Эликсир жизни

В лесу ночью, на удивление, теплая погода. Наверное от того, что совсем неподалеку, словно под носом у них, был выход в цивилизацию с электричеством, связью и, самое что ни на есть главное, — живыми людьми. Чонгук бы узнал у них адрес, попросил телефончик позвонить и позволил бы на свою зарплату проехать такое расстояние на такси. Даже не подумав бы о том, что Тэхена тоже подвезти надо — пусть сам добирается. Но домой сегодня не попасть. Никакого выхода под носом, никаких людей в час ночи на шоссе и никакой зарплаты на такси не существует. Чонгук теперь идет не спеша позади — совсем не горело обгонять Тэхена. Он лениво перепрыгивает с кочки на кочку, спрятав руки по карманам шорт и до дыры мусолит глазами затылок спереди — и что же все-таки старший имел в виду под своим «я уже за тобой давно не бегаю». Заела эта фраза в голове, хоть убей, и все потому, что по гордости больно бьет. За кого он его, спрашивается, держит? За самовлюбленного эгоиста, серьезно? А что ему еще осталось думать, когда Тэхен в его компанию напрашивается. Хоть и ради Хосока, но все равно. Будь любой человек на месте младшего, так же бы подумал. Без исключений. Ух, как бесит это. То, что он к Хосоку подлизывается. А с Тэхеном они расстались как-то совсем некрасиво и отчасти глупо: два года отношений разрушил вечерний треп по телефону, когда беды ничего не предвещало. — Тэхен. Может все-таки переедешь ко мне? — пробовал снова Гук, тяжело выдыхая в микрофон. Да, блин, ему хотелось настоящих отношений, совместной жизни и все такое, не дети ведь маленькие. Но Тэ словно застрял на возрасте школьника и больше чем на пару ночей не задерживался. — Прости, но родители… Сам знаешь. И тогда взорвало конкретно. Чонгук говорил лишь правду, грубую и обидную, но правду. Говорил, что по горло ему эти вечные бессмысленные скандалы с предками ненормальными, что устал он ожидать поддержку с его стороны, что он Тэхена любит и не может так больше. Неужели Гук должен винить себя, что с членом в штанах родился и не угодил родителям долбаным. Хрен там. — А что я могу, Чонгуки. Да дофига ты мог, Тэхен. Заткнуть маму свою, папу в жопу послать и строить жизнь себе дальше. Но он лишь тяжело дышал в трубку, соглашался со всем и хлюпал глухо, плакал наверное. И в конечном итоге не предпринял ни-че-го. Именно тогда Чонгук и поставил жирную точку. По крайне мере, думал, что поставил. — Выходит, тебя Хосок сюда затащил? То есть, не сказав, что здесь будем мы? — уткнувшись взглядом в землю, младший потер затылок. — Бинго, — равнодушно раздается впереди, Гук еле разбирает. — И зачем это ему понадобилось. — Откуда мне знать? Я мысли читать не умею. «И слава богу,» — думает Чонгук. Совсем не обязательно ему догадываться о безумных мыслях Хосока. Он невольно припоминает один из вечеров в шумном баре, совсем мутный, далекий — Гук его почти совсем не помнит. Что таить — это, кажется, через пару дней после расставания случилось, поэтому он в хламину ужратый был. Помнится, жаловался Гук на бывшего парня друзьям, и те поддакивали после каждой фразы. — Вернется твой Тэхен ещё, слышишь? А если нет, то мы свяжем и притащим, — пообещал Юнги и не соврал. И Хорс кивал так активно, скотина. — Да-да, — поддакивал, — притащим, еще как. Всё-таки Юнги плюс Хосок равно вселенское зло, и Чонгук ни капли не сомневается в том, что это не случайность. Даже несмотря на то, что потеряться они умудрились за счет своего долбоебизма, без какой-либо помощи любовных экспертов. — Чонгук, — внезапно обеспокоенно тормозит на месте Тэхен. Чон в него почти врезается, успев удержать равновесие. — Мамочки. Ты слышал это? — Пардон. — Дубина! — он грубо пихает младшего в плечо кулаком и хмурится. — Я про шорохи говорю, неандерталец, — он указывает пальцем куда-то в кусты. — Там, кажется, кто-то есть! Чонгук медленно разворачивает голову «туда» и растерянно глазами бегает по пустоте. Здесь без очков ночного зрения не разберешься, ибо ощущения складываются, словно в квадрат Малевича носом уткнулся. Темно и пусто. Как в его жизни. — Думаешь? — прислушивается. И проверяет: — Эй, там! Кто-ниб… Тэхен дергается мгновенно от страха, подпрыгивает на месте и рот Чонгуку ладонью грубо затыкает: — Совсем ума лишился?! А если это лесной маньяк? Или медведь?! — до ужаса перепугано плюется Ким, словно ходячий скелет увидел, честное слово. Тем временем у младшего из губы кровь хлынула, и всё потому, что у кое-кого слишком длинные ногти для мужика. Парня, то есть. И ноги гладкие до ужаса, что любая девушка о таких мечтать даже не смеет. Ну… Про ноги не в тему сейчас конечно было. — Я кафетфа флыфу, — округляет глаза Чонгук. Тэхен аналогично выпучивает, делает шаг вперед и расслабляет ладонь, озираясь осторожно по сторонам: — Правда? — Конечно, — подтверждает тот шепотом, хватая Тэхена за запястье, чтобы с лица руку убрал, и щурится. — Это же хвойный лес, хён. За пределами туристической базы по-любому водится разная живность. Господи, наверное, это медведь. Или, может, лось? Они тоже небезопасны, — наигранно испуганно вздрагивает Чон и, заигравшись, обреченно хватается за щеки ладонями. Оскар, оскар. Но старшему отличать сарказм от правды от природы не дано: — Какие лоси? Медведи? Хищные?! — ужасается он и скулит почти, брови испуганно выгибает. — По-твоему бывают медведи вегетарианцы? Это тебе не мультики. Чонгук знает, что никаких хищников в этом лесу не водится. Лисички рыжие, зайчики, белочки пушистые и всё такое остальное мимишное. Естественно, медведей здесь нет, не было и не будет, потому что лес туристический. Но Тэхен глупый такой и забавный одновременно, что удержаться практически невозможно. — Чонгук, пошли отсюда быстрее, а? Пока мы не стали поздним ужином, — почти умоляет старший, берет того за руку и настойчиво тащит вперед. — А вдруг он на диете сидит и после шести часов ни-ни? — почти ржет в открытую Гук и улыбается. А Тэхен всё тянет и тянет, ускоряется почти до бега и резко тормозит, когда внезапно что-то хрустит рядом в кустах. Настолько звучно, с треском значительным, что даже по телу Гука табун мурашек стаей бежит и холодный пот образовывается. Вот сейчас уже нисколько не смешно. Чонгук неожиданно, даже для себя, срывается с места и почти руку Тэхену ломает от рывка. Теперь они не просто бегут, а изо всех ног сматываются оттуда, потому что Гук уверен — хищные животные может и не встречаются, а вот в такое позднее время маньяки с трупами на плечах — возможно. Они умело оббегают широкие стволы деревьев, сметают на ходу ветви и перескакивают преграды; Тэхен спотыкается пару раз, но Чонгук держит его за ладонь крепко и уверенно, помогая удержаться на ногах. — Достаточно, — Гук пытается остановиться, но старший обгоняет его и тянет вперед с новыми силами. — Алё, Тэхён, тормози! — Нам крышка, если остановимся! — еле произносит Тэ, задыхаясь. Чонгук разрывает их ладони, но Тэхен убегает дальше, не останавливается, зовет и пискляво умоляет бежать за ним. А потом… младший готов от остановки сердца умереть на том самом месте, потому что Тэхен внезапно проваливается под землю, исчезает с поля зрения и пищит там что-то отдаляющееся, совсем не разборчивое. Чонгук уже представляет длину обрыва, отчетливо видит каньон со скалами острыми, как в фильмах, и летящее вниз тело, слезно вопящее голосом старшего. — Мать твою, Тэхен! Подбегает ближе — действительно обрыв. Но совсем не такой, какой с энтузиазмом приписал бы Джордж Мартин в свою книгу. Чонгук присаживается на корточки и тяжко выдыхает. — Ты — это пиздец какой-то, а не проблема, — прыскает он, немного успокоившись. — Ну и как водичка, хён? Освежает? То место — далеко не каньон. Даже обрывом назвать сложно было. Примерно метра два в длину, ни на сантиметр больше. Лесная река ночью особенно прохладная. Поэтому Гук тут же ухмыляется и с задором предлагает понырять поглубже, поспрашивать у рыбок, не видели ли те идиотом просраный телефон. — Какой в жопу телефон? Ты совсем обалдел?! — с трудом поднимаясь на ноги, истерит Тэхен. С него льётся вода ручьями, словно с водопада, а одежда насквозь промокшая, плотно облегающая тело. Младший нервно сглотнул. — Помоги вылезти отсюда, — шипя, просит Тэхен и руки тянет в просьбе. — Быстрее. Я хочу поскорей убить тебя. Чонгук хмыкает, задирает голову гордо: — А что мне с этого будет? Невыгодно получается — я умирать не хочу. — Да ты… Ты… Да как ты… — обиженно запинается старший, дрожит от холода, почти хнычет, потерянно хлопает большущими глазами. И Гук сдается. Он вообще сопротивляться долго не умеет. Почти. — Да ладно, шучу я. Он подходит ближе, хватает уверенно скользкие руки, тянет. И не удерживается, в последний момент безжалостно отпускает. Пусть поплавает еще, рыбок половит. — Чо-он Чонгу-у-ук! — разносятся на весь лес тонким писком, и пробужденные птицы на деревьях испуганно улетают с веток. Тэхен нелепо пытается ухватиться ладонями и неуклюже, звездочкой, спиной сталкивается с водой. Жалко, что никто не заснял.