Воспоминания Драко Малфоя

За выражение ее лица можно было заплатить миллионы. Такая раскрасневшаяся, растерянная и… все такая же удивительная. Даже со следами каминного пороха на щеке. Она постояла, открыв рот и с ужасом вглядываясь в меня, а потом спрятала глаза за ладонями и засуетилась, не зная, в какую сторону податься. Наконец она отвернулась к камину и остановилась, после чего обратилась ко мне как можно более официально: — Мистер Малфой! Вероятно, ваша каминная сеть не в порядке, раз ведет гостей прямиком в спальню! Ее неожиданный визит в разгар солнечной субботы тоже никак не укладывался в моей голове, однако фирменная малфоевская выучка позволяла мне сохранять спокойствие и отменно разыгрывать этот маленький спектакль. — Каминная сеть в порядке, Грейнджер. Не моя вина, что сотрудники Министерства не знают, как ей пользоваться. И еще странно, что спустя столько лет знакомства мы вдруг перешли на «вы». Я прошел в гардеробную, чтобы достать с полки белье, спортивные брюки, футболку и толстовку. С метлой пришлось повозиться, и это было неплохо, ведь мое промедление действовало гриффиндорке на нервы. — Советую поторопиться, Малфой! Вопрос, по которому я пришла, не терпит отлагательств. Не забывай, что ты под подозрением, и только я могу помочь тебе. — Мы снова на «ты»? — выкрикнул я из полумрака гардеробной. — У меня нет времени на твои дурачества! Я вернулся в комнату и кинул форму с метлой на кровать. До этого момента Грейнджер стояла расслабленно, но, догадавшись о моем намерении одеваться прямо за ее спиной, вытянулась в струну. В свободном бежевом джемпере, джинсах и кедах она выглядела так по-магловски, и этим еще больше привлекала меня. — Уизли стал совсем плох, раз его невеста предпочитает проводить выходной в рабочих делах? Мне хотелось бросить ей этот вызов. Хотелось наблюдать, как по ее миниатюрной фигурке пробегает дрожь негодования, как Грейнджер вспыхивает от моих слов и той неловкой ситуации, в которую попала. — Министерство завело на тебя дело, а ты интересуешься моей личной жизнью? Да что с тобой не так?! Гриффиндорка не выдержала и немного повернулась в мою сторону. Однако поняв, что я успел надеть только брюки, моя умница осеклась и вернулась в прежнее положение. — Мне неудобно разговаривать с тобой… так, — уже тише сказала она. — Давай обсудим все в более приемлемой обстановке. Побудь хотя бы раз нормальным — ради своего же блага. Я быстро справился с верхней частью костюма, захватил свой «Нимбус» и неслышно приблизился к ней. Передвигаться бесшумно я научился в годы войны, а после, когда пришлось войти в семейный бизнес, этот навык не раз сослужил мне хорошую службу. — Говоришь, неудобно? — выдохнул я. И снова она оказалась непозволительно близко. И снова мои слова пробежали мурашками по ее обнаженной шее. Я не касался Грейнджер, но расстояние между нами равнялось нескольким дюймам, и эта близость оглушала посильнее боевого заклятия. Гриффиндорка развернулась, скользнув по мне волосами, забранными в хвост, и скрестила руки на груди, «обдав» меня пытливым взглядом почерневших от волнения глаз. В следующую секунду мы замерли оба. Нас окутала тяжелая звенящая тишина. Было слышно даже, как отсчитывают время старые фамильные часы в кабинете. — Мы можем спуститься в сад, где домовик по всем правилам приема гостей угостит тебя чаем, а я займусь тренировкой, как намеревался до твоего прихода. Мой голос прозвучал расслабленно, после чего последовала «типичная малфоевская ухмылка», как ее называет Блейз. Я посторонился и наигранно поклонился, жестом указав дорогу к выходу. Мой спектакль продолжался. Словно околдованная, Грейнджер повиновалась и прошла вперед, но через пару секунд остановилась. — Я пришла сюда по долгу службы, а не для того, чтобы пить чай и наблюдать за твоей тренировкой. Обсудим все по пути. — Как скажешь. Я развел руки в стороны, будто не понимая, почему она так бесится. Еще более раздраженная, Грейнджер зашагала к выходу, и я последовал ее примеру. — Разумеется, я не надеялась на твою честность, Малфой, но действовать за спиной у Министерства было огромной ошибкой! Ножки гриффиндорки с силой стучали по ступеням, лишний раз указывая на ее раздражение. Это забавляло меня, однако ее последняя фраза заставила нахмуриться. — В связи с расследованием твоя почта отслеживается Министерством, поэтому будь так любезен — объясни содержимое этого письма. Она вынула конверт из кармана и, не оборачиваясь, помахала им перед моим носом. — Для чего ты искал «любителей тентакулы»? Решил вынудить кого-то сдаться вместо себя? Грейнджер повернулась ко мне. Ее карие глаза опять превратились в черный горячий кофе, а я из-за этой неожиданной остановки вновь оказался буквально нос к носу с ней. Я физически почувствовал, как откуда-то изнутри поднимается темнота и начинает проступать сумасшествием в моих глазах. Еще секунда, и на Грейнджер смотрел бы не Драко Малфой, а его тщательно скрываемый двойник. Словно уловив эту опасность, моя умница вручила мне письмо и спустилась на одну ступеньку вниз. «Кажется, ты искал старых друзей — таких же заядлых «любителей» тентакулы? В следующую пятницу, ночью состоится вечеринка у Мёрфи. Алкоголь, развлечения, девочки — все, как обычно. Там будут те, кто тебя интересует». Это было послание от Алека, бармена из «Пристанища вейл». Теперь стало ясно, почему Грейнджер решила разыскать меня в свой выходной. — Не ожидал, что Министерство опустится до отслеживания личной переписки, — сказал я, возвращая письмо. — Это не совсем законно, ведь так? Но на министерских работников, как известно, правила не распространяются. Язвительный тон, и я прошел вперед. Теперь уже гриффиндорка оказалась позади меня. — Я же говорил, что помогу тебе с расследованием. На этой вечеринке будут ведущие игроки черного рынка, у которых я собираюсь выяснить, занимается ли кто-то незаконными поставками тентакулы или нет. Мне нужно найти того, кто подставил меня, и, вполне возможно, там найдется информация для меня. — В таком случае я иду с тобой. Смелая гриффиндорка. Глупая гриффиндорка. — Ты никуда не идешь, Грейнджер, — от одной мысли о том, в какое место она собирается попасть, я едва не переломил «Нимбус» пополам. — Приличные дамочки вроде тебя на подобные вечеринки не ходят, и это правильно. Девушкам в таких местах отводится одна-единственная роль — развлекать гостей. Под словом «развлекать» подразумевается далеко не беседа, если ты понимаешь, о чем я. Мельком взглянув на нее через плечо, я заметил, как Грейнджер поменялась в лице. За три секунды на нем промелькнуло удивление, затем ужас и, наконец, отвращение. Да, моя девочка, Лондон еще может удивить тебя. — Ничего страшного, — содрогнувшись, ответила она, — Ты ведь будешь рядом. Не вопрос и не утверждение. Я даже замедлил шаг от неожиданности: Грейнджер мне доверяет? — Впрочем, я сама могу за себя постоять, — продолжила она уже смелее, — Но и с тебя не прочь взять расписку об обеспечении безопасности работника Министерства. Кто-нибудь, пожалуйста, вправьте Грейнджер мозги! Ее бесстрашие граничило с бестолковостью, и это бесило до невозможности! После скитаний гриффиндорки в последний год войны я и так несколько лет проходил лечение у колдомедика-психотерапевта, потому что следил за ней, потому что помнил каждую ее ночевку в холодных диких лесах, каждую безумную вылазку за крестражами и тот херов момент, когда приспешники Лорда притащили ее в особняк родителей. Я расквитался с ними в первый же месяц после битвы за Хогвартс, но это не избавило меня от бессонницы и ночных кошмаров. — Грейнджер, ты хоть понимаешь, куда пытаешься попасть?! Участников этой вечеринки не волнует, кто ты и какой пост занимаешь. Им плевать на все! Если кто-нибудь из них догадается, что ты из Министерства, ни я, ни ты не выйдем оттуда живыми. Я ускорил шаг. Хотелось поскорей закончить этот разговор и отправить чокнутую гриффиндорку домой — туда, где она будет в безопасности. — Я иду с тобой, и это не обсуждается! Ее выпад был проигнорирован. Моя умница полушла-полубежала за мной, в то время как я широкими шагами направлялся к стеклянной двери, которая вела во двор. — Постой, Малфой! Я не остановился, но услышал, как остановилась она. — Если ты возьмешь меня с собой, я обещаю выполнить любую твою просьбу. Что? Любую просьбу? Я почти подошел к двери, но резко остановился и развернулся. — Любую просьбу, говоришь? Не торопясь, чуть вразвалку я начал приближаться к ней. Я вглядывался внимательно, цепко, словно испытывал ее на прочность. — Ты в курсе, что заключать со мной сделки небезопасно? Я беру от сделок все, и очень нелегко платить по моим счетам. Между нами опять осталась дистанция, которой едва хватало на то, чтобы дышать. Я навис над гриффиндрокой подобно коршуну. Будь моя воля, я бы наклонился еще ближе, но это было невозможно, и я продолжал нависать, впитывая ее смущение, ее частое дыхание и легкий испуг в глазах. — Мнение героини войны и ее связи будут тебе полезны. В моих силах решить практически любую твою проблему, кроме заслуженного заключения в Азкабане. — А если просьба будет касаться не меня — что тогда, Грейнджер? Выполнишь условия сделки? Она держалась вполне уверенно и всем своим видом скрывала то, что я видел в ее глазах. — Что значит — не тебя? — Не решения моих проблем, ведь я могу разобраться с ними без твоего участия. Что, если просьба будет касаться… например, тебя? — Меня? Есть какой-то подвох, о котором я не знаю? — Со мной всегда есть подвох. — В таком случае, Малфой, я выполню условия сделки независимо от того, что ты задумал. Уж лучше бы она отказалась, потому что в качестве «долга» я мог потребовать то, чего Грейнджер никогда не смогла бы мне дать: я мог потребовать ее. — В пятницу, в половину восьмого вечера ты должна трансгрессировать в Кобхэм, графство Суррей, — я начал отдаляться от нее, не прерывая зрительного контакта. Встретимся около магловского гольф-клуба. Рекомендую надеть что-нибудь вечернее, но магические предметы и оружие брать с собой нельзя: идти придется без волшебной палочки. Последняя фраза заставила мою умницу поежиться, как от холода, а я повернулся и направился к двери. — Использовать оборотное зелье тоже нельзя, но я помогу тебе скрыть свою личность. Распахнув дверь, я вышел во двор и с порога взлетел в разреженный воздух. Наверное Грейнджер ушла сразу: ей было, о чем подумать. Да и мне тоже.