойкава, моя девушка — Кавасаки Маюми. — Прости за беспорядок, — произносит Тоору после нескольких мгновений изучения. — Сейчас идёт сезон турниров, так что я всю ночь просиживал за просмотром матчей соперников. — Понимаю, — кивает Маюми. — Я играю в софтбол, так что знаю, каково чувство, когда сезон турниров идёт полным ходом. Хаджиме уже предупреждал меня, что это будет неспокойным временем. Ойкава беззвучно произносит «Хаджиме» самому себе в каком-то удивлении, прежде чем его глаза перекидываются на друга, и он встречается с ним взглядом. — Так предусмотрительно с твоей стороны, Ива-чан~ — В любом случае, я сегодня ненадолго, — говорит Маюми, оборачиваясь к Иваизуми. — А это, конечно же, тебе. Она протягивает Хаджиме коробку, и он открывает её, обнаруживая там шоколадки. Они очень красивые: мягкие завитки белого шоколада поверх чёрного формируют небольшие цветы. — О, — немного смущённо произносит Иваизуми. — Но мы немного пропустили День Святого Валентина. — Мне нравится делать их просто так, — признает девушка. — Так что было не сложно. Она смотрит на него с ожиданием, и она такая милая, думает Хаджиме. Низкая, узенькая, с тонкими запястьями, хотя он точно знает, что мяч в софтболе она кидает достаточно сильно. Когда бы он ни тянулся к её руке, он всегда ожидает, что она будет больше. — Спасибо, — замешкавшись, произносит он. Ойкава просто наблюдает, что заставляет Иваизуми чувствовать себя ещё более неловко. Он берёт одну из конфет и пробует, откусывая половинку и медленно прожёвывая. Внутри карамельная масса. — Вау. — Говорила же, что я хороша во многих вещах, — усмехаясь, произносит Маюми, и Хаджиме улыбается в ответ, облизывая губы от шоколада. Ойкава поднимается, направляясь в их сторону. На нём надета его любимая футболка с «AREA51» с этим странным раскрасом, его шея вытянута так, что за футболкой можно увидеть очертания выпирающих острых ключиц, еще на нём тренировочные шорты со старшей школы, которые точно видели лучшие дни. И тем не менее, он всё ещё умудряется выглядеть хорошо, высокий и стройный, и Иваизуми задумывается, неужели это тепло в животе — зависть. — Дай попробовать, — говорит он голосом, который Хаджиме пометил как «голос засранца», а затем наклоняется вперёд и захватывает ртом оставшуюся половину, касаясь языком указательного и большого пальца Иваизуми, слизывая с них и растаявший шоколад. Последний в свою очередь ведёт носом. Жар в животе тем временем только ухудшается из-за щекотки после мокрого языка и того взгляда, которым одарил Ойкава Маюми после того, как съел его угощение. Какой же Ойкава бесящий. — Кавасаки, они действительно хороши, — слишком громко произносит Тоору, облизывая губы, что-то в груди Иваизуми щёлкает, но в этот раз он знает, что это злость. — Мог бы себе другой взять, — бурчит Иваизуми, вытирая руки о джинсы, а затем стукнув Ойкаву по плечу. Ойкава не спускает взгляд с Маюми. — Мужчина может влюбиться в тебя, если съест слишком много таких, — говорит Тоору, слишком сильно сфокусировавшись на лице девушки, что заставляет горло Хаджиме сжаться, но девушка не отступает. — Ну, — отвечает она, глядя сначала на Иваизуми, а потом возвращая своё внимание на Тоору, — тогда тебе стоит попробовать мои торты. Они даже лучше. — Маюми и правда делает очень вкусные торты, — Хаджиме слегка тянет за край свитера. — Тогда в следующий раз поделишься рецептиком. — Лучше не надо, — быстро встревает Иваизуми. — Ойкава сжёг свою собственную кухню, пытаясь сделать конфеты, так что здесь он их точно делать не будет. — Ива-чан думает, что он моя мама, — говорит Ойкава. Маюми смотрит на него, от чего Хаджиме чувствует, что его словно вытолкнули из их безмолвного разговора. В конце концов, Тоору возвращает свой взгляд на друга, закидывая руку на его плечи. И это как-то иначе, чем обычно, словно он делает это на показ, а не для того, чтобы выбесить Иваизуми. — У меня уже есть мама, Ива-чан. — Тебе нужно шесть мам, — отвечает Хаджиме, откидывая руку Тоору в сторону. Его кожа горячая, скорее всего, от сидения под одеялами, но у Иваизуми появляется желание проверить его температуру, чтобы удостовериться, что тот не заболел из-за отсутствия сна и переусердствования с тренировками. Но Маюми сейчас здесь, так что Хаджиме предполагает, что подобное на неё впечатление не произведёт. — А лучше целую команду мамочек. — Ладно, тогда Кавасаки придётся сделать шоколад для меня как-нибудь, — намекающе произносит Ойкава, слегка поклонившись. — Совершенно точно не придётся, — мгновенно отрезает Хаджиме, на что Маюми смеётся, прикрывая рот рукой. Это заставляет Иваизуми улыбнуться. Лицо Ойкавы безрадостное и мрачное, когда Хаджиме отвлекается от девушки, чтобы посмотреть на него. Но он улыбается сразу, как замечает внимание друга, что заставляет Иваизуми почти потянуться к Тоору, чтобы проверить лоб и убедиться, что он не болен. — Эх, Ива-чан, я собираюсь немного вздремнуть, — внезапно говорит Ойкава, сладко улыбнувшись Маюми и совершенно не глядя на Хаджиме, прежде чем покинуть гостиную и направиться в спальню. Он улыбается им через плечо. — Нужно же оставить двух голубков наедине~, — если бы Иваизуми не знал Тоору так хорошо, он бы поверил этой улыбке. — Может быть, моя леди пожарница сделает мне конфетки, — светло добавляет он; Хаджиме быстро моргает. — Но вы же познакомились ещё в декабре. Всё ещё встречаешься с ней? — выпаливает он, после чего опускает взгляд к полу. — Я должен докладывать тебе всё о своей социальной жизни, мам? — смеётся Ойкава, а затем бросает Маюми последний взгляд. — Рад встрече, Кавасаки. — Было приятно познакомиться, Ойкава, — отвечает Маюми, покраснев под полной мощью убийственной-для-девушек усмешке, как называет это Сугавара. Дверь в спальню хлопает, после чего тихо начинает играть музыка. — Бесславный Ойкава оправдал твои ожидания? — спрашивает Хаджиме, после того, как делает им обоим чай. Зима подходит к концу, но воздух всё ещё холодный, и, несмотря на тёплые полы, холод умудряется проникать в квартиру. Ойкаве не стоило проводить ночь на полу, даже в куче одеял. — Он действительно любит пофлиртовать, — говорит Маюми, отчего Хаджиме сглатывает. Ему это… не понравилось. Он не может слишком глубоко задумываться об этом сейчас, потому что он проводит время со своей девушкой и совершенно не хочет тратить время попусту, но всё это было абсолютно не обязательно… ну, тот взгляд, которым Ойкава одарил Маюми. Хаджиме, на самом деле, не ожидал, что парень себя так поведёт. — Да, он такой, — в конце концов отвечает Иваизуми. — Конечно же, он должен быть центром всеобщего внимания. — Он всегда таким был? — спрашивает она. — Вы же знакомы с детства, да? Он зовёт тебя Ива-чан. — Он делает так, чтобы побесить меня, — говорит Хаджиме. — Я попросил его перестать называть меня так, когда нам было по тринадцать. Как можно заметить, он услышал меня, — парень закатывает глаза. — А что насчет внимания… ну, Ойкава не… — он не знает, как объяснить Маюми, что Ойкава никогда не бывает уверен, что получит хоть какое-то внимание, если не вынудит всех проявлять его к нему. А ещё он не знает, стоит ли это объяснять. — Это не то чтобы плохо. Я не самый лучший собеседник, так что… иногда… — Хаджиме почесывает левую руку у запястья. — Это, вроде как, работает, для нас. Маюми кивает, делая глоток чая. У неё странное выражение на лице, словно чай оказался слишком горьким. — Я скажу ему перестать делать это, — говорит он после долгой тишины. — Я про флирт. — Хорошо, — говорит Маюми, пододвигая стул ближе к Хаджиме. Она кладёт руку на его щёку, прижав свои губы к его губам в коротком, невинном поцелуе. — Потому что ты мой. Её фраза кажется для Хаджиме какой-то неправильной, когда он касается большим пальцем своей нижней губы, но Маюми улыбается ему, так что всё это не совсем важно. Она остается ещё на тридцать минут, достаточно долго, чтобы Иваизуми распробовал ещё одну шоколадку, а Маюми закончила свой чай. Она целует его ещё раз у двери, в уголок губ, и Хаджиме немного глупо улыбается ей, когда она уходит. Он падает на софу, обхватив рукой одну коленку и возвращая свои мысли к Ойкаве. Но чем больше он думает о том, как встретились его лучший друг и девушка, тем больше злится. Всё это чувствуется как-то неправильно, думал он. Даже обычное поведение Тоору, то, как он доел его угощение, и все эти дружеские прикосновения, словно всё это было рассчитано и выставлено напоказ, а Иваизуми совершенно не понимает, зачем. — Не заигрывай с ней, — говорит он, когда Ойкава возвращается в гостиную, всё ещё сонный, с немного задранной к животу футболкой. — Я не обращаю внимание на всё остальное, но это… не делай этого со мной. Ойкава замирает, глаза моментально фокусируются на Хаджиме. — Я не флиртовал с ней, — нарочито беспечно произносит Ойкава. — Я просто был вежливым, — он немного похрипывает, как всегда бывает после сна. — Только потому, что у тебя нет никакого шарма, Ива-чан- — Не слишком ли мы взрослые, чтобы использовать подобные имена? — Как ты стал слишком взрослым, чтобы звать меня Тоору? — спрашивает Ойкава. Он игриво постукивает пальцем по подбородку, хотя Хаджиме видит напряжённость в его шее и челюсти. — Расслабься, Ива-чан, — Ойкава улыбается ему широко и фальшиво, словно это сработает на нём, как на других людях. — Я не один из тех, кем тебе нужно манипулировать, чтобы получить внимание, — говорит Иваизуми, поднимаясь с дивана и подходя к Ойкаве, остановившись достаточно далеко, чтобы ему не приходилось при разговоре приподнимать голову. — Я здесь, ладно? Я здесь, и я уважаю тебя, я замечаю тебя, так что не пытайся разрушить всё это только потому, что ты можешь. — Я бы не-, — произносит Ойкава громко и резко, потом закрывает лицо обеими ладонями. Он проводит ими по коже, а затем опускает руки. — Я не флиртовал с ней, — повторяет он, глядя прямо на Хаджиме. — Я бы не стал, понимаешь? — он мертвенно серьёзен, а лицо выдает сдавленное выражение, словно бы он сдерживается между слезами и криком. Это то лицо, когда он тренирует новый пас и не может освоить его много дней, или когда он смотрит на Кагеяму и видит гиганта по другую сторону сетки. Это самое неприятное для Хаджиме лицо, которое может появляться у Ойкавы. Но задумываться об этом, когда его собственные мысли перемешаны, Иваизуми не может. — Ладно, — произносит он. — Ладно. Он отворачивается, планируя запереться в спальне на весь вечер, до того момента, пока он не сможет смотреть на Ойкаву без желания стукнуть его. — Она… — говорит Тоору тихо, очень тихо, — она хороша в приготовлении конфет, да? Удивлённый, Хаджиме оборачивается, чтобы посмотреть на друга. Вернув контроль над своим лицом, тот подделывает свою ленивую улыбку, противоречащую тому, как грустно выглядят его глаза. Тот, кто так хорошо его знает, не может этого не заметить. — Ага. Она молодец. — Лучше, чем я, полагаю. Всё же, у неё съедобные вышли, — Иваизуми чувствует, словно что-то упускает, что сделало бы поведение Ойкавы объяснимым. Но он не понимает, что это, и он знает, что Тоору не скажет ему, если он спросит. — И не такие воспламеняющиеся. — Думаю, было бы нечестно, если бы я был абсолютно идеальным, — отвечает Ойкава, и Иваизуми ждёт его неизбежную усмешку, но вместо этого… вместо этого сеттер просто смотрит в пол. У него розовые губы, словно бы он покусывал их всё время, что спал. Кривая осанка Ойкавы тоже выдаёт его разочарование, из-за чего Хаджиме желает, чтобы он мог ужесточить своё сердце, но он не может. Ойкава слишком большая часть его жизни, так что у него даже не получается оставаться рассерженным на этого придурка. — Гх, — фыркает Хаджиме. — Иди сюда, — Ойкава сам не подходит, поэтому Иваизуми делает несколько шагов к другу и обхватывает его талию руками, как он сделал при первом проигрыше Сейджо Шираторизаве. Он крепко прижимает его к себе, так, чтобы Тоору знал, что он может опустить голову на плечо Иваизуми и прекратить контролировать своё лицо с этим дурацким притворным выражением на короткое время, потому что Хаджиме осуждать его не собирается. — Какой же ты избалованный вниманием. — Ива-чан, — говорит Тоору, его губы прямо за ухом Хаджиме. Он слегка вздрагивает от знакомого прикосновения, который, кажется, никогда не прекратит на него так влиять. — Что? — спрашивает он, потянувшись одной рукой к волосам Ойкавы, слегка потрепав их. — Прости, что я выгляжу куда лучше тебя, так что тебе приходится волноваться, что я отобью у тебя девушку, — отвечает он, а Иваизуми буквально чувствует его наглую улыбку. Он закатывает глаза. — Кто-нибудь уже называл тебя мусором на этой неделе? Потому что ты мусор, Ойкава. — Я твой любимый мусор, — мягко смеется Ойкава, горячо обдавая дыханием кожу у шеи аса. — Может быть, — не противится Хаджиме, чувствуя румянец и тепло от такой близости с Тоору, и он даже не думает о двух нежных поцелуях Маюми ещё долго, до того, как Ойкава засыпает, занимая слишком много места на кровати Хаджиме, хотя у него есть своя постель. Это ведь был первый поцелуй Иваизуми. Он чувствует, что это должно было быть для него куда важнее. . Начало апреля для Хаджиме оказывается куда более загруженным, чем он ожидал. Не из-за завалов на учёбе, тренировок и не из-за Кавасаки, казалось бы. А скорее из-за Ойкавы, который нашёл способ проводить большую часть каждого дня с Хаджиме. Ас стал замечать, что Ойкава занимает его всем подряд, например, каждый вечер таскает на ужины; это были приключения по иностранным ресторанам, запрятанным в странных уголках города. (А ещё у Ойкавы был талант пачкать лицо во время еды, особенно, когда рядом больше никого, кроме Хаджиме, так что последний обычно смеялся и вытирал соус с его лица большим пальцем руки через весь стол). Иногда они гуляли вокруг кампуса в тёплую весеннюю погоду, пока уши и нос Ойкавы не краснели от холода. — Почему ты всё время забываешь шапку? — как обычно произносит Иваизуми, не ожидая ответа. Ойкава улыбается. — Ива-чан позаботится обо мне, если я заболею, да? — смеётся он, а Хаджиме поджимает губы. — К тому же, ты всё время подолгу сидишь на одном месте и читаешь, оттого у тебя и боли в голове. Прогулки помогут твоим глазам расслабиться. Иваизуми смотрит на него прямо. — Так что, теперь ты моя мама? — Хммм, — произносит Ойкава. — Нет, ты всё ещё моя, — затем он игриво морщит нос. — Я просто твой более мудрый, высокий, лучше выглядящий друг, Ива-чан. — Возмутительно, — сухо отрезает Хаджиме, а Тоору прижимает их щёки друг к другу для тепла. Еще есть эти поздние вечера, проведённые в гостиной за просмотром нового корейского шоу, в которое влюбился Тоору, «Настоящие НЛО». Иваизуми пытается делать домашние задания одновременно с этим, но в итоге саркастичные замечания Ойкавы заставляют его смотреть это дурацкое шоу с ним, развалившись вдвоем на диване, а Тоору, пользуясь возможностью, заматывает замерзшие руки в футболку Хаджиме. — Это всё так фальшиво, — говорит Иваизуми, уставившись на размазанные фото «тел инопланетян», которые не прекращал показывать рассказчик. — Серьёзно, Ойкава. — Откуда ты можешь знать? — Ойкава отодвигается, отрывая руки от Иваизуми, чтобы перекатиться на спину. Он смотрит вверх на друга, в его глазах отражается свет телевизора. Хаджиме настолько сонный в этот момент, что задумывается о том, что глаза Тоору очень красивые, даже в темноте. — Истина где-то рядом, — он понижает тон своего голоса, чтобы звучать загадочно, и Хаджиме смеется, улыбаясь Ойкаве. — Ты такой придурок, ты ведь знаешь это? — Красивые и талантливые люди позволяют себе странности, — в ответ говорит Тоору, и Хаджиме усмехается, когда друг добавляет: — чтобы Ива-чан лучше практиковался в том, чтобы быть нормальным, насколько это возможно, да? — Засранец, — говорит Иваизуми, наматывая на указательный палец прядь волос Ойкавы. Тот ухмыляется. — Да даже если инопланетян не существует, разве не весело думать, что они есть? — Возможно. Только если они больше похожи на «Инопланетянина» и меньше, чем как в «Марс Атакует». — Плюс, инопланетяне бы объяснили, как коротышка Тоби-чана прыгает так высоко, — улыбка Ойкавы кривится в неприятном выражении. — Им бы поторопиться и перейти в колледж, чтобы я мог раздавить их. Хаджиме спихивает его с дивана, и Ойкава смеется эхом на всю квартиру, заглушая инопланетную передачу, шедшую по телевизору. На всё это указывает ему Маюми, после того как он рассказывает очередную историю за обедом, начинающуюся с Ойкава и я. — Когда ты не с Ойкавой? — Что ты имеешь в виду? — Хаджиме замирает с палочками над бенто. — Сейчас я, вроде как, с тобой? — Но если ты не со мной, то ты с Ойкавой? — она откладывает свои палочки в сторону, опустив голову на руки. — Разве это не… слишком? — Мы лучшие друзья. И живём вместе. Здесь нет ничего такого. — Ну ладно, — отзывается она, но Иваизуми кажется, что его ответ её не радует по какой-то причине. Он передергивает плечами и не задумывается об этом разговоре до того, как Ойкава заваливается домой с едой на вынос, произнося на всю квартиру весёлое «Юхуу~», что заставляет Хаджиме улыбнуться ещё до того, как он поднимает взгляд, чтобы посмотреть на друга. — Скучал по мне? — спрашивает Тоору, выкладывая удон из пакета. — Как я могу скучать по тебе, когда ты всё время рядом? — отвечает Хаджиме, и вот теперь он задумывается. Ойкава действительно всё время рядом, и Хаджиме… Это волновало его, когда Ойкава только въехал, но сейчас он не совсем уверен, что помнит, какого это, когда Ойкава не болтается под ногами. Это напоминает ему то, как было, когда они были детьми, до того, как Тоору стал достаточно высоким, чтобы заступаться за себя самому, а после достаточно очаровательным, чтобы вообще этого делать не приходилось. Тогда они были только вдвоем, находясь на краю детской площадке, собирая чёртовых жуков в банки. — Мог ли я видеть тебя в библиотеке пару часов назад? — спрашивает однажды Савамура на тренировке. — Думаю, да, но я тебя не видел. — Не сразу понял, что это действительно был ты. Обычно рядом Ойкава, переставляет твои книги по столу и ухмыляется. — У него слишком хорошие оценки. Это бесит. — В любом случае, я был на другой стороне библиотеки, брал книгу по библиотечному абонементу у стойки, и я подумал, что смотрю на кого-то, похожего на тебя, или это и правда был ты, и ты работал над чем-то настолько серьёзным, что Ойкава над тобой сжалился. Так что я решил тебя не беспокоить, — Даичи откидывает голову назад, чтобы размять шею. Первая мысль Иваизуми в тот момент была: Ойкава бы надо мной не сжалился. Но второй его мыслью была та, что он озвучивает вслух. — Знаешь, никогда бы не подумал, что Ойкава в состоянии без моего ведома заполнить девяносто процентов моего времени, — говорит он Савамуре. — Но вот как оно вышло. Он всё время поблизости, требуя от меня поделать с ним что-то, или просто ставит меня в известность о том, что мы собираемся делать, — он почесывает подбородок. Он порезался сегодня пока брился, потому что Ойкава пожаловался, что щетина Иваизуми щекочет его по ночам. Хаджиме пробурчал, что Тоору тогда стоит вылезти из его личного пространства, но он всё равно побрился. — Если тебе хочется проводить с ним меньше времени, тебе просто стоит ему об этом сказать, — произносит Савамура, явно немного изумлённо. — Но я не хочу, — быстро отвечает Хаджиме. — Ну… проводить с ним меньше времени. — Тогда… — запутавшись, Савамура хмурит лоб, и на его лице появляется это выражение рассудительного капитана, за которое Сугавара его всё время критикует. Это я рассудительный капитан, всё время говорит Ойкава. Он же из тех капитанов, которые зарабатывают себе преждевременные морщины. — В чём… проблема? — Это не проблема, — спустя пару мгновений размышлений отвечает Хаджиме. — Я просто не понимаю этого, — он фыркает, подкидывая мяч вверх и чисто подавая его над сеткой. — То есть, мы не общались так много со старшей школы. Разве колледж не должен был сделать нас более независимыми или типа того? — А ты задумывался над-, — Дайчи прерывается. — Забудь. — Задумывался над чем? — Хаджиме бросает Савамуре подозрительный взгляд, и Дайчи вздыхает. — Кавасаки же твоя первая девушка, да? — парень снимает напульсники с рук. — Может, просто Ойкава не привык делить твоё время? — Он не делит его, — тут же возражает Хаджиме. — Он просто удостоверяется, что у меня едва остает-, — он делает паузу. — О. — Ага, — кивает Дайчи. — Так думает Суга, а я, временами, думаю, что у Суги есть какие-то суперспособности, так что… если ты хочешь, чтобы что-то изменилось, тебе придётся поговорить с ним об этом. — О, — снова повторяет Иваиузми, и Савамура похлопывает его по плечу, прежде чем пересечь спортзал и присоединиться к Коуши, который практикует пасы с другими игроками. По пути домой Хаджиме прячет руки в карманах, борясь с вечерним холодом, подрагивая, а рядом идет теплый и высокий Тоору. — Ойкава, скажи… — начинает он, но кусает нижнюю губу. Он хочет спросить о том, о чём говорил Савамура, но внезапно не знает как. Он ещё раз вздрагивает из-за сильного морозного ветра. Весна не должна быть такой. Ойкава смотрит на него уголком глаза, так что Иваизуми отворачивается, чувствуя себя не в своей тарелке из-за того, как он внезапно для самого себя мысленно отметил, какие у Ойкавы красивые ресницы. — Ива-чан, тебе холодно? — Нет, — врет Хаджиме, но Ойкава всё равно приближается и закидывает руку за плечи друга, прижимая его к себе. Тоору словно горячий радиатор, и Иваизуми поддается, даже несмотря на то, что хмурится, подбирая удобный темп ходьбы под широкие шаги Ойкавы. — Теплее? — просто спрашивает Тоору, глядя перед собой. На уголках его губ играет улыбка, и Хаджиме поражается тому, как выглядит силуэт Ойкавы в свете ночных фонарей. В груди Хаджиме ломит, и он прикладывает руку, чтобы как-то прижать это чувство. — В Аду всегда теплее, — бормочет Хаджиме, но Тоору слышит его и смеётся, стискивая руку друга. Ойкава пахнет, как это цветочное мыло, что ему очень нравится. — Твой истинный дом. — Ну-ну, — мягко качает головой Тоору. — Ни одно место не может быть моим истинным домом, если там не будет тебя, чтобы шпынять меня, Ива-чан~ — Заткнись, — говорит Иваизуми, но улыбается. В этом совершенно ничего странного. Это просто они.