В заложниках

Сегодня, по сути, был прекрасный день. И даже если Микки не было рядом, и тот работал где-то в двух часах езды от (уже) их дома, Джерома это ни капли не огорчало. Микки толковал правильную вещь: они оба взрослые люди, и играться, при этом избегая срока в тюряге, было уже глупой вещью. Конечно, Валеска итак продолжил убегать от этого, но сейчас, не хватая за собой Милковича по любым мелочам, жить стало гораздо проще. К слову о их доме. Так как копы знали местоположение Джерома и могли настигнуть его в любой момент, рыжий, притворившись нежным плюшевым медвежонком, отдал дом за тысячу баксов молодой семье, состоящей из наивной девушки и парня, который, на удивление, мечтал создать свою семью и хотел, чтобы его «милая», как он её называет, родила ему не мальчика, а девочку. Оказывается, после долгого разговора с этой семьёй, Джером узнал, что они приезжие из Лондона, так что ему это было только на руку: они вообще не знали, кто такой на самом деле Джером Валеска, как он стал известным, и какой он жестокий. Та девушка, чье имя рыжий не запомнил, потому что оно оказалось слишком длинным и непонятным, вела себя очень аристократично; ни единого мата, ни единого косого взгляда на Джерома. Простая вежливость. Может, Валеска совсем поехал сравнивать всех его окружающих с Микки, однако, насколько он рад осознавать, что Микки такой один на миллиард, и что он только его. Думая об этом, Джером в очередной раз понимает, что чувствует что-то очень огромное и бурлящее по отношению к брюнету, и, наверное, это можно было бы назвать чертовой привязанностью, но этого слишком мало, чтобы объяснить, какой ураган таится в груди рыжего. Он уверен, что у Микки точно также, только он это не признаёт. У него очень интересная и привлекающая натура, и, однажды, поговорив по душам, Джером сделал вывод, что Саутсайд и отец Милковича испортили его мальчика. Может, оно так и есть, а может, Микки с самого детства такой? Впрочем, Джером вообще рад, что сейчас Милкович полностью расслабился с ним и теперь иногда не скрывает своих настоящих чувств и влюбленного взгляда. Валеске даже не приходится намекать, Микки сам изредка ломается и говорит нежности, от которого сердце Джерома трепещет, а губы расползаются в улыбке. Долго объяснять, как рыжий рад существованию человека, который смог поставить его в строй. Также долго объяснять, как он рад, что Микки творит с ним охрененные вещи. Пожалуй, это единственный и последний раз, когда Валеска встретил понимающего и любящего его человека, и не отказывающегося от него, какое бы тёмное прошлое не было. По идее, настоящее время и сейчас тёмное, Валеска от скуки может убить по дороге домой пару людей, но все равно, по сравнению с прошлым, это был лишь детский лепет. Идея Нигмы не задалась. На одном из заданий, которое можно было бы назвать серьёзным, очкарика отправили за плотную решетку в Аркхэм под строгим наблюдением лет на восемь. Срок, по слухам, конечно, снизили аж на семь лет из-за того, что мест в Аркхэме было все меньше и меньше из-за огромной преступности, однако все же хотелось бы сказать, что восемь лет — огромный срок. А ещё, снова же по слухам, срок снизили из-за суда, который состоялся месяц назад. Сестра Нигмы, которая, оказывается, была неизвестной, появилась и защитила права Эдварда тем, что у того раздвоение личности и он не мыслил, когда убивал людей. Она говорила, что Эдвард вообще бы так не поступил, что он чёртово мягкое белое облачко. Всему хотелось бы верить, но этому мешают обычные глупые слова, которые не могут подтвердиться. Сейчас Микки и Джером жили в одноэтажном доме. Впрочем, этого вполне хватало, потому что двое много места и не просили. Квартал и без этого был широкий и просторный, так что этого вполне хватало. Душ и туалет отдельно, и хотелось бы сказать, что даже эти комнаты были огромными. Там бы могло поселиться аж двадцать людей, наверное. А может это просто преувеличение, и так только кажется. Огромная спальня, и очень мягкая кровать, которая иногда скрипит, но чертовски удобная; просторная кухня, где можно хотя бы развернуться, не то что на кухне Милковича. Сам ремонт радует глаз. Джером ещё с самого утра решил, что отправится на работу к Микки. Может, это было рисковой вещью, потому что люди, спокойно сидящие в кафе до прихода Джерома, могут запросто узнать его лишь по внешности, потому что, едва вспоминается, он вел прямые трансляции, и это могли видеть миллионы человек. Только собравшись и уже собираясь выйти из дома, вдруг зазвенел телефон. Джером достал его из кармана брюк и с непониманием посмотрел на экран. У него был только один контакт: Микки, поэтому он был слегка удивлен, когда увидел, что звонит неизвестный номер. — Я вас слушаю, — Джером был напряжен, потому что это мог быть кто угодно. Но когда до слуха дошёл милый писклявый голос, рыжий расслабился и выдохнул. — Тревор, рад слышать, — на самом деле: нет. Джером давно избавился от этого кучерявого парня, и уж думал, что Тревор это и сам поймёт. — Где ты? — его тон был серьезен, однако само его звучание было крайне смешным, и Джером подумал о плюшевом зайце, который зол. Потому что никак иначе это представлять невозможно. — Я в Готэме. Что-то нужно? Я сейчас пойду по делам, так что будь добр объяснить все за пару минут, — рыжему не была интересна болтовня Тревора, и он уже знал, по какой причине парень звонил. Открыв дверь и закрыв её на замок, он пошёл к машине, которую Нигма оставил «в подарок своему другу», и сел за руль, вставляя ключ зажигания. — Какого хрена ты не в Лос-Анджелесе?! Я жопу рву, и ищу тебя, не зная даже, жив ты или нет, а ты там спокойно пристроил свою задницу в Готэме? Ну охренеть! — кажется, Тревор по-настоящему обижен, что Джером так с ним поступил, но какая, однако, досада — Валеске плевать. — Хэй, давай разъясним все позже? Я же сказал: я буду занят в ближайшие пару часов и мне нет дела до этих соплей. — Ты хочешь, чтобы я прилетел к тебе, Джером? — голос смягчился, и рыжему стало отвратно от этой нежности в тоне, из-за чего он аж нахмурился, — Чем ты будешь занят? Джером закатил глаза настолько, насколько мог. Его терпение было уже на исходе. — Уже дело твоё — лететь ко мне или нет, детка. Я поехал в кафе к своему… Кхм, — Валеска запнулся. Тревору было необязательно знать, что Микки, оказывается, парень рыжего, и уж тем более, не стоило знать, что он был лишь игрушкой в чужих руках. — К своему другу Роберту. Он попросил сегодня приехать на вечеринку по поводу дня рождения его девушки. — Почему ты запнулся? — вдруг спросил Тревор, и Джером готов поспорить, что сейчас он изогнул бровь. Валеска напрягся и нажал педаль газа, направившись в сторону кофе, где работает Микки. — Заболел? Рыжий расслабленно выдохнул. — Ага. Я перезвоню тебе позже, хорошо? — Хорошо. Только не забудь. Отключившись, рыжий положил телефон на другое кресло и громко выдохнул. Тревор за пару минут смог выебать Валеске все нервы, и, пожалуй, повторить подобный разговор у него нет никакого желания.

***

— Привет, малыш, — Джером приобнял Микки за талию и чмокнул в губы, на что Микки, как ошпаренный, отстранился на предельное расстояние. — Что такое? — Какого хуя ты тут делаешь? — Микки осматривается, чтобы понять, видел ли их кто, потому что в кафе было достаточное количество народа, и Милкович явно не хотел портить свою охуенную репутацию, которую он смог состроить за месяц. — Решил тебя проведать. Я так соскучился, — Джером лукаво улыбнулся, даже не смущаясь по поводу того, что Милкович его оттолкнул. Он знал, что Микки не привык нежиться при обществе, так что это было нормальным явлением. — Блять, я тоже скучал, но ты мог просто позвонить. Джером сделал невинный вид и пожал плечами. Тут же к ним подошёл какой-то парень, которому Микки слегка улыбнулся. — Хэй, Мик, можешь, как обычно? — по всей видимости, это был один из посетителей, и парень улыбнулся, подмигнув Милковичу, а потом ущипнул последнего за зад. Джером, заметив это, вспыхнул, сжимая руки в кулаки. После, взяв то, что попались под руку со стола, а точнее, вилку, рыжий быстро оттолкнул Микки в сторону и направился к парню. Взяв его за ворот рубашки и толкнув на стойку, рыжий приставил вилку к горлу парня, усмехаясь тому, какое лицо состроил парень. — Ты прикоснулся к моей собственности, сука, — прошипел Джером, слегка надавливая вилкой на горло. Микки пытается отстранить рыжего от Джека, но получается это, мягко говоря, хреново. — Джером, блять, прекрати! Рыжий посмотрел на Микки. Он мог бы успокоиться, но следующие слова его просто взбесили: — С каких пор он стал твоей собственностью? — С тех пор, когда он меня полюбил, ублюдок. Или ты думаешь, что это просто ребячество, малыш? — рыжий ухмыльнулся и сильнее надавил вилкой на горло, отчего парень зашипел. — Нееет, — прошептал он. — Мой Микки целое королевство, где ты изгой. Слышал фразу: двух королей на одно королевство не бывает? Я бы на твоём месте даже не препятствовал. — закончив, Джером отстранился и толкнул парня. Тот испуганно оглядел Джерома и убежал, прокричав «больной ублюдок!». Рыжий негромко засмеялся. — О да, так и есть. Микки, с минуту на минуту простоял молча, переминаясь с ноги на ногу. Его очень поразил такой исход событий, так что он все ещё находился в шоке. Придя в нормальное состояние, Микки наконец спросил: — Какого хуя ты творишь? — А что я творю? — невинно спросил Джером, посмотрев на Микки. — Мне хотелось бы спросить, какого хрена ты тут творишь, детка, раз позволяешь таким тварями лезть к себе? — рыжий подошёл к брюнету и взял его за ворот рубашки. — Изменяешь мне? — на одном дыхании прошептал он. — Ты охуел? — Микки отстранился, недовольно нахмурив брови. — Мы поговорим об этом дома. А сейчас лучше пиздуй обратно и дождись меня. Ревность никогда не была отличной чертой Джерома. Никогда. И последствия — тем более.