В заложниках

Гордон, ни капли не доверяющий Валеске и предосторожности Микки, на всякий случай отдал Милковичу свое табельное оружие. Никогда не поздно остерегаться и быть готовым к нападению. У Милковича, однако, не было и мысли стрелять в кого-то, тем более в Валеску, каким бы он сумасшедшим ни был. Конечно, проживание в Гетто научило Милковича держать пушку еще с десяти, а то и меньше, лет, потому что обидчиков, которых ты наживешь, тут, в Саутсайде, либо прощали, либо убивали без единой эмоции. Видишь ли, на Южной стороне есть два выбора: да или нет. Другого варианта совершенно не существует, тут дают только точные ответы. Пройдя в здание, Милковича встретил прохладный ветерок. Предположения Джима, что их накроют прямо у входа, не оправдались. Или банда знает, как «малыш» Джерома выглядит, и поэтому не накидываются? Без понятия, что тут творится, но Микки очень сильно желает, чтобы это прекратилось. Закусив губу, брюнет рукой приоткрывает бордовую ткань штор и выглядывает, осматривая зал. — Тик-так, тик-так, время тикает! — сказал Джером, показывая на руке воображаемые часы. Микки чувствует на себе взгляд. — Малыш, я не кусаюсь. — Милкович бы сказал иначе. Следы от укусов на шее у него до сих пор остались, и, слава Богу, Мэнди не заметила, иначе бы вытрахала весь мозг расспросами. Прежде чем выйти, Милкович тихо вздыхает, проверяет пушку и телефон ставит на Гордона, чтобы, в случае чего, сразу выйти на него. Микки очень не хочется быть наживкой, но чтобы поймать Джерома — нужно сыграть очень правдиво. И брюнет надеется на все свои актерские способности, потому что он уверен чуть ли не на все сто процентов, что если Валеска узнает о том, что Милкович пришел сюда только как наживка Гордона, то он поймет это как предательство и убьет его к чертям собачьим. Либо опять возьмет в заложники и Микки уже простым сексом не отделаться. Чужим хуем Милкович давиться не собирается и, уж тем более, терпеть издевки, так что он берет себя в руки и выходит к Валеске. Народ, что чуть ли не приклеился к своим сидениям, провожает его обеспокоенным взглядом. — Я знал, что ты придешь! — рыжий засмеялся, но после получил кулаком в челюсть. — Ау! Больно, вообще-то. — Какого хуя ты тут творишь? — Милкович никак иначе и не мог отреагировать. Джером, наверное, представлял себе, что Микки будет как телка скакать и бегать от счастья, мол Валеска готов на все ради него. Нет, нихуя. Такие поступки Джерома лишь отпугивали Микки от себя куда подальше, и если бы у брюнета не осталось хоть маленькой капельки совести, что, к слову, не напоминала о себе долгие годы, Микки бы не пришел в театр и не стал бы наживкой Гордона. Что ж, наверное, жизнь брюнета полна сказок, одна из которых происходит сейчас. Микки бы сказал, что это сказка — ебанутая, херня, творящаяся на херне, и он бы даже не рассказал своим детям (которых, конечно, не будет) ее перед сном. — Я очень скучал по тебе, — рыжий мгновенно отвлекся от всего только на Микки. Последний лишь нервно усмехнулся и отвел взгляд. — Скорей по моей заднице. — И по ней тоже, — Джером усмехнулся и приобнял Микки за талию, аккуратно опуская одну из рук на задницу. Милкович проглатывает вязкую слюну, потому что в заднем кармане находится телефон и, к тому же, пистолет. — Мм, нехорошо. — прошептав Микки на ухо, Валеска достал пистолет и откинул его за пределы сцены. После чего забрал еще и телефон. — Это побудет у меня. Микки радуется по крайней мере тому, что рыжий не додумался включить его. Если бы догадался — считай, Милкович бы валялся уже трупом. — Я тебя накажу за это, — брюнета судьба наказала уже с того момента, как он встретился с рыжим. Лучше сразу умереть, чем позорить свое достоинство, которое и без этого скатилось к самому дну. Микки готов поспорить, что Валеска вообще не принимает его за человека. За игрушку, которую можно контролировать, за куколку, которую можно назвать красивой, а потом сломать ее. Джером принимает Микки за того, кто все вытерпит. И, очевидно, проверяет его на сдержанность, от которой не останется и следа. Отстранившись от Микки, Джером встал прямо перед публикой и раздвинул руки в разные стороны. — Леди и джентльмены! Что ж, увы, концерт закончился. Скажите спасибо этому человеку за ваше спасение, — Джером указал на Микки. — Можете расходиться! Валеска делал вид, будто он не убил парочку людей. Люди, что вжимались в сиденья минуту назад, мгновенно исчезли, будто тут их и не было. Все бы ничего, но вдруг телефон Милковича раздал звук мелодии. — Хм? — Джером достал телефон и посмотрел на дисплей. — Гордон? — подняв голову на Микки, что ртом хватал воздух, будто сейчас задохнется, рыжий снова повторил: — Гордон?! Ты его псина на поводке?! — затем последовала пощечина, от которой Милкович очнулся окончательно. — Иди нахуй! — Милкович толкнул рыжего в грудь. Он не допустит такого обращения с собой. — Какого хуя ты себе позволяешь, уебок? Гордон мой хороший знакомый, уяснил? Гандон, блять. — Этот хороший знакомый хочет упечь меня в Аркхем, Малыш, — прошептал Валеска, подойдя к парню ближе. — Ты случайно с ним не заодно? Мм? — Будь я с ним заодно, я бы давно тебя пристрелил нахуй, — ответил Милкович. Намотать лапшу на уши легко. Особенно когда это делает Микки. — Хорошо, — подхватив Микки под бедра и устроив последнего на колонку под его возмущения, рыжий ухмыльнулся краями губ. — Нет, серьезно, если ты только тронешь меня, я размажу твое ебало по этому полу, — бунтовал Микки, который, отчасти, наоборот желал, чтобы его побыстрей раздел Валеска и засадил по самые яйца. Джером, ни капли не обращая внимания на протест брюнета, присосался к шее, облизывая ее, проводя языком по не зажившим укусам с последней их ночи, ставя новые засосы. Жуть, но Милкович мгновенно тает под напором языка рыжего. Джером отстраняется от шеи, раздвигая ноги брюнета пошире, чтобы уместиться между них, а потом целует чужие губы. Микки уже не дергается, обвивает чужую шею одной рукой, а другой упирается в колонку. Он и не представлял, что все так случится. Брюнет думал только о том, что Джерома все же удастся поймать в ловушку, однако, попался сам.

***

Приехав домой к Джерому, Милкович разулся на пороге и прошел на кухню. Как ни в чем не бывало он помыл руки. Микки не хотел возвращаться сюда, но то, как просил Джером, заставило брюнета передумать. — Ну так что, ты поедешь? — Джером, так умело пользующийся своими прекрасными и просто восхитительными губами, сводил Милковича с ума. В горле засохло от возбуждения, а перед глазами как будто метались туда сюда круги и огоньки. Ощущения, которые приносил Микки Валеска, были чудесными до покалывания в кончиках пальцев, и брюнет еле сдерживался, чтобы не застонать, как последняя сучка, в голос. Рыжий аккуратно и чертовски медленно спускался ртом на член Милковича чуть ли не до основания и, тем самым, заставлял последнего превратиться в лужицу. Милкович стонет, не в силах даже говорить. Валеска отлично умел делать минет. — Малыш, не заставляй меня ждать, — Джером сжал член рукой так, что Микки закусил губу и слабо выдохнул. — Да-да, заеб, я поеду, только продолжай. И сейчас, словно в каком-то ебаном фильме, сценарист у которого, определенно, на голову отбитый, Микки готовит яйца с беконом, видите ли потому, что Джером не успел сегодня поесть - полдня провел в театре. Рыжий, как хитрый кот, подкрадывается сзади и прижимается, обвивая чужую талию руками. Подбородок он устроил на плече Микки, а пальцем начал вырисовывать незначительные узоры чуть ниже торса. Милкович не обращает внимания на приставания Джерома и продолжает готовку. Валеска, словно специально стараясь привлечь внимание брюнета, потерся пахом о его задницу и проимитировал пару толчков, от которых Микки тихо выдохнул через нос. — Опять? — прошептал Милкович, когда Джером слегка касается губами его мочки уха и засасывает ее. — А ты имеешь что-то против? — Джером резко поворачивает Микки к себе, в очередной раз хватает его под бедра и садит на кухонную стойку. Никто ведь не запрещал шалить, пока ужин готовится? Рыжий хитро улыбается и быстрыми движениями расстегивает пуговицы на рубашке. В его голове играет страсть настолько, что разум затуманен, а гребаные пуговицы выскальзывают из чуть влажных пальцев. Милкович стягивает рубашку, совершенно не имея ничего против второго захода, кидая ее на пол и с удовольствием отмечая, что Джером ведет себя так похотливо только с ним. А это значит - Микки очень горяч. Это очень льстит. В этот раз Валеска не медлит, не целует чужую шею, оставляя после себя следы для тех, кто не знает, что Микки теперь не свободная порхающая птица; он жестко впивается в шершавые губы, безжалостно сжимает нижнюю губу между зубами, а потом ведет по ней языком. Микки, повстречав Джерома, очень полюбил целоваться. Но, скорей всего, это звучит обобщенно. Микки полюбил целоваться с Валеской. Потому что его губы дурманят голову, и все мысли путаются между собой. Потому что Валеска тот, кто дарит Микки впечатления. И если за это ничего не просят, так почему ему нужно отказываться от удовольствия и защиты? Не то, чтобы Милкович не мог за себя постаять; быть под крылом Джерома, всем известного маньяка, очень выгодно. Никто не поспеет тронуть собственность Джерома Валески. Разве что психопат, или тот, кто не знает, кто такой Джером. Хотя, сейчас к кому ни подойди и ни спроси о Валеске, все знают. Отстраняясь от Микки, рыжий снимает с себя верхнюю лишнюю одежду, а затем джинсы Милковича. Почуяв запах гари, брюнет вдруг сказал: — Выключи плиту. Джером послушно отстранился и выключил плиту. Поманив Микки пальцем за собой в спальню, он задвигает шторы в комнате, чтобы было еще темнее. — Ложись на кровать и закрой глаза. Только учти: не подглядывай! Микки непонятливо на него взглянул и, будто увидев блеск зеленых глаз в темноте, первый все же ложится на кровать, закрывая при этом глаза. Джером вытаскивает маску для сна и еще кое-какую хорошенькую штучку, которая должна просто обязательно понравиться Микки. По крайней мере, рыжий отметил, что Милкович любил жесткость, а эта штучка связанна с ней. Приподняв голову брюнета, он надевает маску для сна. Кожаную плетку Джером откладывает на другу сторону кровати. Валеска влажными поцелуями спускается от шеи до соска, аккуратно покусывает его, замечая интересную реакцию Микки на это. Затем снимает с него боксеры и ставит его на четвереньки. Брюнет лишь сдавленно кряхтит. Он уже чувствует, что Валеска затеял что-то. Взяв в руку плетку, Джером для начала глядит на чужую оголенную задницу, любуясь ее красотой и бьет плеткой по одной из ягодиц. Милкович от неожиданности охает, но молчит. — Кто был сегодня плохим мальчиком? Мм? — Валеска любуются покраснением, что образовалось после удара. Он хлопает плетью по той же ягодице еще раз, и Микки приоткрывает рот, выдыхая воздух, и, выгибаясь, выпирая зад назад, как самая настоящая кошка. — Кого я обещал сегодня наказать? Моего маленького малыша. — рыжий проводит ладонями по спине Милковича, а потом проводит языком от поясницы до копчика. — Ах... — не сдерживает брюнет, и этот стон сводит Джерома с ума. — Да? Скажи «да, мой господин». — Иди нахуй, — и даже если Милкович был перевозбужден, а в голове у него творилось непонятное нечто, капля самообладания у него все равно оставалась. Валеска кусает свою нижнюю губу, бросает плеть и сильно прижимается сзади. Он бьет Микки по ягодицам ладонями, пытаясь держать над собой контроль. Хотя, когда под ним Мик, тут сложно контролировать себя. — Мм, моя детка непослушная. А потом молчание. Тишина слегка напрягает. Но когда Микки чувствует что-то скользкое у ануса, он подается вперед и стонет, даже не осознавая, насколько громко это вышло. Валеска лижет дырочку, смачивая ее слюной, а потом приставляет голову члена ко входу. Член входит с трудом и не сразу. Микки сдерживает стон в себе, подается навстречу и пытается расслабиться, что выходит у него не особо хорошо. Рыжий шипит, когда головку члена сжимают стенки ануса, и он, фыркнув, уперся рукой в чужое плечо и входит резко наполовину. — Блять! — выкрикнул Милкович, снимая чертову маску для сна, и, откидывая эту хренобень куда подальше, хватается за железную спинку кровати. Джером пытается протолкнуться дальше, что получается у него с трудом. Но когда член был полностью в Милковиче, у того чуть перед глазами не поплыло, и он толкнулся назад, насаживаясь на него до самого основания. Валеска быстро двигает бедрами, так что звук хлопка кожи о кожу слишком слышен, кажется, не только в спальне, но и за стеной; железная спинка кровати стучит о стенку. Толкнувшись под нужным градусом, Джером обрывисто рычит. Ему очень нравится, как Микки стонет, как он сжимает его. Прекрасное ощущение, от которого перед глазами скакали звездочки. — Ааах, да, бляять! — секс с Валеской был диким и животным. Как Милкович и любил. От шума, за стеной постучали и крикнули "пожалуйста, трахайтесь потише!", на что Джером остановился, а Милкович выкрикнул в ответ "завали ебало!", а потом продолжил насаживаться на член Валески. Сделав пару толчков, рыжий кончил прямо в Микки и повалился на другую сторону кровати, достав из-под спины плеть и откинув ее на пол. — Было охуенно, — сказал Милкович. О, Джером знает.