Змеиной тропою

Ханхье знала толк в секретах и в том, как их хранить. Именно поэтому её главный секрет знала только давно покойная мать, да и то потому, что стала его причиной. Стоило начать с того, что Хань — не чистокровная нага, но людей среди ближайших родственников не имела. Родительский союз, несмотря на соседство видов, отличался необычностью. Её мать из зоальцев, что объясняло сразу несколько вещей: миниатюрность — по нажьим меркам — Хань, её бесплодие: частое последствие союзов с иными видами, исключая людей, из-за чего они и редки, а также наличие дара ведуньи, который она и скрывала даже от мужа. Ведь чем меньше о даре знали, тем эффективнее его применение. Если говорить конкретнее, Ханхье умела становиться невидимой, что нажьей магии недоступно до сих пор при любых ухищрениях. Проникнуть в чужой дом — не вопрос. Дар скрывал от чужих глаз, а особое служебное положение давало возможность открыть любую дверь, потому что Хань из тех врачей, что подчиняются напрямую Шассу. Есть ряд случаев, по которым её могут выдернуть в любое время. В критической ситуации не до возни с закрытыми дверьми, поэтому у таких врачей имелся универсальный зачарованный ключ. В случае злоупотребления полномочиями полагалось суровое наказание, однако Хань верила, что даже если её вызовут на ковёр, она сможет убедить Шасса в своей правоте, ведь речь шла о простом восстановлении справедливости. Вернуть вещь, надлежащую другому, при этом больше ничего не трогая. Да, незаконно проникнув в дом, но где же тут вина? Где настоящее преступление? К девяти утра Ханхье пришла в университет. Она хорошо знала это место: первое высшее тоже получала здесь. Вместе с Невхьей и Эльхьей. На одном направлении, но в разных группах. Ей потребовалось убедиться, что Эль пришёл на конференцию. Да, неявка слишком маловероятна, но осторожность требовала всё перепроверить. Что ж, все оказались в сборе и уже успели начать играть в гляделки. Жалко стало Нева: амулет, притуплявший действие брачных чар, наверняка уже начал выходить из строя, наградив букетом неприятных ощущений. Но тут Ханхье ничем помочь не могла, только понадеяться, что близость Кай немного сгладит негативный эффект. «Тогда как явно возникшее недопонимание его усилит, угу», — отметила недовольно, понимая, что и с этим сейчас не поможет. Из университета Хань поспешила домой. Супруги Саанссеш не всегда жили в альсессе: Валь перебирался туда только в сезон Невест, а она делала это за компанию. В остальное же время они проживали в Среднем городе. Пустой дом — идеальное место, чтобы скрыть своё присутствие. Также Хань прихватила оттуда рюкзак, стесняющий движения меньше сумки, и амулет для замыливания глаз: те, кто видел носящего, не запоминали его лицо. Это не могло заменить невидимость, но требовалось для подстраховки. Чем доказывать свою правоту, надёжнее и вовсе не попадаться. Адрес Эля Ханхье знала и раньше, но ещё заранее уточнила у Кай. Конференция — мероприятие долгое, да только и дорога туда-обратно занимала много времени. Нужно сразу знать, куда идти и где искать. Расслабляться некогда, однако и слишком спешить нельзя: суета создавала много шума, снижала концентрацию и в реальности только увеличивала затраченное время. Вот она нужная улица, вот он нужный дом. Рядом никто не ошивался — это хорошо. Вряд ли кто-то воспримет адекватно двери, которые сами открываются и закрываются по себе. Кстати о дверях. Хотелось бы знать, насколько скрипучая у Эля калитка… И лучше заранее, а не проверять сейчас. Но раз с «заранее» не получалось, стоило поискать другой путь. Ханхье осмотрела забор. Не слишком высокий, позади трава. Тихо через такой ей точно по силам. Что, собственно, она и сделала, подпрыгнув, подтянувшись и перевалившись на другую сторону. Уж не настолько в медицине закостенела, чтобы заборы преградой успели стать! Хотя в лучшие годы доводилось и по скалам без страховки лазать, но теперь о таких выкрутасах можно и не мечтать — муж распереживается. Дверь со стороны дороги всё-таки слишком заметная — стоило обойти дом. Сзади располагалась вторая: ведущая в сад, тот любопытных соседских глаз её скрывала растительность. В этом плане Верхний город гораздо удобнее: насажал деревьев с кустами и от мира отгородился. Ниже оставалось только возводить высокие заборы, но такой вариант многим не нравился: создавалось ощущение тесной каменной коробки. Хань достала ключ и приложила к замку. Потребовалось несколько секунд, чтобы инструмент подстроился. Щелчок, ещё один. Дверь открылась, Хань прошмыгнула внутрь и закрыла ту за собой. Теперь требовалось сориентироваться, где библиотека. Сейчас она на кухне. Значит, нужно выйти в коридор, а потом налево. «Ничего сложного, планировка из типичных». Сам дом Ханхье не интересовал от слова совсем. Во-первых, она в принципе желала знать об Эле как можно меньше, тем более о его жилищных условиях, любимом мыле и цвете диванных подушек. Во-вторых, она пришла сюда только за книгой, и ничего иного трогать не собиралась, вопреки всем желаниям оставить подлянку. Даже в нечестных методах нельзя заходить слишком далеко. Не только из страха наказания: гордость нужно иметь и не опускаться до чужого уровня. Иначе какое она имеет право осуждать? «Полное право имею. Потому что мои действия его не отменяют. Но вот Валя разочаровывать не хочется». К счастью, за прошедшую неделю Эль книгу никуда не переложил, поэтому она оказалась на том же месте, которое назвала Кай. Действительно, зачем перекладывать, если тебе оно не нужно, а больше дома никого нет? «Отлично. — Хань убрала в рбкхак записи Нева и посмотрела на время. — Успеваю. Надеюсь, у Кай получится их задержать». Ханхье покинула дом тем же путём, что и пробралась в него, предварительно убедившись, что не наследила. Поспешила к себе. Сначала нужно снять невидимость, вернуть на место артефакт, сменить испачканные травой штаны, взять сумку вместо рюкзака, потом — вернуться в университет. На ходу Хань подумала, что помешало бы ещё и перекусить: завтрак был давно, а столовая в альма-матер с годами принципиально не хотела становиться лучше. Серьёзно, университет хорош всем, кроме еды. Чтить традиции надо, но только не такие же! Так что по пути она быстренько заскочила в пекарню. На самом деле, Хань пришла к тому времени, как Кайли поймала Нева и они начали объясняться, но ей стало очень интересно понаблюдать за развитием событий и дождаться последнее действующее лицо. В том, что Эль придёт обламывать малину, она не сомневалась, и потому затаилась. Так, чтобы не привлечь внимание раньше времени. Страсти накалились, из себя уже вышла Кай, а Эльхья слишком заманчиво подставился. Честно, Ханхье очень старалась, но таки не смогла удержаться. Не только ж всяким Элям эффектно появляться! Она тихо подошла со спины — всё равно все были слишком увлечены друг другом — и с размаху — от души! — хлопнула по чужому горбу. Давно хотелось это сделать. Ибо нечего над маленькими издеваться! И дело не только в отобранном блокноте, за которым Кай ни за что не дотянулась бы. Во времена учёбы Хань тоже успела натерпеться. Впрочем, нельзя сказать, что она действительно терпела… Ни раньше, ни уж тем более сейчас. — Ну что, дружочки-пирожочки… Хань прямо-таки сияла от удовлетворения. Гримаса Эля была бесценна и стоила того, чтобы обычно держать себя в руках, но после извлечения книги вид его перекошенного лица стал ещё приятнее. Кай не сдержалась и тихо хихикнула, как только её отпустило удивление, а затем шустро подняла с пола свой блокнот. — Нев, ты дурак. Кай, ты молодец. А если я попытаюсь высказаться про тебя, — обратилась она к Элю, — то меня из университета прогонят за ругань. Итак, как ты можешь объяснить наличие этого у тебя дома? — Это, между прочим, воровство! — воскликнул он с видом возмущённого праведника. — Да ладно? — Хань с наигранным удивлением прижала руку к груди и округлила глаза. — Спасибо, что просветил, иначе б вовек не догадалась. Но ведь ты сделал то же самое. — С чего ты взяла, что это был я? — А с чего мне подозревать кого-то ещё? Она же была у тебя, — Хань пожала плечами и передала книгу Неву. — Это ещё не значит, что её забрал я. — Слушай, охлади… То, на чём сидишь. И признай свою вину. Если потребуется, я всё докажу где надо и кому надо, но тебе оно зачем? — Ханхье упёрла руки в бока и исполнила свой любимый номер — «посмотри как на говно, когда смотришь снизу вверх». — Если думаешь, что я побоюсь подставить себя, потому что вернула украденное, то зря беспокоишься. А вот если научное сообщество узнает о случившемся, то ты такое пятно будешь очень долго отмывать. Иди, празднуй свою «победу», а от нас отстань. По Эльхье было видно, что он очень хочет возразить, но здравомыслие побеждало. Он же действительно причастен и при серьёзных разборках имел мало шансов на успех. И ещё меньше — очистить загаженную репутацию. Воровство, пусть даже только записей, без использования их содержания, в местном научном сообществе воспринимали крайне негативно. Хань закатила глаза и нетерпеливо махнула рукой. Запас терпения, выделенный на пребывание рядом с Элем, стремительно подходил к концу. — Ладно, мальчики, сами договоритесь. Нев, будем ждать где обычно. И только попробуй не явиться. Она взяла за руку Кай и повела к выходу. Если эти двое захотят что-то обсудить — пожалуйста, но нечего в свои разборки втягивать других. Женщины остановились в первом холле, где между лучами-коридорами также имелись пуфы. На один из них и плюхнулась Хань, вытянула ноги и выдохнула, обратив лицо к потолку, на котором красовался один из эталонных защитных магических кругов. Прямо годы студенческие вспомнились. Как они, совсем юные, сорокалетние, постоянно сюда приходили. Опаздывали, прогуливали, терялись в коридорах и засиживались почти до ночи, когда уже охрана начинала выгонять из аудиторий засидевшихся. Слишком много всего произошло с тех пор. И хорошего, и трагичного. Порывшись в сумке, Хань достала воду и большой бутерброд — догадывалась, что Кай за это время тоже проголодаться успела. Сейчас для перекуса самое время. Кайли приняла еду и с улыбкой кивнула. — Думаю, сегодня вам стоит провести время вместе. У нас дома, — между делом сказала Хань, следя за коридором. — Я там дела поделаю, а вы все новости обсудите. — Мы не помешаем? — уточнила Кай, хотя было видно: ей по душе это предложение. — Нет-нет, не беспокойся. Но это ближе, чем до него, и спокойнее, чем в альсессе. А дома всё равно больше никого нет. Мы снова переберёмся туда только осенью, ведь ваше обучение тогда уже закончится. Кай хмыкнула. Да, Невесты учились до осени, а потом у них идёт время определиться, чем будут заниматься дальше. По словам прошлых Невест, к концу первого месяца все куда-нибудь перебирались. А лето заканчивалось уже через две недели. Время пролетело очень быстро. Взгляд Кай переместился на руки. У ней было достаточно времени, чтобы свыкнуться и с этим миром, и с метками. В первый день лета их ещё не было, и ничто не предвещало крутого поворота в жизни. А на второй день жизни изменилась. Чего только в жизни ни случается: ждёшь суженого, а находишь ряженого. От бутерброда остались лишь воспоминание и крошки на юбке, но женщины продолжали сидеть в тишине. Отвыкла Кай вести беседу ради беседы, а Хань просто задумалась. В хорошей компании молчание не должно тяготить. Обеим было комфортно. — О, наконец-то! — Хань поднялась и помахала Неву. Он выглядел немного лучше, слегка улыбался. — Пошли ко мне. Голову твою успокоим, пообщаетесь. Кажется, Нев хотел что-то ответить, но в итоге вздохнул и махнул рукой, соглашаясь. Он-то уже уяснил: если Хань так решила, значит, ей это необременительно, и надо воспользоваться предложением. Сама же Ханхье поставила парочку рядом и пошла вперёд. Так сказать «я вас проведу, но миловаться не мешаю». Краем глаза она заметила, что Кай тут же воспользовалась возможностью и взяла Нева за руку. Дом располагался в направлении альсессе, но в стороне от того пути, которым добиралась до университета Кай. Уже не самая оживлённая часть города с длинными двухэтажными домами. Почти как частный сектор, только с несколькими стоящими вплотную домами и без своего участка. Если так подумать, то неплохой район. Почти тихий и до всего близко. — Прошу, — Хань пропустила пару в дом. — Нев, ты знаешь, где гостевая. Идите туда, я принесу тебе таблетку.

***

Они поднялись наверх. Гостевая выглядела как идеальная комната для тёплых посиделок с аастом, беседами, пледом и настольными играми. Вдоль правой стены стояли шкафы, возле левой — большой диван, укрытый клетчатым пледом, на котором небрежно лежали три подушки. Диван был раскладывающийся — на случай с если гости останутся на ночь. Перед ним стоял кофейный столик со стеклянной столешницей. Большие окна наполовину прикрывали белые шторы, на подоконнике грустно краснел подземный кактус. В углу у окна расположились кресло и торшер. Нев сел на диван и откинулся на спинку, прикрыл глаза. Из-за головной боли усилилась чувствительность к свету. Хотелось оказаться в какой-нибудь тёмной пещере Нижнего города, засесть там, пока не отпустит. Он услышал, как Кай забралась рядом, а после погладила его по голове. Так осторожно, словно та раскалывалась буквально. Невхья подался навстречу её руке. Чувствовал бы себя лучше, подумал бы, что спит: настолько нереальной казалась встреча. Сначала — кошмаром, теперь — грёзами, так и манящими остаться в них. Душившая его тоска наконец-то ослабила хватку, позволяя вдохнуть полной грудью. — Ты плохо спал? — тихо уточнила Кай. — Да, есть такое… — откликнулся Нев и глянул на неё из-под полуприкрытых век. — Думал, будет полегче, но что-то пошло не так. Он сам не знал, что именно имел в виду. Вынести действие брачных чар? Повторно оформить результаты исследований для конференции? Не поддаться эмоциям сопернику на радость? Со всем он кое-как справился. Когда Нев разобрался с Элем, легче стало только морально. Выбивавшие из строя подозрения отпали, труды возвращены, но больная голова и слабость выматывали сильнее переживаний. Хорошо, что дома можно расслабиться, не делать вид, будто всё в порядке. Нев наклонился и коснулся губами лба Кай. «Такая милая и обеспокоенная. Просто душечка». — Не волнуйся, всё не так плохо. Я не умираю. Он улыбнулся и шутливо тяпнул Кай за щёку, чтобы та тоже немного расслабилась. Кай вздохнула и обняла его, уткнулась носом в шею. Невхья обнял её в ответ. Он тоже скучал. В дела с головой уходил, но между теми всё равно скучал по милой сердцу гостье, что провела в его доме так мало времени, но успела поймать сердце в сеть корней разрастающейся любви. В комнату тихо вошла Хань, с умилением посмотрела на обнимавшихся и поставила на стол чайник, рядом положила таблетку, достала из шкафа чашки, протёрла их и оставила рядом. — Вот. Подействовать должно быстро. Если что, то я внизу, — она подмигнула и так же тихо ушла. Нев наполнил чашки отваром и выпил лекарство. Поморщился. Душистым травам оказалось не под силу перебить характерную горечь. После этого они ещё некоторое время просидели в тишине, обнявшись. Головная боль отступала, начало клонить в сон. Нет, ещё рано… Невхья понимал: если сейчас отключится, то это до утра. Поспать с Кай в объятьях — замечательная перспектива, но хотелось и поговорить. Обниматься им уже приходилось, а вот говорить — нет. Открыв глаза, Нев понял, что его рассматривают. Не пристально, но внимательно и с интересом. Это немного смущало, да что тут скажешь, если после встречи он делал то же самое? Незаметнее, но делал. К тому же, взаимный интерес, живым блеском горящий в глазах, — это приятно. «И как я только посмел в ней усомниться?» — Хань права: я — дурак, — признался Нев и сел прямее, а то успел завалиться, пока засыпал. — Я не прав, что подозревал тебя, но… Он оставил на столе записку, а почерк в ней — твой. Дурак же… и не подумал в тот момент, что он хорош в подделывании почерков. Но… в тот момент… Кай приложила к его губам палец. Приблизилась. Похоже, пока что ей легче говорить тихо. — Я понимаю: это было слишком большое потрясение для тебя. Но ты прислушался ко мне, не продолжал обвинять. Чему я рада, и потому не держу зла. — Спасибо. — Нев с благодарностью погладил Кай по щеке и поцеловал в нос. — Но как давно это случилось? Пропажа книги. — Недели три назад. Или чуть больше. — Ты поэтому не писал? — Я был очень занят. — Понимаю… — Кай усмехнулась. Видно, за молчание она тоже не в обиде. — Полагаю, Хань не рассказывала тебе, что произошло за это время? Она бы не стала лишний раз беспокоить. — Ты права, но… Что-то случилось? — Нев напрягся. Не думал он, что в мирной жизни Невесты может случиться нечто серьёзное, способное обеспокоить. А Кай сейчас выглядела так, словно очень даже. — Точно хочешь знать? — уточнила осторожно. Нев кивнул. Он видел: ей есть, что рассказать, и не хотел оставаться в неведении дальше. — Ладно… Месяц назад я познакомилась с твоей мамой. Мы очень мило побеседовали о тебе, науке и смерти. Недели две назад я была у Нальхе, она рассказала о брачных чарах. Неделю как узнала вот, что твоя книга у Эля, но ничего сделать не могла, поэтому рассказала Хань. Между этим всем меня похитили сектанты. На последних словах Невхья выпал в осадок. Всё прочее его просто удивило — неожиданный интерес, вполне имеющий место, но сектанты… Просто… что? Он ошарашенно смотрел на Кай, та спокойно смотрела на него. Мол, да, случилось, бывает, разве ты не так же проводишь лето? — О, Шасс… Подожди, какие ещё сектанты? Чего? Как это произошло? — Нев схватил Кай за плечи, заглянул в глаза, всё ещё надеясь, что всё обернётся шуткой. — Пошли мы как-то раз за тортиком… — начала Кайли и пересказала, как помнила, события того дня. По ходу повествования Нев чувствовал: если бы он мог, то обзавёлся бы седыми волосами. Уже от одного только понимания, что поход за сладким мог убить Кай, а он ещё неизвестно когда узнал бы об этом. Судорожно выдохнув, Невхья крепко прижал её к себе. Ему было необходимо почувствовать тепло, убедиться, что она точно здесь. По-другому расшатанные нервы не успокоить.

***

Оказавшись в объятиях, Кайли тихо ойкнула. Она ожидала, что часть с сектантами произведёт впечатление, и всё же хранила веру в сглаживающий эффект времени. Однако, судя по тому, как крепко её держали, ничуть не легче Неву было от того, что всё давно прошло. Даже синяков на память не осталось. — Ну что ты, — Кай положила руку ему на грудь и немного отодвинулась, чтобы не быть раздавленной. Ладонью она чувствовало, как быстро билось от волнения чужое сердце. — Всё прошло, я в порядке. Отделалась испугом и небольшой простудой. — Моё счастье, что ты такая везучая, — нервно усмехнулся Нев и ослабил объятья. Они отвлеклись на отвар и обсуждение житейских мелочей, просто чтобы скорее отойти от неприятной темы. А между обсуждениями — обнимались и робко целовались, избегая губ, ведь, пока жили вместе, не позволяли себе даже подобного. Хотелось большего, но на это не хватало решительности. В друг поспешность испортит полную нежности атмосферу? Кайли вспомнила разговор с Аслеей и с интересом посмотрела на Нева, который в этот момент решил переплести волосы. Она стащила ленту и вызвалась помочь, потому что имела при себе гребень. — Я, может, лишнее спрошу, — начала, расчёсывая волосы, — но вот твоя мама говорила, что когда-то у тебя были отношения. А насколько давно? Нев усмехнулся. Нормальный вопрос, естественное любопытство, пока не пытаются всё-всё прознать. — Очень. Уверен, тогда ещё о твоих родителях никто не задумывался. Или даже об их родителях… Кай притормозила, испытав необходимость осознать эти числа. Её родителям за сорок, самому старому дедушке — почти восемьдесят. Значит, Нев… Она свыклась с мыслью, что наги живут очень долго, но не пыталась реально осознать — насколько. Хань сто девяносто семь. Нев — её ровесник. Это получалось… сто семьдесят девять лет разницы! Он ей четыре раза в прадедушки годился. Это вообще законно? Нет… то есть… по-нажьи-то законно, а по-человечески… В голове не укладывалось. Нев обернулся, видимо, почувствовав её замешательство. Он рассмеялся, забрал расчёску и ленту, отложил их на стол, и взял Кайли за руки. Слегка тряхнул их, пытаясь вывести из оцепенения. — Кай, ассале аис, я седой не потому, что старый. Наш век куда длиннее человеческого, но мы и годы ощущаем иначе. И чем дальше — тем меньше что-то меняется. Для нас пятьдесят лет — как для вас двадцать, а сто — как двадцать пять. Не думай о разнице — эти числа ни о чём не говорят. — Но ведь… Сто… — с трудом выдавила она, отходя от арифметического ступора. Растерянная Кай выглядела слишком мило. Милее, чем корзинка с котятами, щенками или любой другой живностью, которая вызывала в сознании спазмы умиления. Большие глаза, поджатые губы и приподнятые брови. Ребёнок, увидевший на витрине желанную, но недоступную конфету. — Я так буду ощущать себя совратителем. С совершеннолетней девушкой. Это слишком, — едва слышно пробормотал Нев и наклонился. Медленно, чтобы не спугнуть милое создание, он коснулся её губ своими, неспешно провёл юрким языком по нижней и отстранился. Кайли теплее, и это приятно. Нагам действительно не хватало тепла. — Неважно. А когда ты станешь женой, то поймёшь, насколько короток год и быстр век. Ведь будешь жить столько, сколько и мы. И забудешь о разнице в возрасте. Кай почувствовала, как к щекам прилил жар. Этот поцелуй не первый в жизни: у неё были отношения в шестнадцать лет. Однако смущение всё равно окатило тёплой волной. Приятной, но такой… заливающей негой сознание. Мысли ещё не пришли в порядок, а попытки что-то осознать только добавляли им запутанности. — Я так имя своё забуду, чешуйчатый искуситель. Искусатель, — поправила себя Кай, вспоминая о нажьих клыках. Длинных, острых… А ведь длинные нажьи одежды наверняка скрывали и другие отличия, что могли быть даже в человеческом облике. Их хотелось узнать, увидеть. Не сейчас, но когда-нибудь — обязательно.