Эликсир жизни

— Я буду спать прямо здесь. Больше идти никуда не собираюсь, — говорит человек с пучком водорослей, торчащих из влажных бордовых прядей волос и почти плачет от безысходности, потому что всё это настолько осточертело, что даже Чонгуку как-то по-человески неудобно. Гук тормозит, важно скрещивает руки, напрягает каждую мышцу тела и недовольно топчет на месте песок под ногами, засыпая его в обувь. Каплю поразмыслив, рассмотрев недолго Водяного парня с ног до головы, Чонгук кидает нервный смешок. Ситуация официально приобрела абсурдный титул. — Ты сейчас на полном серьезе? С ума сошел? Чего уж намекать, ведь можно сообщить прямо. Тем более, когда Тэхен и сам в собственных словах особо не уверен, растерянно скрывая пустой взгляд под густыми ресницами, глупо потряхивая макушкой, выливая застрявшую воду из правого уха. Но критика для него как дрова в костер, поэтому он разгорается с каждой новой колкой веткой в огне, не смотря на то, что мокрый. Он любит лесть, он любит ложь и ненавидит, когда не уважают. И то, что трусы его насквозь мокрые — тоже, наверное, раздражает. А Чонгук бы его ещё разок окунул, чтобы не умничал. — И это говоришь мне ты? — Проще, пожалуйста, — выгибает бровь Гук, — а то говоришь так, словно это я во всем виноват. — Не копируй мои фразы! А вообще-то, — шипит, обеими руками указывая на себя, — именно так и говорю. — Прошу прощение, а я здесь вообще при чем? Напоминаю, что ты сам свалился в воду, — офигевает Чонгук. — Хватит разговаривать со мной! Звонко хрустнув костями колен, Тэхен приземляется булками на прохладный песок, усаживается удобней и обхватывает тело руками, в попытках согреться. Ах да, и отворачивается, буркнув себе под нос, скинув с ног что-то, что час назад называлось босоножками. — Вот это наглость. Что за детский сад? И не отвечает. И как хотелось бы подкрасться сзади, да песка на голову высыпать, целый вагон. Так, чтобы утонул в нем, застрял на дне, не в силах вдохнуть в легкие воздуха. И всё же, Чонгук хочет попробовать снова и дать шанс. — Хён. — Ты еще здесь? — надуто отзывается, отлепливает от живота прилипшую футболку, выжимает край и морщится. Наверное, грустит от приобретенного зеленого цвета на бывшей белоснежной ткани. Ничего интересного. — Чонгук?.. Не дождавшись ответа и погрузившись в тишину леса, Ким резко оборачивается назад, испугавшись того, что Чонгук ушел и бросил его здесь самого. Как бы они не ругались, Гук знал наверняка, что на самом деле он Тэхену нужен. И может быть гид из него никудышный, но сожрет медведь первого его, ибо хитрый Ким с удовольствием пихнёт «товарища» в пасть животному и сбежит при первой возможности. Но сейчас, мама дорогая, лучше бы Тэхен не оборачивался. Точнее, лучше для него самого. — Что, испугался? Раздевайся, — без эмоций, приказывает Тэхену. — В каком смысле? — округляет глаза Тэ, вылупившись. Чонгук делает медленный шаг вперед, стягивает с себя мастерку, бережно бросая на песок и тянет руки к низу майки, выправляя из шорт. А Тэхен протестующе вытягивает руки вперед, как ошпаренный подрывается с места и панически отступает назад, тут же неуклюже спотыкаясь о камень босыми ногами. — Ты что делаешь, идиот? — Насиловать тебя буду. Успокойся и раздевайся, говорю, дурак. Ким агрессивно сжимает ладони в кулаки, отчего только смешнее становится. Умеет ли он делать этими руками что-либо помимо вышивания крестиком? — Стой, где стоишь. Я не шучу, Чонгук, мне совсем не нравятся твои шуточки! — Да что ты себе там уже навыдумывал, извращенец? Чонгук останавливается, чтобы удобней было стянуть с себя верх и, фыркнув, бросает вещь в лицо испуганному нахалу напротив. — Переоденься, пока не покрылся рыбьей чешуей. Пока не принял свой настоящий облик, — предупреждает Чонгук и со своей шутки нервно смеется. Если бы они были главными героями аниме, Тэхен бы покрылся ядовито розовым цветом и взорвался от неловкости. — Идиот, сам ты рыба! И ничего я себе и не выдумывал… Он горбится, кривится, пытается нормализовать дыхание, убирает с лица майку, пахнущую костром с копчеными сосисками и непонимающе хлопает глазами. Ничего нового. Тэхена от одного вида Чонгука с голым торсом холод начинает обжигать. — А ты? — А я не рыба. — Вообще-то, я Козерог. — А похож на Рака. Чонгук возится с пуговицами на шортах, глухо расстегивает молнию, после чего усаживается на песок в одних семейниках, в ожидании наблюдая за тормозящим имбецилом. — Ничего себе отморозить не боишься? — выгибает брови Тэ. — Не волнуйся, тебя это не касается, — дерзит в ответ Чон и, пара-пам, в этот раз задеть чувства Тэхена у него получилось наверняка. Тэхен на удивление не отвечает ничего, хотя, видно, хочется, но слишком обидно. Он молча зализывает назад прилипшую челку, оценивает мокроту одежды от одного до пяти и решает, что уж лучше Чонгук от холода помрет, чем он. От него на свете пользы больше будет. — Переодевайся, пока не заболел, — хрипит Гук, заметно смягчая тон по сравнению с прошлым разом, и кидает шорты тому в руки. Тэхен осматривает одежду, размером которая пойдет ему за одеяло, и сдается. Он аккуратно кладет одежду на булыжник, покрытый тонким слоем мха, почти стягивает с себя футболку, как вдруг внезапно дергается и останавливается. — А ты чего вылупился? Отвернись. — Ты серьезно? — округляет глаза Чон. — Да что я там не вид… — То, что видел, больше никогда не увидишь. Господи. Чонгук звучно цокает и отворачивается: — Да пожалуйста. Не так уж и хотелось. — Кому ты врешь? А в лесу действительно прохладно, особенно здесь, у воды. Тэхеном было решено спать на берегу реки, где гуляет освежающий осенний ветерок, ловкими нитями холода проникая под ткань тонких боксеров. Чонгук тяжело прокашливается и скрещивает ноги, чтобы укрыть единственное, что ещё можно было укрыть. С бурчанием хлопнул на спине комара, затем еще парочку на ногах, он расстелил на песке мастерку, превращая любимую вещь в подстилку для походов. Если бы знал, то вместо нее была бы старая, специально большая по размеру, ведь на этой, чтобы поместиться, придется постараться. — Теперь можешь поворачиваться, — немного повозившись с вещами, довольно отзывается сзади старший. — Благодарю, ваше величество. Королевское ложе уже готово, можете отдыхать, — вежливо сделав поклон головой, он жестами рук указал на мастерку и сам же на нее уселся, оставив немного места. — Похвально, благодарю, — подлавливает реверансом Тэхен, подкатывая длинные рукава футболки. Да, футболки, которая выглядела в разы шире и больше любой тэхеновой кофты. Он буквально в ней утонул, скрыв любые очертания стройной фигуры под ней. И Ким, честно говоря, не выглядел нелепо. Что-то в этом было интересное. Тэхен повторно выжимает вещи, стряхивает их пару раз аккуратно, пуская глухое эхо по темной глуши, и раскидывает их на песке вывернутой стороной. И усаживается рядом, слегка влажный, током бьющий прохладной кожей по коже, обжигающий. Чонгук тяжело сглатывает ком в горле, потому что они слишком близко друг к другу, слишком неприлично, никакого личного пространства. Тэхен аналогично чувствует себя ни на каплю комфортней, но встать с места уже не может. — Ну, в общем… — Я спать, — внезапно даже для себя, вылетает у Чонгука, и он падает на спину, поворачиваясь к Тэхену спиной, подкладывая под горящее ухо ледяные две ладони. Тэхен тормозит, морщит нос от невоспитанности противного Чонгука и фыркает недовольно. А ведь они могли и помириться. — Добрых снов, Тэхен, — пытается исправиться Гук. Но нет. — Снов. — Добрых? — Обойдешься.