Коньки и магия

— Ты в порядке? — еще раз повторил Гарольд Дурсль, и Драко понял, что несмотря на всю абсурдность происходящего, это не сон. Наконец вспомнив, о чем его спрашивают, Драко помотал головой:  — Нога сильно болит, — Малфой взялся за протянутую руку и попытался встать. Колено тут же отозвалось острой болью. Драко застонал и плюхнулся обратно на ледяную дорогу. — Не могу встать. Что-то с коленом, — Драко пытался сохранить лицо, но не сдержался и последнее слово почти простонал. Гарольд нахмурился. Потом нагнулся, закинул руку Драко к себе на плечи и рывком поднял. — Пойдем, помогу добраться до больницы. Как хоть тебя зовут? — Драко. Драко Малфой,— Драко понятия не имел, что с его ногой. Учитывая то, что колдовать он не мог, нужно показаться врачу. Будь Драко в Хогвартсе, ногу ему вылечили бы за пару минут, но до конца каникул еще почти неделя. — Надо же… Звучит почти как Бонд, Джеймс Бонд, — улыбнулся Гарольд. — А я — Гарольд Дурсль. — Я знаю, — выпалил Драко и тут же смутился. — В смысле, ты классно катаешься! Гарольд смущенно улыбнулся: — Спасибо. Если честно, никак не могу привыкнуть, что меня узнают на улице. А ты увлекаешься фигурным катанием? — Немного. Мой друг — фанат этого вида спорта. Он меня и познакомил с фигурным катанием. Кевин и правда был настоящим фанатом фигурного катания. Он рассказывал, что в детстве он начинал заниматься, но потом сломал ногу. Родители испугались и забрали из спортшколы. Кевин сопротивлялся, но что он мог сделать? Смит до сих пор с грустью вспоминал свой уход из спортшколы. Из-за запрета Кевин не мог заниматься фигурным катанием, но это не мешало ему с какой-то болезненной одержимостью следить за всеми новостями из мира спорта. На самом деле Драко не понимал, почему он так себя ведет. Рядом с Гарольдом все маски, что с детства носил Драко, моментально слетели. Хорошо, что отец не видит, как неподобающе своему статусу говорит и действует его наследник. Драко вдохнул, набираясь смелости, и спросил: — Гарольд, какая у тебя любимая книга? — для Драко это был самый легкий способ завязать разговор, не упоминая своего отца или магический мир. Гарольд пожал плечами: — Я не очень люблю читать. Чаще всего я читаю что-то из школьной программы. Единственная книга, которую я осилил не по программе — «Хоббит». Я ее прочитал в одиннадцать. Она мне понравилась, но желание прочитать другие книги Толкина не появилось. А какая твоя любимая книга? Драко уже понял, что этот вопрос тоже был неудачным. Драко обожал «Квиддич сквозь века», но это волшебная книга. К счастью, Малфой читал очень много, не обращая внимания на наличие магии у автора. — Рафаэль Сабатини «Одиссея капитана Блада». Еще мне нравится «Граф Монте-Кристо» Александра Дюма. На минуту воцарилась тишина. Следующий вопрос задал Гарольд: — Нравятся компьютерные игры? — Ни разу не играл, — Драко ответил немного опечаленно, боясь, что точки соприкосновения так и не найдутся. И снова молчание. Уже на подходе к больнице Гарольд спросил: — Тебе классическая музыка нравится? — Очень, — абсолютно искренне ответил Драко. Он обожал классику с тех пор, как себя помнил. Бетховен, Гайдн, Моцарт, Бах… Драко вырос, слушая завораживающе эмоциональную музыку. Классика оказалась уникальным исключением из всего того, что создано маглами, пользовавшимся одобрением отца. В восемь лет Драко захотел научиться играть на скрипке. Отец нанял учителя, и до момента поступления в Хогвартс Драко овладевал инструментом. Именно тогда Драко полюбил Паганини. Скрипку Драко взял с собой в Хогвартс. До четвертого курса именно она помогала, когда становилось плохо, больно, одиноко. Потом Драко увидел катание Гарольда, и оно наравне со скрипкой превратилось в лекарство для души. Из мыслей Драко вырвал вопрос Гарольда: — Мне тоже. Какое у тебя любимое произведение? — Паганини. Модерато в си-бемоль миноре. Гарольд задумался: — Из Паганини я знаю только 24 каприс. А мне очень нравится Адажио Альбинони. Драко знал это Адажио. Невероятно пронзительное, искреннее. Драко даже научился его играть, настолько оно ему понравилось. — Красивое произведение. Я могу его сыграть. — Ты на чем-то играешь? Это же прекрасно! А на чем ты играешь? Драко ликовал. Он смог заинтересовать Гарольда. — На скрипке. — Сыграешь мне как-нибудь? Я никогда не слышал живую музыку. Пожалуйста. Внутри потеплело. Гарольд рассчитывал продолжить общение с ним. — Конечно, — Драко улыбнулся. В больнице было очень чисто и тихо. Очереди не было, и Драко очень быстро попал к врачу. Опыт общения с магловскими врачами оказался новым и необычным. Сначала врач проделал какие-то странные манипуляции с его ногой. Он назвал это рентгеном. Потом смотрел на темную картинку с белыми пятнами и полосками. Наконец врач вынес свой вердикт: — Ничего страшного. Просто растяжение. Через 4-5 дней пройдет, если вы не будете напрягать ногу. Через 2 дня еще раз придете, я посмотрю, как идет лечение. Драко, прихрамывая, вышел из кабинета. Гарольд, увидев его, вскочил и подошел к нему.  — Что сказал врач? — спросил он, закидывая руку Драко к себе на шею. — Просто растяжение. — Растяжение? Ну, я так думаю, через пару дней пройдет. У меня бывали растяжения. Это не страшно. Давай до дома тебе помогу дойти? Драко кивнул. То, что Гарольд сам это предложил, избавляло от необходимости просить его. Драко не знал, сможет ли в одиночку дойти до дома Кевина. Выйдя из больницы, какое-то время они шли в тишине. Нога болела, и Драко впервые в жизни зауважал магглов. Благодаря магии терпеть боль обычно приходилось только пару минут. В особенно сложных случаях — несколько часов. А магглы лечились несколько дней, причем все это время им приходилось терпеть боль. Это заслуживало уважения, что бы там ни говорил его отец. Первым тишину прервал Гарольд:  — А где ты учишься? Драко чуть замялся. Этот простой вопрос тоже вызывал сложности. Впервые в жизни Драко не хотел врать. Что-то в улыбке Гарольда подкупало, вызывало искреннюю симпатию. Глядя на его улыбку, врать о чем-то казалось кощунственным. Драко наконец понял Кевина, сказавшего ему однажды про своих друзей: «Знаешь, врать людям, с которыми ты провел все свое детство — предательство. Когда мне пришло письмо из Хогвартса, мне пришлось им сказать про школу для одаренных детей. Я всегда хорошо рисовал, поэтому они мне поверили. Но от этого было тошно. Понятно, Статус Секретности и все в этом роде… Я не мог им сказать правду. Но от лжи было плохо». Хоть Драко знал Гарольда лично всего несколько часов, сейчас он мог понять Кевина. С какой-то горечью он выдал легенду, известную всем магам: — Я учусь в школе для талантливых и одаренных детей Илмир. А ты где? — В спортшколе. Учитывая огромное количество тренировок, в школе я появляюсь редко, поэтому, на самом деле, где учиться мне без разницы. А в свою школу ты попал из-за того, что играешь на скрипке? Ты так хорошо играешь? — Гарольд с любопытством смотрел на Драко. Малфой понял, что Гарольд дополнил его легенду, сам того не зная. Кивком подтверждая предположения Дурсля, Драко испытывал желание рассказать ему правду. Но вместо этого он сказал: — А вот мой друг, Кевин, попал туда из-за того, что очень хорошо рисует. Кстати, мы идем к нему домой. Я живу далеко от Лондона, а на этих каникулах приехал к нему в гости. Он тоже тебя узнает. Гарольд чуть смутился. Потом дернул плечом и взъерошил волосы. — А он не относится к тем фанатам, что готовы на все, чтобы оторвать хотя бы кусочек от моей футболки? Этот вопрос по-настоящему озадачил Драко. Что, есть люди, готовые на такое? Драко не очень понимал даже желание получить автограф кумира. Ну, есть у тебя клочок пергамента, подписанный кем-то знаменитым. И что с ним делать? Молиться на него? Поклоняться несчастному обрывку пергамента? Особенно если учитывать, что кумир — тоже человек. Им можно восхищаться, но это же не повод раздирать его одежду на лоскуты. Драко не был уверен, но Кевин, несмотря на всю его эмоциональность, казалось, думал схожим образом. — Не думаю. Скорее всего, он просто попросит автограф, не больше. А что, кто-то и вправду пытался оторвать клок ткани от твоей футболки? Гарольд нервно усмехнулся: — Да, бывали такие личности. Если честно, такое внимание реально бесит. То, что я победил на нескольких соревнованиях — не повод меня боготворить. Люди привыкли видеть во мне звездного мальчика. Ты — первый фанат, который спросил не про то, как мне удается побеждать, а про меня самого. У меня до этого не спрашивали, какая у меня любимая книга, какую музыку я люблю слушать. Люди прочитают пару интервью и уверены, что знают меня! Гарольд говорил яростно и эмоционально, с горечью. Драко подумал, что тяжело жить, если окружающие видят в тебе только придуманный ими образ. — Знаешь, мне кажется, я тебя понимаю. Хотя у меня нет толпы поклонников, которые вообразили, что знают меня, мой отец поступает схожим образом. Он придумал себе идеального наследника и пытается меня подогнать под него. Я это только недавно понял. Тебе тяжело из-за того, что в тебе видят только то, что сами придумали, и даже не пытаются разобраться, насколько их фантазия близка к реальности, да? Гарольд глядел на Драко ошарашенно. Затем медленно и задумчиво произнес: — Похоже, ты и правда меня понимаешь. Чаще всего те, кому я говорил что-то вроде этого, считали, что я… Черт, даже не знаю, какое слово тут подойдет, — Гарольд нервно взлохматил волосы. — Ну, чаще всего я слышал что-то вроде: «Хватит пытаться выделиться, Дурсль! У тебя есть слава, и ты еще пытаешься нам сказать, что тебе это не нравится?» Спасибо за то, что понял. Драко не знал, что сказать. Гарольд казался человеком, патологически неспособным лгать. Все, что он говорил, дышало искренностью. Трудно представить, что он придумал какую-то историю ради внимания. За разговорами Драко чуть не забыл, куда они идут. Дом Кевина был за углом. Об этом он и сказал Гарольду. До дома они шли молча. Поднявшись по ступенькам, Драко позвонил в дверь. Кевин открыл дверь через пару секунд. — Черт, Дрей! Ты где шлялся? Я уже думал, ты под машину попал! А что с ногой? Ты можешь хоть пару дней прожить без приключений? Драко его перебил: — Во-первых, я сто раз просил не называть меня Дреем. Так сложно выполнить одну простую просьбу? А, во-вторых, про ногу. Я просто поскользнулся. У меня всего лишь растяжение. Нет повода так волноваться. Тут Гарольд обратил на себя их внимание: — Драко, ты, как я вижу, без присмотра не останешься. Я пойду тогда. Завтра зайду, проверю, все ли в порядке. И, не дожидаясь ответа, развернулся и ушел. Кевин пару секунд тупо смотрел на то место, где стоял Гарольд. Потом, очнувшись, почти заорал:  — Тебя провожал до дома Гарольд Дурсль???