Коньки и магия

Драко снова занимался «самолюбованием». Несмотря на всю противность этого слова, именно оно лучше всего отражало суть не менее противной привычки. Как только взгляд падал на любую отражающую поверхность, Драко уже почти автоматически отмечал, как он выглядит. Необходимость хорошо выглядеть в глазах других появилась лет в семь и с тех пор въелась под кожу. Уже даже первопричина этой необходимости исчезла, а привычка осталась. Драко ее искренне ненавидел, но избавиться не мог. Зависимость от чужого мнения пошла от болезненного восхищения отцом. В детстве Драко отца любил безумно и очень долго пытался добиться его одобрения. А отца заботили лишь его союзники и карьера. Поэтому Драко всегда должен был выглядеть безупречно. Только на третьем курсе Драко наконец понял, что одобрения отца ему не добиться, если он будет оставаться собой хоть немного. Это осознание далось нелегко, но он смирился. Лишь окончательно разочаровался в отце. - Эй, Златовласка! Ты все еще так же прекрасна, как десять минут назад. Хватит кормить чувство собственной важности, - Кевин, его лучший друг, как обычно вытаскивал Драко из пучины мыслей, причем делал это весьма иронично. - Я же просил меня не называть Златовлаской! – отреагировал Драко. - Я только не могу понять, почему, - друг притворно удивился, - ну ты же посмотри: блондинка, глазки серые, сам тонкий. Высоковат, правда, но все равно, натуральнейшая же Златовласка, - со смехом закончил Кевин. - Да ну тебя! Я что, виноват в этом? И вообще, может, ты завидуешь? Куда же тебе со своими обычными каштановыми волосами до моего пепельного блонда? – вернул шпильку Драко. На самом деле, это было не совсем справедливо. Друг, может быть, и не тянул на мечту любой девушки, но харизмы у него было побольше, чем у Драко. Сплошной парадокс: магглорожденный слизеринец с огромным запасом уверток и махинаций, но поразительно честный и открытый в разговорах. Порой Драко удивлялся, как они смогли подружиться, хотя Кевин был совсем не из того общества, общение с которым отец одобрял. Хотя ему было все равно. Главное, что подружились. - Драко! Ау! Ты меня слышишь? – до Драко дошло, что Кевин, видимо, что-то спросил. - А? Извини, я прослушал. - Говорю, ты патрулировать собираешься? Или ты уже забыл, что второй год как староста? – ухмыльнулся друг. - Забудешь об этом, как же. Если б знал, что быть старостой – это столько проблем, отказался бы от значка сразу, как только увидел, - хмыкнул Драко. - Ладно, ты прав. Мне в самом деле пора в вагон для старост, – с этими словами он встал и вышел из купе. В поезде было шумно: предстоящее Рождество и встреча с родными радовали если не всех, то большинство. Сам Драко обычно входил в ту маленькую часть, которую возвращение домой не радовало. Хотя в этом году ему повезло: у отца неожиданно нарисовались какие-то дела, и накануне каникул Драко получил письмо с чуть прикрытым приказом в этом году домой не ездить. На самом деле, отец, возможно, даже не представлял, как облегчил жизнь Драко. Дело в том, что в этом году наконец выпал шанс увидеть Гарольда Дурсля. Его фанатом Драко стал сразу, как только увидел видео с его прокатами, а это было давно. Впервые узнав о Гарольде на третьем курсе, он до сих пор восхищался этим фигуристом. Какое-то время Драко даже думал, что влюбился в него, однако желания быть рядом с Гарольдом не возникало, и Драко решил, что был неправ. Познакомил с катанием Гарольда его Кевин. Друг сам фанател от фигуриста, причем в той же степени, что и большинство мальчишек в волшебном мире восхищаются Виктором Крамом. Драко же не видел смысла в таком поклонении своим кумирам. Нет, он ни в коем случае не отрицал, что является поклонником Дурсля, но его восхищали именно прокаты. Программы брали за душу, позволяли быть собой хоть на краткие минуты. Именно поэтому Драко почти сразу, как узнал, приложил массу усилий, лишь бы достать билет на Лондонский прокат. И даже если у его отца не возникли бы проблемы, он все равно нашел бы способ сбежать на соревнования. У вагона старост Драко оказался совсем неожиданно для себя. Почти все уже собрались. Не было лишь его напарницы, Панси Паркинсон. Драко почти на сто процентов уверен, что та зажимается в каком-то купе с Забини. Сразу же, как только вошел Драко, очнулся Уизли. Он бросил на него ненавидящий взгляд и одними губами прошептал свое любимое оскорбление: «Чистокровный ублюдок». Драко каждый раз порывался сообщить Уизли, что уж это маловероятно, отец бы придушил его еще в колыбели. Но в этот раз он лишь надменно ему кивнул и с удовольствием заметил, как покраснел от злости Рончик. Их вражда уже давно вышла за пределы всякой логики, аргументы давно казались детскими, и пора бы уже ее прекращать, но Драко не мог отказать себе в удовольствии позлить Уизли. Именно поэтому Грейнджер вечно наезжала на обоих. Драко не знал, что такого в Уизли нашла Грейнджер, которой уже сейчас предсказывали блестящую карьеру, несмотря на ее происхождение. Драко рассеянно покивал на инструкции Лучших учеников. Судя по всему, эти инструкции им из года в год выдавали в неизменном виде, и за пять поездок в роли старосты он уже запомнил их смысл. После их отпустили восвояси на патрулирование. На самом деле, следить за порядком в вагонах было нелегко. У малышей вечно что-то случалось, третий-четвертый курс всегда умудрялся что-то испортить. Даже у старшекурсников иногда случались эксцессы. Тот же Симус Фининганн постоянно что-то взрывал. Тем не менее, Драко решил не пытаться найти Паркинсон. Еще не хватало схлопотать проклятье, ворвавшись в самый неудобный момент. Вышел на патрулирование в одиночку. К счастью, в первых вагонах сидели рейвенкловцы, и там было тихо. Уже через пару вагонов Драко нашел Луну. Лавгуд, несмотря на свои странности, оказалась одной из самых хороших друзей. Ничего больше, но Луна была очень важна для Драко. Улыбнулась неземной улыбкой, как обычно, и нараспев произнесла: - О, Драко, привет. Ты такой грустный. Тебя снова атаковали мозгошмыги? - Да нет никаких мозгошмыгов. Просто я уже предвкушаю шум в вагонах с гриффиндорцами. Так ладно, если бы только кричали и орали. Они же чуть что, сразу смотрят, как на врага, – вздохнул Драко. - Не волнуйся, Драко. Ты хороший староста, разберешься. И с Рождеством тебя. - Тебя тоже, Луна. Хороших каникул. - О, хорошо проведи время с Кевином. Кто знает, когда ты у него в гостях в следующий раз сможешь оказаться. - Конечно, - улыбнулся Драко. Луна была прекрасным другом. Одним из важных ее качеств оказалась способность подбирать подходящие слова под любую ситуацию. Именно она помогла Драко пережить осознание собственной брошенности. К Кевину идти жаловаться Драко стеснялся, а Луна всегда могла выслушать и поддержать. Через купе Драко наткнулся на свою напарницу. Как он и предполагал, та была с Забини. Пообещала выйти за него на вторую половину пути. С учетом новой договоренности мучиться Драко осталось полтора часа. К счастью, эти полтора часа прошли без эксцессов. Отдежурил - и с легким сердцем вернулся к Кевину. Тот только взглянул на него и с иронией пробормотал: - Что, совсем мелкие придурки измотали? Выглядишь весьма потрепанно. Драко в ответ только кивнул. Патрулирование всегда выматывало так, что даже говорить сил не оставалось. Плюхнулся на сиденье напротив Кевина. - Ну что, что-то из ряда вон? - Да нет, как обычно, - скривился Драко, - шумно, громко и невыносимо. - Вот каждый раз после вот такого вот смотрю на тебя и думаю: «Дети – зло, быть старостой – зло, и вообще, хорошо, что я не влип». - Зараза ты, Кевин. Кевин усмехнулся, но промолчал. Драко же откинулся на спинку, прикрыл глаза и почти сразу вырубился.