Возвращение

- Аннушка, приходи к нам на ужин сегодня, - продолжала хлопотать хозяйка. - Спасибо, Ольга Петровна, но мне мама в дорогу дала домашних пирожков. Она всегда переживает по поводу качества дорожной еды, - продолжая посмеиваться, сказала Анна. – В результате я этих пирожков за день наелась и есть вообще не хочу. Давайте я завтра к вам приду. - Яков Платонович, вам что-то нужно? – Миронова вновь обратилась к Штольману, и не без причины. Яков столбом стоял у гостиничной стойки и, молча, улыбался, глядя на Анну. Слова хозяйки вернули его в реальности. - Нет, - заставил он себя очнуться. – Все в порядке. Просто задумался о своем. Извините, я поднимусь к себе. Медленно проходя мимо Анны, он поймал на себе ее странно-недоуменный взгляд и снова улыбнулся. Когда Штольман оказался у себя в номере, он почувствовал, что его просто разрывает изнутри. Он знал, каждой клеткой тела чувствовал, что теперь все будет хорошо. Радость бурлила в нем как вода в опасных речных порогах. Он ходил по комнате из угла в угол, не в силах успокоиться и просто позволяя переживать себе во всей остроте это чувство близости Анны. Через пару минут в дверь внезапно постучали, и Штольман стал абсолютно спокоен. Он точно знал, кто стоит за дверью. Он открыл. Перед ним стояла Анна. В руке она держала дорожную сумку, с которой приехала в город. Она зашла к нему по дороге в свой номер. - Добрый вечер еще раз, - поздоровалась она. – Извините, что беспокою. - Все в порядке, - улыбнулся Яков. - Яков Павлович… - начала Анна. - Платонович, - поправил ее Штольман. - Извините, - смутилась девушка. – Скажите, пожалуйста, мы с вами не встречались? Просто у меня нарастает очень странное чувство, что я вас знаю, но откуда – я не помню. Тут Яков стал абсолютно серьезен. Он посмотрел на Анну и протянул ей руку. Девушка посмотрела на него непонимающе, а Штольман просто стоял с протянутой рукой. Наконец, Анна протянула свою руку и положила ее в ладонь Якова. В этот момент на нее нахлынуло. Ее глаза широко раскрылись, а потом закатились, и Анна рухнула на пол. Все произошло так быстро, что Штольман не успел ее подхватить. Анна пришла в себя минут через пять. Она открыла глаза и огляделась. Она лежала на кровати в комнате Штольмана, а он, сидя рядом, осторожно обтирал холодным влажным полотенцем ей лицо, шею и руки. Она рванулась подскочить, но голова мгновенно закружилась. - Тихо-тихо, Анна Викторовна, - нежно уложил ее обратно Яков. - Откуда вы знаете мое… - тут Анна осеклась, потому что она вспомнила то, что случилось до обморока. Коснувшись руки Штольмана, она как будто провалилась в кроличью нору. На нее одним махом обрушились воспоминания Анны Мироновой. Той Анны Мироновой. Теперь она лежала на постели Якова, осваивалась в этом новом для себя состоянии и просто дышала. А Яков сидел рядом и слегка встревоженно смотрел на нее. Наконец, почувствовав, что она вновь в силах, Анна осторожно поднялась и села на постели. Они с Яковом оказались совсем близко друг к другу. - Яков Платонович, это вы? – не до конца веря произошедшему, спросила Анна. - Это я, Анна Викторовна, - улыбнулся, как будто выдохнув, Яков. - У меня сейчас такое странное состояние, - призналась Анна. – Как будто два человека в одной голове. - Мне это знакомо, - тихо засмеялся Штольман. – Это пройдет. Анна осторожно водила пальцами по лицу Якова, потом прижалась щекой к его щеке. Сухими губами легко коснулась его губ. Яков одной рукой мягко придерживал ее за талию, а другой поправил все такой же непослушный завиток у уха, поднес к губам руку Анны и целовал по очереди каждый пальчик. В их движениях не было чувственности и страсти, а только спокойный, почти исследовательский интерес. Как будто они заново привыкали друг к другу. Они сами не знали, сколько времени провели так. Но постепенно объятия становились все жарче, прикосновения чувственными, очередной легкий поцелуй перестал быть легким и, когда они смогли оторваться друг от друга, им потребовалась пара минут, чтобы восстановить дыхание. Тяжело дыша, они молча смотрели друг на друга, а потом Анна протянула руки и начала развязывать тугой узел галстука Якова. Потом они лежали в объятиях друг друга на все той же кровати в номере Якова. - Яков Платонович, и что теперь? – спросила Анна, водя пальчиком у него по груди. - Думаю, самым разумным будет, наконец, пожениться, - избыточно серьезным тоном ответил Штольман. - Пожениться? Так быстро? - Сказала девушка, затащившая мужчину в постель спустя пятнадцать минут и десять слов после знакомства, - смешливо продолжил Яков. Анна фыркнула и от смущения уткнулась ему в шею. - Вызывающе фривольное поведение, - продолжал ее поддразнивать Штольман, - особенно для девушки, известной своей скромностью и целомудренностью. - Кстати, вот это нечестно, - неожиданно сердито буркнула Анна. - Что именно, любимая? – осведомился Яков. - Во всей этой сверхъестественной истории, какие бы высшие силы за ней не стояли, от вас они целомудрия не требовали. У вас были другие женщины. А меня они свободы выбора лишили. Это несправедливо! - Значит, сохранить девственность до преклонного возраста двадцати пяти лет не было вашим сознательным решением? – улыбнулся Штольман. - Конечно, нет. Меня просто от мужчин тошнило, - призналась Анна. - В каком смысле? – спросил несколько ошеломленный Яков. - В буквальном, - мрачно ответила она. – Я же нормальная современная девушка. У меня были молодые люди, с которыми я встречалась. За одного я даже замуж собиралась. Но как пора было двигаться дальше, к интиму, я имею в виду, мне становилось плохо. Я дважды пробовала. С мужчинами, которые мне, и правда, очень-очень нравились. Один раз в восемнадцать лет, а второй – пару лет назад. - И что случилось? – спросил по-прежнему пораженный Штольман. - Первый раз до постели вообще не дошло. Стоило ему начать меня целовать и обнимать, ну вы понимаете… меня начало сильно тошнить. Очень сильно. А второй раз, как раз с тем молодым человеком, за которого я думала выйти замуж, я твердо решила дойти до конца. Я разделась, легла с ним в постель. Но не успел он до меня дотронуться, как… меня на него вырвало. Тут Штольман не выдержал и громко расхохотался. - И ничего смешного, - легко стукнула его по груди кулачком Анна. – Это несправедливо. Вам-то ничего такого не предназначили. - Но у меня и удивительного дара, как у вас, нет, - продолжая улыбаться, сказал Штольман. - Я тогда так и подумала, - призналась Анна. - Решила, что мне суждено умереть старой девой из-за этого дурацкого таланта видеть духов. А оказалось, что кто-то в высших сферах решил, что я должна и могу быть только с вами. На последних словах голос Анны стал вновь томным, она чувственно скользнула ладонью по груди Якова, обняла за шею и потянула его на себя. - Любимая, я сделаю все возможное, чтобы сделать для вас это суровое решение вселенной не столь тяжелым. Яков говорил совершенно серьезным тоном, и только в его глазах мерцали веселые искорки. И они снова надолго перестали говорить.