В заложниках

Кев был единственным, кто в данную минуту его понимал. Томми лишь отшучивался: подумаешь, встретил человека, как будто он опять не вернется. Микки обглядел мужчину недовольным взглядом, но спорить не стал, потому что понимал: Томми никогда не встречал любовь всей своей жизни, и если даже у него есть жена — ему все равно, наверняка, не посчастливилось почувствовать это покалывающее ощущение в груди. Те, кто в Алиби сидит с утра до ночи, всего лишь алкоголики, которые живут по принципам жизни и подставляют ей свой зад; Микки же действует так, как считает нужным. Если, например, Томми бежит от своих проблем, в очередной раз заливая в себя порцию светлого пива, то Милкович идет прямо на них. — Слушай, Микки, не знаю, как у вас пидоров устроено, но… — начал Томми, облизнув нижнюю губу. — Если ты действительно втюрен в него по уши, то возьми яйца в кулак и помирись с ним. Не будь целкой, которая обижается на подобное обращение. — пожалуй, это был единственный нормальный совет, который Микки услышал от Томми, и он приятно удивлен, что в его башке задвигали шестеренки. — Да, Томми прав, — встрял в разговор Кев, сделав невинную рожу. Уж кому не знать, как не Кеву, какие советы адекватны, а какие — нет. — Такие типы людей, который тебе попался, обычно первыми на встречу не идут. Им проще зарубить кого-то топором, чем извиниться. Понимаешь, в чем суть? Тут все очень легко, просто вы как всегда все усложняете в своих отношениях. — Я понимаю, блять, — отозвался Милкович, приподняв брови. Он схватил стакан с пивом, и отпил пару глотков, ощущая, какая приятная горечь появилась в горле. Микки понимал, что Джером никогда не идет на уступки, но, черт возьми, Милкович тоже нет. И он, блять, не чертово слабое звено, коим его считает рыжий. Нет. С него хватит — он так заебся ползти за Валеской, что сейчас даже не осталось сил. — Ебаный придурок. — выдохнул он, прежде чем сделать новый глоток. — Ну давай же, выговори все дерьмо, что у тебя в голове. Все обычно это делают, когда сидят за стойкой, — сказал Кев, переводя взгляд на Томми, чтобы тот подтвердил его фразу. Микки поднял голову, чтобы посмотреть на друга: тот слабо улыбался, явно желающий помочь Милковичу, и подвинул очередной стакан с пивом по стойке Микки. — Он, блять, меня бесит. Какого хуя рыжие такие ебнутые? — возмутился брюнет, прикусив нижнюю губу. Кев лишь усмехнулся. — Уже опыт? — вставил свое слово Томми, пряча свою улыбку за стаканом. — Это ебаный факт, Том.

***

Тревор смотрел на Джерома и ни разу не отвлекся на что-то другое; его волновал один вопрос, который он так и не осмелится спросить. Заметив это, Джером громко выдохнул через рот и повернул голову в сторону Тревора, и приподнял брови, ожидая, наконец, вопроса. — Не хочешь отметить мой приезд? — аккуратно спросил кучерявый, ожидая любую реакцию, однако Джером довольно улыбнулся и чуть придвинулся к нему, прикасаясь большим пальцем к губе парня, на что тот, от неожиданности, выдохнул. Стоило ему только стать ближе, как Валеска сразу отстранился и откинулся спиной на сидение. Они попали в чертову пробку, так что водителю было уделено время на отдых. — Я только за! Кажется, сонливость ушла на второй план. Где отметим? Хотя, нет, не говори, — Джером сделал вид, что задумался, и приставил указательный палец к губам. — Хм… Алиби. Это местный бар тут, в Готэме. Конечно, там много бродяг скапливается в это время. — Валеска посмотрел на воображаемые часы на своей руке, а после снова придвинулся к Тревору ближе, ухмыльнувшись. — Но выпивка там отменная. Как тебе такая затея, м? — Она определенно мне по вкусу, — улыбнулся Тревор.

***

Микки даже не помнит, сколько выпил пива, но его тело знатно тряслось и расслабилось под натиском алкоголя. Не то чтобы его иммунитет и раньше так воспринимал пиво, но сейчас почему-то оно отлично въебало в голову Милковича. Он бы не пил столько, но на душе было грустно, и, как правило, Микки по старинке запивал эту покалывающую боль алкоголем. Кев, что до этого пиздел без умолку и выслушивал пьяный пиздеж Микки, затих, когда дверь в бар снова открылась, издавая противный писклявый звук. Брюнет морщит лицо от скрежета, и потирает ладонью лоб, потому что от градуса его ни хуево так вштырило, и хотелось уже спать. Но идти домой, где находился Джером, он не собирался, а потому сидел в Алиби до последнего, пока Кев не сообщит, что бар закрывается. — Слушай, может, ты пойдешь домой, потому что тебя уже въебало, как я погляжу? — сказал Кев, слегка наклонившись к нему. — Хэй, бармен! Микки, словно ошпаренный, поворачивает голову через плечо, услышав до боли знакомый голос. В животе что-то противно задвиголось, а дыхание здержалось, будто легкие обкрутили колючей проволкой. В следующую секунду он видит Джерома, что садится рядом за стойку, а за ним — та кучерявая псина, которую они встретили в Лос-Анджелесе. Милкович сказал бы, что он в полном ахуе, но он молчит, жестом Кеву показав, чтобы он еще раз налил кружку пива. — Слушай, эта кружка будет последняя. Я серьезно, Микки, — Милкович до последнего желал, чтобы Валеска не обратил на него внимания, но как только Кев назвал его имя, рыжий повернул голову в сторону Микки. — Ага. Спасибо, Кев, — Микки поднимается и берет стакан в руку, намериваясь пересесть за столик у окна, но едва он отшагивает в сторону, как его хватает чужая рука и тянет обратно на место, из-за чего пива выходит за крй стакана и выливется Микки прямо на джинсы. — Блять, мужик, какого хуя! — зашипел брюнет, пытаясь не смотреть на рыжего. Но он поднимает голову и громко вздыхает, когда встречается взглядом с зелеными глазами. — Какого хера? — удивился Кев. — Мик? — рыжий не может скрыть своего удивления; Тревор сидит рядом и просто наблюдет за этой ситуцией, не зная всех подробностей, которые произошли между этими двумя. — Хуик, — огрызнулся Микки. — Ты забыл важную часть моего имени «ки». Поэтому, будь добр отъебаться. — он нахурил брови и пялил на Валеску злобным взглядом, будто вот-вот, и ударит его по челюсти. Разумеется, ударить Джерома очень хотелось, но разводиь скандал прямо на людях желания было никакого. — Кев, где лежат самокрутки у тебя дома? Кев потупил взгляд от такого неожиданного вопроса. — Ээ, вроде в ящичке на первом этаже, а что? — Я ночую сегодня у тебя, — сообщил Микки, на что удивился и Кев, и Джером. — Эй, какого черта, Микки? У меня дома детки, и я не позволю тебе курить наркоту прямо при них. — Ага. Светлана наверху? — брюнет изогнул бровь. Кев лишь кивнул. — Тогда моему члену есть кого порадовать. Адьос, хуилы. — Микки выпил пиво до половины и направился на верхний этаж. — Это что за нахуй было? — уже обращаясь к рыжему, спрашивает Кев, на что тот невинно хлопает глазами. — Гейская драма, Кев. Нам не понять, — усмехнулся Томми и подмигнул ему.

***

Лёгкий стук отдался от стен коридора. В следующую секунду дверь открывает дверь, её волосы торчат в разные стороны, а губы слегка опухли оттого, что она, очевидно, не выпускала из своего рта член хотя бы на пару минут. — Кто там? — Микки не понял, что за хуйню произнёс мужик русским акцентом, но он сморщил лицо. Светлана повернула голову через плечо. — Не твоё собачье дело, Паша, — сказала она на русском, на что Микки явно дал понять по выражению лица, что он удивлён. Светлана, вернувшись взглядом к Милковичу, изогнула бровь. — Какого хуя ты приперся? — Поебаться осталось или все в того пидораса ушло? — Милкович кивнул в сторону комнаты.