Коньки и магия

— Эй, Драко! Вставай! Уже приехали! — почувствовал толчок в плечо Драко. Драко злобно мыкнул и двинулся ближе к окну. В голове стоял туман, и фраза дошла до сонного мозга не сразу. — Подъем! Соня, хватит дрыхнуть! — в этот раз с ним обошлись более бесцеремонно: Кевин подобрался ближе и резко тряхнул Драко за плечи. Остатки мыслей перемешались, но после этого Драко наконец проснулся. Ну, почти проснулся. Драко и Кевину пришлось еще дважды возвращаться в купе, пробираясь через галдящую и кричащую толпу. Драко сначала вспомнил о забытой мантии, а потом обнаружил, что и скрипка осталась там же. В конце концов они вырвались из душного вагона, и Драко с наслаждением вдохнул чистый морозный воздух. Кингс-Кросс обычно для Драко ассоциировался с возвращением домой к отцу и матери, но в этом году он даже выглядел как-то иначе. Платформа 9 ¾, уже почти родная, сейчас ощущалась не как остановка на пути домой, а выход в жизнь, до этого неизвестную и потому пугающую. Отчасти это ощущение было справедливо. До этого дня Драко ни разу не был в маггловской части вокзала. Всегда прибывая к поезду порталом, он видел только волшебную, скрытую от глаз всех непосвященных платформу. Однако внимательно рассмотреть маггловский мир во всех красках получилось плохо. Новый мир оказался подозрительно похож на старый. Шумный, торопливый народ сновал вокруг Драко и Кевина туда-сюда, все вокруг празднично сверкало и блестело. У вокзала их уже ждал папа Кевина. Дома у Кевина Драко настроил портал, чтобы вернуться, и переместился к ледовой арене. Сегодня, наконец, столь ожидаемый день настал. Увидеть Гарольда — мечта Драко с 14 лет. Огромный ледовый каток поражал воображение. Больше поля для квиддича. Не того, что в Хогвартсе. Нет. Это поле — песочница по сравнению с катком. Драко подумал, что этот каток больше, чем поле Чемпионата мира по квиддичу. Вокруг Драко — люди. Не маги. Драко чувствовал себя некомфортно возле столь большой толпы магглов. Казалось, стоит сделать что-то не так, и все сразу поймут, что Драко не такой, как они. Сразу вспомнилась история магии и бубнеж Бинса про инквизицию. Нет, разумеется, сейчас другие времена. История не стоит на месте. Драко все равно нервничал. Люди вокруг него живут абсолютно другой, чужой ему жизнью. Драко попытался пройти к месту. Не влезая в толпу сделать это не получалось. Проталкиваясь к своему месту, Драко напомнил себе, ради чего он это терпит. За возможность увидеть выступление Гарольда вживую можно потерпеть некоторые неудобства. Наконец Драко достиг цели и смог сесть. Оглядевшись, он понял, что Кевин снова не подвел и раздобыл очень хорошее место. Хотя сейчас перед ним стояли люди и закрывали ему обзор, когда они сядут, видно будет отлично. Не персональная ложа Министра Магии, конечно, но весьма неплохое место. Началось. Насколько понял Драко, Гарольд должен был выступать последним. Сейчас в центре катка стоял низенький паренек с каштановыми волосами. С виду совершенно обычный. Встреть Драко его на улице, ни за что бы не обратил внимания. Но здесь парень чем-то выделялся. Может, из-за костюма с огромным количеством блесток и страз. Или из-за света софитов, которые освещали только фигуру мальчика в центре катка. Зазвучали первые звуки мелодии. Что ж, Драко не очень много знал о технике фигурного катания, но само выступление показалось ему красивым. Правда, ни капли не очаровывало так, как Гарольд. Даже на видео, которые привозил в школу Кевин, Гарольд выступал волшебно. Хотя Драко не был уверен, что оценивает Гарольда здраво. То полудетское восхищение, возникшее от одного взгляда на фото, оставило какой-то отпечаток в сознании Драко. То, что Гарольд талантлив, не подлежит сомнению. Но еще он был красив. Вместе это дало какую-то странную смесь восхищения и зацикленности. Стыдно признаться, но какое-то время Драко думал, что влюбился в парня, которого видел только на обложках журналов и на видео. Правда, через какое-то время его настигло осознание. Пусть Гарольд ему очень нравился внешне, то восхищение не было любовью. Даже на влюбленность это чувство мало походило. Правда, Драко не знал, как оно называется. Чуть позже, когда Драко рассказал об этом Кевину, определение нашлось. Друг, выслушав, рассмеялся и сказал: «Да ты фанат!» С тех пор Драко даже не задумывался на тему чувств. Звание фаната Гарольда его вполне устроило. Выступление первого участника подошло к концу. Через пару минут вышел следующий. Как ни странно, впечатление от его выступления было похожим. Да, выступления отличались довольно сильно, но все равно Драко мог охарактеризовать его теми же словами: красиво, но не затягивает. Совсем. Третий и четвертый участники тоже не запомнились чем-то особенным. Их выступления… Драко не знал, как именно назвать их. Обычные? Будто он много выступлений видел. Незапоминающиеся? Возможно, это было подходящее слово, но немного не то, что нужно. Если сравнивать их с Гарольдом, то можно сказать, что Драко их не чувствовал. Видео с выступлениями вызывали эмоции. Это могло быть радостью, грустью, восхищением, отчаянием. Да чем угодно. Ни разу не было равнодушия. Наконец пятый и последний участник. Гарольд Дурсль. Драко замер в предвкушении. Ради этого он ехал сюда. Даже сейчас, когда выступление еще не началось, Драко не мог оторвать взгляда от одинокой фигуры в центре катка. Казалось, нет ничего важнее, чем фигурист, находящийся сейчас на льду. Полилась музыка. Вместе с ней задвигался Гарольд. И уже от первых движений что-то сжалось внутри. Возникло ощущение щемящего одиночества. Было горько. Гарольд двигался, словно рассказывая историю своей программой. Драко казалось, словно он ощущает все, что показывает Гарольд. Хотелось выйти на лед и что-нибудь сделать. Что угодно, лишь бы человек, словно сгорающий от одиночества, чуть согрелся. Выступление продолжалось. Музыка все рыдала, и вместе с ней рыдал фигурист. Нельзя было разделить мелодию и фигуриста. Словно они — одно целое. Выступление подошло к концу. Драко выдохнул и осознал, что почти забыл, как дышать. Гарольд раскланялся, ушел со льда. Объявление баллов, итоги. Все это прошло для Драко как в тумане. «Для него музыка, словно магия для меня!» — вспышкой пронеслось в голове Драко. Впрочем, мысль тут же потерялась в свалке чувств, что была в голове у Драко. Весь оставшийся день Драко затерялся где-то в выступлении. Драко не заметил, как порталом переместился к Кевину. Не заметил, как лег спать. Все, чего он хотел — снова увидеть Гарольда. На следующий день впечатление от выступления Гарольда чуть поистерлось, и Драко смог думать о чем-то кроме него. За завтраком Кевин долго и со вкусом допрашивал друга. Драко не знал, чем можно объяснить его вчерашний уход из реальности. Кевин же, выслушав путаные объяснения Драко, авторитетно заявил: — Сегодня посмотришь произвольную программу, впечатление изменится. Я замечал, что у Гарольда программы не только объединены одной темой, но и дополняют друг друга. Ни у кого из фигуристов от программ не остается такого впечатления целостности, как у Гарольда. Каждое выступление меняет твое мировоззрение. Закончив свою речь, Кевин кивнул, словно подтверждая свои слова, и отхлебнул еще чая. Драко задумчиво пожал плечами. До начала соревнований оставалось еще много времени. Драко понятия не имел, чем именно заняться в ожидании, поэтому, когда Кевин позвал его играть в приставку, сразу согласился. О чем через пару часов пожалел. Драко не любил проигрывать. Но Кевин имел одно важное преимущество. Он всю жизнь прожил у магглов и полжизни играл в подобные игры. Проиграв в восьмой раз в какой-то гонке, Драко предложил сменить занятие. Кевин не нашел ничего лучше, чем пойти прогуляться. На улице было морозно. Витрины магазинов светились разноцветными огоньками, вокруг суетились люди. Чувствовалось всеобщее предвкушение праздника. А Драко в очередной раз поразился, как же много магглов в мире. В голову пришла странная и почти дерзкая мысль: «Да отец просто глуп, если считает, что можно победить столько людей, пусть даже имея преимущество в виде магии. Они нас числом задавят». Драко пару раз думал о чем-то подобном. Из рассказов Кевина он знал, что возможности магглов не меньше, а в некоторых случаях даже больше, чем у магов. Да тот же телевизор. Или компьютер с таким чудесным изобретением, как интернет. Кевин тем временем остановился. Драко, провалившись в мысли, не слышал ни одной фразы друга. С недоумением он спросил, что случилось. Кевин, горя энтузиазмом, с пугающей искоркой в глазах, возбужденно спросил: — У тебя же есть деньги? Обычные? Ну, конечно, есть! Много? Драко осторожно кивнул: — А зачем тебе? — Давай купим тебе сотовый! Я знаю, как его заколдовать, чтобы он «уживался» с магией. Полезная штука. И явно лучше ваших сов. Драко усмехнулся:  — Между прочим, ты тоже живешь в мире наших сов. Но вообще я не против. Друг за шесть лет так и не привык считать магический мир своим миром. Иногда Драко казалось, что Кевин так никогда и не признает его домом. Но ведь он смог оказаться на факультете чистокровных волшебников, несмотря на происхождение. Драко с улыбкой вспоминал вытянутые лица половины учеников, когда Шляпа, на минуту зависнув на голове Кевина Смита, уверенно выкрикнула судьбоносное: «Слизерин». Какое-то время на факультете настороженно относились к Кевину, но уже меньше чем через месяц магглорожденный мальчик стал частью факультета чистокровных. Было в нем что-то близкое всем слизеринцам. И за шесть лет Драко в первую очередь понял, что, если в глазах Кевина сверкают такие искры, спорить бесполезно. Абсолютно. В процесс выбора телефона Драко не вмешивался. Он знал, что Кевин разбирается в технике лучше него, а бюджет Драко был если не безлимитным, то весьма растяжимым. Наконец, Кевин выбрал. На удивление, телефон был симпатичным и достаточно дешевым. Заплатив, Драко и Кевин вышли из магазина. По дороге Кевин объяснял Драко, как пользоваться телефоном. Малфой рассеянно кивал, еле вслушиваясь в болтовню друга. К тому времени, как они вернулись домой, Драко пора было на соревнования. Переместившись, Драко оказался в уже знакомом ему зале. На этот раз ждать было гораздо труднее. Время текло невыносимо медленно, программы фигуристов казались какими-то блеклыми. Гарольд стал навязчивой идеей для Драко. Наконец, Драко дождался. Сегодня музыка звучала более мягко. Словно лекарство для души, раненой вчерашним катанием. Гарольд успокоился и сейчас казался уже не настолько одиноким. Выступление давало надежду. Драко чувствовал, как призрак вчерашнего одиночества отступает от мыслей, успокоенный музыкой и надеждой, звучащей в каждой ноте мелодии. Впечатление от этой программы кардинально отличалось. Если вчера в душе осталась буря, то сегодня буря стихла, оставив после себя лишь отзвуки ярких эмоций. Кевин оказался прав. Без произвольной программы короткая казалось незавершенной. Драко не пытался, как остальные фанаты, пробиться за автографом к Гарольду. Он не понимал, зачем ему след на бумаге, пусть и оставленный Дурслем. Драко считал, что самое важное, что оставляет после себя Гарольд — его катание. Самое главное, что Драко хотел сделать на каникулах, выполнено. Пару дней Драко без перерыва слушал болтовню Кевина, но на третий день устал. Крикнув другу, что идет гулять, собрался и выскочил из дома. Драко знал, что Кевин не станет волноваться или обижаться. Такое случалось и раньше. Драко смотрел по сторонам, но взгляд не цеплялся за что-то конкретное. Мысли скользили, не задерживаясь надолго. Наконец, Драко замерз и решил, что возвращается. Теперь он шел быстрее. Темнело и быстро холодало. Было скользко. Пару раз Драко чуть не упал. Вдруг он споткнулся. Ноги сами по себе разъехались в разные стороны. Замахав руками в попытке удержать равновесие, он случайно схватил пальто какого-то прохожего и упал. Прохожий, за которого Драко цеплялся, упал на него. Нога резко заболела. Драко не был уверен, что ничего себе не сломал. Прохожий тем временем поднялся. Протянув руку Драко, он спросил: — Ты в порядке? Но Драко забыл, как говорить. Он не был уверен, что сможет даже вдохнуть. Чуть улыбаясь, на него смотрел Гарольд Дурсль.