Возвращение

- Ну что, Антонина… Андреевна, - Штольман обнаружил, что Коробейникову действительно трудно называть по отчеству, и все время тянуло перейти просто на имя, - давайте повторим основные факты произошедшего. - Конечно, Яков Платонович, - ответила та. – Значит так. Пять дней назад в заброшенном особняке по адресу Московская, 11 было обнаружено трое убитых. Застрелены. Идентификация личностей показала, что двое из них неоднократно судимые преступники-рецидивисты Василий Булатов и Георгий Абдулашвили, а третий – несудимый Артем Петренко. Рядом с убитыми был обнаружен сундук, который они очевидно извлекли из тайника в подвале дома. Сундук был пуст. Содержимое, видимо, унес убийца. Выяснилось, что отпечатки пальцев Петренко совпадают с отпечатками, обнаруженными три месяца назад на другом месте преступления. Тогда имел место взлом офиса затонского нотариуса. Из кассы было похищено три тысячи рублей. Основная сумма в размере ста семидесяти тысяч рублей хранилась в сейфе и не пострадала. Видимо, Петренко по неопытности тогда оставил свои пальчики на месте преступления, что и позволило связать с ним преступление. Кроме того, произошедшее заставило пересмотреть некоторые преступления, произошедшие в Затонске за последние месяцы. В городе за последние полгода имело место четыре похожих взлома. Они все были совершены по одной схеме. Влезали ночью, переворачивали все вверх дном, похищали незначительную сумму, которая хранилась в доступном месте. При этом попыток взлома сейфа, где зачастую находились весьма крупные средства, не предпринималось. - Почему раньше не обратили внимания на эту серию взломов? – поинтересовался Штольман. - Не то, чтобы не обратили, - ответила Коробейникова. – Просто промежутки между преступлениями были достаточно большими – несколько недель, а нанесенный ущерб – незначительный. Предположение, что это серия, возникло после третьего взлома. Но решили, что это кто-то из молодежи хулиганит. Ну, а тут – после убийств - стало понятно, что дело серьезное, а все эти мелкие кражи только прикрытие. - То, что взломы непростые, можно было догадаться и раньше, - желчно сказал Штольман. - Если бы это кто-то из местного молодняка развлекался, его бы давно нашли. И по оставленным уликам, и по оперативной разработке. А тут бессмысленные преступления на три копейки, а исполнены так, что комар носа не подточит. За все время только один отпечаток остался. - Ну, вроде все, - подытожила Антонина. – Ясно, что город оказался в фокусе внимания очень серьезных преступников. Но причины и мотивы этого неизвестны. Вроде ничего не упустила. - Только одно, - поправил ее Штольман. – У пистолета, из которого произошли убийства, интересная история. Он засветился еще в двух местах за последние десять лет. Криминальная разборка в Москве в 2007 году, когда пуля из этого пистолета была извлечена экспертами из стены ресторана, где произошла перестрелка, и нераскрытое убийство в Сочи в 2012 году. - Вот почему нам прислали следователя из Москвы, - с пониманием протянула Коробейникова. - Скажите, а выяснили, что общего между всеми домами, где имели место взломы, включая последний – с убийствами? - Выяснить удалось очень мало, - призналась Антонина. – Это все дома в историческом центре Затонска. Все старые, постройки девятнадцатого века. Но почему были выбраны именно эти дома, неизвестно. Сейчас там, в основном, конторы, хотя один дом – жилой. А дом на Московской и вовсе заброшен уже больше тридцати лет. - А что в этих домах было раньше – учреждения или жилье? - Насколько раньше? – поинтересовалась Антонина. – В том-то и проблема, что непонятно, какой период надо изучать. - Ну, некоторые предположения сделать можно. Сундук был извлечен из тайника в подвале. Эксперты утверждают, что тайник был оборудован прямо при строительстве дома. Особняк построен в середине девятнадцатого века, значит, скорее всего, сундук туда положил один из первых хозяев дома, который еще знал о существовании тайника. В общем, с большой вероятностью нас интересует вторая половина девятнадцатого века. Антонина, - Штольман, наконец, сбился просто на имя, - нам нужна консультация историка, краеведа, в общем, человека, который разбирается в истории города. - Ну, это простой вопрос. Вам нужен Алексей Милц. - Алексей Милц? - переспросил Штольман. - Да, Милц Алексей Михайлович, учитель истории в школе номер один и лучший в городе краевед. - Ну что ж, тогда мне стоит с ним пообщаться, - встал из-за стола Штольман. Стоило ему выйти из управления, как мысли его сразу устремились к вчерашней фотографии. Он вообще не понимал, что происходит, но изображение девушки на снимке будило в нем такую бурю чувств, что он даже и не подозревал, что способен на такое. Утром за завтраком Штольман попытался выяснить у хозяев, кто эта девушка на снимке, но те понятия не имели. Иван Миронов плохо знал историю собственной семьи. Будучи справным мужиком, он больше интересовался ухоженностью дома и исправностью всех функционирующих в нем механизмов. Единственное, чем смогла Штольману помочь Ольга Петровна, так это сообщением, что фотография эта, скорее всего, была в коробке с другими старыми снимками, что чудом сохранились на чердаке особняка и теперь были развешаны по стенам дома. Штольман выразил хозяйке гостиницы готовность купить эту фотографию, но та только рассмеялась в ответ и отдала ему ее в подарок. Теперь снимок лежал во внутреннем левом кармане пиджака Якова, и он физически чувствовал тепло на сердце от его присутствия. Он ничего не понимал. Спустя десять минут ему стало не до странных переживаний, поскольку он добрался до места назначения. Ему повезло, у Алексея Милца как раз закончился последний на сегодня урок. Тот оказался молодым, лет тридцати, человеком во всех отношениях весьма крупной комплекции и уже заметно лысеющим. Их знакомство прошло несколько неожиданно, поскольку стоило Штольману представиться, как Милц в каком-то нервном восторге переспросил: - Как вы сказали? Следователь Штольман Яков Платонович? Невероятно! - Простите, - не понял Штольман, - что вас так шокировало в моем имени? - Извините за бурные эмоции, Яков Платонович. Просто более ста лет назад в Затонске жил ваш полный тезка – Штольман Яков Платонович, и чтобы окончательно вас поразить, скажу, что он тоже был следователем и тоже был прислан в город из столицы. Правда, тогда это был, разумеется, Петербург. - Вы шутите? – почему-то севшим голосом спросил Штольман. - Ничуть. К сожалению, у меня очень мало информации о вашем предшественнике. Фактически только имя и несколько коротких отзывов, но поскольку он некоторым образом был связан с моей семьей, я очень хорошо запомнил его имя. - В каком смысле связан с вашей семьей? - Видите ли один из моих предков, Милц Александр Францевич, служил в Затонске врачом и одновременно выполнял функции патологоанатома, в том числе и для полиции. В его дневнике несколько раз встречается имя Штольмана, причем с явной симпатией и уважением. Как я понимаю, они пересекались по полицейским расследованиями. У вас ненароком в роду не было дореволюционных полицейских? – аккуратно осведомился Милц. - Не могу сказать уверенно, но Штольмана среди них точно не было, - сухо ответил следователь. - Почему вы так уверены? Совпадение просто невероятное. - Потому что эта фамилия в нашей семье всего три поколения. Дед во время войны был еще ребенком, потерял родителей и забыл свою настоящую фамилию. В детдоме ему дали фамилию Штольман. Почему именно ее, он не знал. - А почему Яков Платонович? – не унимался Милц. – Что Яков, что Платон - нечасто встречающиеся имена. - Платоном звали солдата, который спас деда тогда на войне. Это он запомнил очень хорошо и назвал в честь него своего сына, моего отца. А Яковом меня назвали в честь деда со стороны мамы. Так что как видите, это одно большое совпадение. А теперь давайте все-таки вернемся к делу. - Да-да, конечно, - смутился Милц, - простите за мою навязчивость. Что конкретно вас интересует? Когда Штольман изложил суть дела, историк покачал головой. - Боюсь, помочь вам будет трудно. В 1902 году в Затонске сгорел городской архив. В пожаре погибли, в том числе, документы о собственности. Большая часть информации, в принципе, невосстановима, а остальную нужно изыскивать по косвенным источникам. Это может занять огромное количество времени. Есть, конечно, подшивки «Затонского телеграфа», но относиться к его публикациям надо осторожно. Газета отличалась невероятной желтизной и любовью к скандальным выдумкам. - Ну, начинать все равно с чего-то надо, - пожал плечами Штольман. - Тогда пойдемте ко мне в музей. Я ведь еще и директор затонского краеведческого музея, - пояснил Милц. Идя к музею, Штольман как бы, между прочим, задал историку вопрос: - Я остановился в гостинице Мироновых. Я так понял, это их семейный дом. - О да, - Милц обрадовался интересу к истории города и явно оседлал своего любимого конька. – Мироновы – это династия городских юристов. Более ста лет они были в Затонске стряпчими, адвокатами. Эта прямая линия прервалась около века назад. Тогда особняк унаследовал младший брат последнего адвоката Миронова, а нынешний владелец Иван Николаевич – как раз его потомок. - У последнего адвоката не было детей? - Только дочь. Кстати, была весьма примечательной особой – медиумом. - Кем? – усмехнулся Штольман. - И ничего смешного, - Милц тоже улыбнулся. – То время было отмечено невероятным интересом к различным эзотерическим практикам. Спиритизм был главным светским увлечением. Медиумов невероятно ценили. - По долгу службы я достаточно часто сталкивался с различными медиумами и экстрасенсами. В лучшем случае это экзальтированные особы с некритичным восприятием действительности, а худшем – жулики и шарлатаны, наживающиеся на человеческих проблемах. - Судя по имеющимся отзывам, к данному случаю это не относится. Похоже, Анна Миронова действительно обладала каким-то особым даром. Имя «Анна Миронова» подействовало на Штольмана как фотография накануне – в висках застучало, а из легких как будто выдавило весь воздух. - Яков Платонович, вы себя хорошо чувствуете? – обеспокоенно спросил Милц, обнаруживший, что Штольман застыл как соляной столб и глотает ртом воздух. Заставив себя вдохнуть, Яков ответил: - Да, все нормально, Алексей Михайлович, - и старательно сделал вид, что он в порядке. Спустя десять минут Штольман сидел за столом в краеведческом музее со стопками газетных подшивок. «Затонский телеграф» начал выходить в 1876 года, его издавал некий Рябушинский. Пора было приниматься за дело, так что Штольман начал просматривать газеты с момента основания издания. Милц был прав. «Телеграф» был поразительно желтой газетенкой, но в то же время редакция свое дело знала и старательно собирала всю информацию и сплетни о жизни города. Главной проблемой было отделить бред и выдумки журналистов от реальных фактов. Спустя три часа Штольман откинулся на стуле, решив сделать перерыв, не в силах больше переваривать жизнь Затонска почти стопятидесятилетней давности. - Решили, наконец, передохнуть? – раздался за спиной голос Милца. – Может, тогда чаю попьем. - С удовольствием, - решительно сказал Штольман. За чаем с печеньем краевед рискнул вернуться к заинтересовавшему его вопросу. - Яков Платонович, я тут поднял некоторые документы по вашему тезке. - И? – с любопытством спросил уже успокоившийся по данному поводу Штольман. - Полицейский архив также погиб в том пожаре, так что информации совсем мало. Яков Штольман по неизвестной причине был отправлен служить из Петербурга в Затонск. Назначение весьма говорящее. Судя по всему, сильно проштрафился полицейский. Это произошло где-то в самом конце 1880-х годов. Но в Затонске он прослужил недолго, не более двух лет. - Что случилось? - Погиб. Видимо, был убит при исполнении. Информации я не нашел никакой, только вот у предка небольшая запись в его дневнике. Милц протянул Штольману толстую тетрадь с пожелтевшими листами. Нужная страница была заложена полоской бумаги. Штольман открыл дневник, и с трудом продираясь сквозь врачебный почерк и дореволюционную орфографию прочитал: «3 января 1890 года. В лесу около города нашли тело Якова Платоновича. Погиб от выстрела в сердце. Убит не менее недели назад. Бедная Анна Викторовна».