В заложниках

— Очень интересно, малыш… — ухмыльнулся Валеска, пальцами проведя по щеке. — Очень, сука.       Микки был зол. Все нежелательные эмоции переполняли его тело именно в этом момент, и Микки чертовски хотелось набить Джерому ебало. Но вспоминая, что Валеска выше его на головы так две в таком плане, и вполне может его грохнуть, Милкович неровно дышит, пытаясь отогнать эти мысли куда подальше. Как бы Микки не хотел, а на убийство он не пойдет. Даже если он родился в ебаном Гетто. Не-а. Нихуя.       В голове поселилось некое чувство тревоги, потому что Джером мог отреагировать на это по-разному. Мог ударить, мог пожирать взглядом, создавая неловкость. Мог все, что угодно, потому что с его-то натурой и планкой все позволено, и Микки не может этому противостоять. Он какая-то блошка по сравнению с Валеской, однако сам он думает немного иначе.       Джером встал с дивана и Микки пошёл навстречу. Глаза рыжего были направлены на чужие губы, и, заметив это, Милкович резко притянул к себе Джерома, столкнувшись с его губами. Влажные губы смыкаются на чужом языке, Микки немного хмурится, потому что раньше в их поцелуях Валеска подобного не применял. Однако это было слишком головокружительно и приятно, чтобы отстраниться и послать все к чертовой матери.       Джером хватает Микки под бедра и поднимает его вверх, после чего прижимает к закрытой двери. Микки несильно ударился затылком о неё и сжимает зубы на языке рыжего, на что тот обрывисто мычит. Джерому это чертовски нравилось. Валеска пиздецки скучал по этому телу, по этим поцелуям и по самому парню. Рыжий был дураком, когда начал думать, что никогда не стоит останавливаться на чем-то одном. В таком случае с Микки Милковичем можно сделать исключение, потому что ему нет равных. Таких же острых на язык, но чертовски сексуальных. Не обидчивых, не пиздящих всякое ванильное дерьмо, не ставящих себя выше Валески, как Тревор. Микки Милкович — целое искусство, о котором хочется узнавать больше, глубже. Хочется утонуть в голубых глазах, в которых видно твой силуэт. И все это сравнимо с привязыванием рук за спиной и утоплением в идеально чистом озере.       Микки долбак. Полный. Он пришёл выяснить, какого черта Валеска себе позволяет, но вместо этого Милкович поцеловал его. Страстно, жёстко, грубо. Сука, если бы не эти зелёные глаза, что так дико осматривали его губы, то Микки бы сдержался, поговорил с Валеской и пошёл спать. Блять. Он думал, что будет легче.       В лёгких кончается воздух, из-за чего оба отстраняется друг от друга, прерывисто вдыхают воздух ртом, и пока Микки ещё не успел опомниться, Джером накрывает губами мочку уха, нежно кусает её и водит языком, обжигая мочку своим дыханием. У Милковича возникает приятное чувство в животе, он слегка хмурит брови от удовольствия и кусает губы. Далее рыжий спускается к шее, ведёт по ней кончиком языка, вырисовывая какие-то непонятные узоры. Валеска не торопясь засасывает кожу на одном из участков, отчего Микки становится немного щекотно. Рыжий сначала делает аккуратно, приятно, чтобы удовлетворить своего мальчика, а потом, неожиданно для него, сжимает зубы на том же самом месте. Брюнет вздрагивает от внезапного укуса, но ничего не говорит. Разве что тихо стонет, когда Валеска снова выводит языком круги. — Блять, я так скучал по тебе, — прошептал Микки, даже не осознавая это. Он правда соскучился. Просто пиздецки. И надо быть дураком, чтобы смолчать об этом. — Мхмф, детка… — прошептал Джером, утыкаясь носом в изгиб шеи.       Валеска и без его слов догадался, что Микки скучал. Иначе бы его стояк не стоял так твердо и не упирался в живот Джерома.       Отстранившись, рыжий осмотрел варианты, где они могли бы заняться сексом. Их всего было три: пол, диван, стол. И последнее казалось почему-то более заманчивым и заводящим, чем другие два. Именно поэтому, даже не отпуская Микки, Джером дошел до стола и устроил там парня, напоследок случайно махнув левой рукой, из-за чего кружка, стоявшая рядом с бедром Милковича, слетела со стола и с громким звуком разбилась о пол. Оба не обратили на это внимание, и лишь тогда, когда Джером, вскрикнув, наступил на осколок, оба пожалели о том, что не убрали их сразу. — Блять, с ногой все в порядке? — обеспокоенно спросил Милкович, посмотрев на то, как Джером снимает носок и смотрит на маленькую ранку, из которой шла кровь. — Немного поцарапался, но до свадьбы заживет. Может, вернемся к тому, на чем мы остановились? — прошептал Джером, коротко скользнув губами по чужой щеке. Заметив, что Микки бездействует, рыжий поднял свой взгляд на него. — Что такое, малыш? — До чьей свадьбы? — непонятливо спросил Милкович. — Не докапывайся до слов, — Валеска было хотел приступить к стаскиванью штанов с чужих бедер, однако рука Микки его остановила. — Ну что еще? Это простое выражение! Заметив, как Милкович расслабленно выдохнул, Джером тут же усмехнулся: — Ну, или может быть, я имел ввиду нашу свадьбу. Микки в следующую секунду подавился собственными слюнями. — Хули ты сказал? — А что такого? — Джером невинно вылупился на парня, который, в свою очередь, пытался прийти в себя. Не каждый день ему говорят о его свадьбе. Да и чего там, вообще не говорят. — Нет, ничего, — коротко ответил Милкович и приблизился к лицу Джерома, чтобы поцеловать его.

***

      На улице был вечер. Через приоткрытое окно пропускался прохладный ветер, что скользил по двум оголенным телам, в частности Микки, потому что тот был ближе к окну (спал на правой стороне кровати). После разгоряченного секса спустя «большой» срок для обоих, все тело трепетало и хотело танцевать шаманские танцы, однако резкая боль в пояснице и пятой точке явно отбивали у Микки эту сумасшедшую идею.       Джером, никогда не куривший раньше, разложился на другой стороне кровати как подобает, поджег край сигареты и сделал пару затяжек. Им стоит делать недолгие перерывы, чтобы потом, когда терпения уже не хватает, заняться жестким сексом, безо всяких «я хочу тебя», как только что. — Ты серьезно не думал об этом? — спрашивает Джером, делая очередной затяг. Он не понимает, что его так задело в этой теме про «их свадьбу», однако желания прекращать это его даже не посетило. Почему нет? Валеске кажется, что они смотрятся идеально. Серийный маньяк, да к тому же психически больной, и Саутсайдовский гопник с сердцем и глазами чертового ангела-хранителя. Охуенная парочка бы из них получилась. Хотя, если копать гораздо глубже о них и что их связывает, то, в принципе, их можно уже назвать парой. — Ты о чем? — без эмоций спросил Микки, повернув голову в сторону парня. Его глаза уже слипались, однако он пытался не уснуть, пока Джером не докурит сигарету. — О нашей свадьбе. О том, как бы ты вышел в свадебном платье, и… — Боже, что за бредовые мысли в десять часов вечера, Джером? — фыркнул Микки, повернувшись на правый бок, чтобы смотреть на лицо рыжего, пока тот несет различный бред по поводу их свадьбы. — Ладно, допустим, ты в костюме. Ты в нем выглядишь сексуально. — Ты меня в нем не видел, — усмехнулся Микки. — У меня есть костюм с девятого класса, и то, я его не надевал: послал школу нахуй в середине учебы. — Только представь: я бы разорвал этот костюм, когда был чересчур возбужден, и… — Бля, — усмехнулся Милкович, улыбнувшись. — Если бы ты разорвал этот гребаный дорогой костюм, я бы сам тебя разорвал. Прямо на месте. — Ты слишком зазнавшийся. У тебя не хватит силенок, чтобы разорвать человеческую плоть. Потому что мышцы, кости и органы очень… — Блять, не умничай, а, — отмахнулся Микки. — Не перебивай меня. Плоть человека очень крепка, так что тут не то что ты, но и специальные пытки средневековья не справятся. Микки закатил глаза настолько, насколько только смог. Казалось, он увидит собственный мозг. — Спасибо за подробные пояснения в анатомии, мистер Валеска. А теперь я спать. Микки лег на другой бок и прикрыл веки. Джером прижался сзади, приобняв парня за талию. — Я люблю тебя, мистер Милкович, — прошептал Валеска настолько тихо, что Микки еле расслышал. Однако, сказанное Джеромом, его очень порадовало, и он готов был расплыться прямо тут, на постели, но вместо этого он лишь нежно улыбнулся и накрыл ладонью чужую ладонь на своей талии, ничего не говоря при этом, за что рыжий очень благодарен Милковичу.