Близость

Пробуждение оказалось тяжёлым. Пить я не привык — тем более, в таких количествах. Декабрьское солнце безжалостно резало глаза, направляя лучи прямо на меня. Мне потребовалось время, чтобы вспомнить, где я нахожусь. Жмурясь и закрываясь от солнца, я окинул взглядом комнату. Уютно, хотя и не чувствуется регулярного присутствия человека. Видно, что здесь часто убирают, но не видно, что живут. Я попытался привстать, немного кружилась голова, но с каждой минутой становилось легче, и в конце концов удалось выбраться в коридор. Там я увидел свой телефон — лежал на тумбе, хотя я точно помнил, что оставлял его в кармане куртки. Из кухни доносились звуки посуды и закипающего чайника. Андрей ополоснул чашки и поставил на стол. -Чай, кофе, похмелиться? — Надеюсь, ты шутишь насчёт последнего. — Нет вообще-то. Я же не знаю, как твой организм реагирует, может, ему ещё порцию яду подавай для восстановления. — Яду не надо, спасибо. Буду чай. Андрей повозился с пакетиками, лимоном и сахаром, и вскоре я получил вполне приличный напиток — достаточно сладкий, в меру кислый и очень крепкий. — Ты телефон не проверял? — спросил он. — Нет. Только увидел, что он не на месте лежит. — Он разрывался всё утро. — Извини. Я не слышал. И мне вроде бы никто не должен был звонить. — Какой-то Олег. Сказал, твой сосед. Звонил раз десять, пока я не ответил. Очень орал на меня — то есть, на тебя. Что ты куда-то пропал, и он решил, что ты умер. Я сказал, что я не ты, он разозлился ещё больше. Кто этот нездоровый на голову человек? Только не говори, что твой парень. — Это очень странно. Не парень. Сосед мой, да. По комнате. Не понимаю, с чего такой интерес внезапно. — Ты не говорил ему, что идёшь ко мне? — Его вообще-то не было. Наверное, сегодня рано утром приехал — ну, или вчера вечером. Просто я всегда на месте, а если и подрабатываю ночью, то в 6 утра уже дома, — я поспешил объяснить, поскольку поймал на себе любопытный взгляд, — я иногда работаю официантом в ночном клубе. Чай таки был восхитительным. Я чувствовал, как в голове проясняется, и открывается вся суть проблемы — Олег беспокоился. Тот самый Олег, который в течение многих месяцев пробирался ко мне в кровать и тёрся об меня своим стояком, не позволяя прикоснуться. Тот самый Олег, от которого без ума целая армия девчонок и в которого я был влюблён по уши в недалёком прошлом. — Я могу принять душ? — Конечно, полотенце возьми в шкафу в той комнате, где спал. Стоя под тёплыми и радостными струями, я окончательно пришёл в себя. Попытался понять, что я чувствую. Всё было ново и необычно. Ко мне проявляли внимание. Меня игнорировали так долго, и внезапно эти предложения помощи, эта поддержка, это беспокойство. Я не заблуждался насчёт Олега — вероятнее всего, он воспринимал меня как собственность, поэтому и разозлился, когда ответил Андрей. Он не хотел быть со мной. Но также не хотел, чтобы я был с кем-то другим. Я вышел и остановился у большого зеркала. Я редко смотрю на себя вот так — я ненавижу свою внешность. Мне говорят, что я красивый, но это неправда. В почти 21 я выглядел, как подросток, едва вступивший в фазу полового созревания. Тонкий, белый, гладкий, с детскими щеками и большими пухлыми губами — вылитая девочка. Некоторую мужественность придавали татуировки, но, положа руку на сердце, я казался скорее девчонкой-сорванцом, чем взрослым парнем. И эти рыжевато-русые волосы, с которыми не совладать ни отпуская, ни состригая — разве что почти налысо, но это точно не мой вариант. Зато глаза мне нравятся — цвета лунного камня, близорукие, кажутся рассеянными, но проницательными. Слегка приподняты в уголках и полуприкрыты ресницами. И всё же я очень изменился за последние несколько лет. В подростковом возрасте я был совсем тощим и нелепым, и уж точно никого не привлекал. С завистью и жадностью смотрел на парней, которые, на мой взгляд, выглядели нормально, и мечтал любыми путями заслужить их внимание — даже если стать девочкой. Эта мысль всерьёз не беспокоила меня, но периодически возникала на периферии сознания. Я считал и считаю себя агендером — человеком без пола, но в школьные годы было сложно разобраться в себе. Я вышел к Андрею свежим и обновлённым. В кухне уже вкусно пахло едой. — Надеюсь, ты ешь яйца. — Хм. Он заржал и поставил на стол две тарелки с яичницей. — В общем, повар я так себе, что ты, должно быть, понял по вчерашней пицце. Но я учусь. Не хочу, чтобы родители кормили до старости. — Пицца была хорошая. — Это потому что Лиза её облагородила. Если б не она, вы бы ещё долго вспоминали мою вечеринку. — Думаю, я и так буду. — «Незлым тихим словом»? — Мне всё понравилось. У тебя хорошие друзья, и атмосфера была прекрасная. — Несмотря на то, что тебя чуть не изнасиловали? — О чём ты? Я так напился, что чего-то не помню? — Я о Кате. Она пыталась тебя поцеловать. — А, это не страшно. Мы разошлись полюбовно, кажется. Мы тихо и мирно сидели на кухне несколько часов, и время существенно перевалило за полдень. Нужно было идти — готовиться к завтрашним занятиям. Андрей почему-то не хотел оставаться один, вызвался проводить. Вечерело, но воздух оставался довольно тёплым. Мы медленно брели по улице к метро, и мир выглядел спокойно и дружелюбно. — Ты можешь заходить ко мне, когда захочешь. Лиза не против, ты ей нравишься. К тому же, она не всегда бывает у меня. А ещё ты мне поможешь готовиться к парам, — последние слова он проговорил быстро и тихо, после чего засмеялся, — у меня отчасти корыстный интерес, да.