И разверзлись небеса

Люциус с трудом продрал глаза. Всё его тело дико ломило; мужчина чувствовал себя так, словно пролежал тысячелетие, придавленный могильной плитой. Взгляд его серых каменных глаз упал на пол и некоторое время скользил по мягкому ковру и ножкам прикроватного столика. Он даже не сразу понял, в какой позе находится, обнаружив свою безвольно свисающую с края кровати руку. То, что представилось в первые минуты пробуждения белесой пеленой перед глазами, оказалось прядями его длинных платиновых волос, небрежно упавших на лицо. Малфой, болезненно сглотнув, тяжело вздохнул, осознав, как сильно его мучает жажда. Палочка. На столике. И слишком невозможное расстояние до неё отяжелевшей в десять раз рукой. Придётся потерпеть. Люциус усиленно вспоминал о том, что было вчера, однако похмельная дымка в голове, казалось, убила все намёки на прозрение. «Агуаменти, - мысленно приказал мужчина без сил, снова закрывая веки, - Чёрт, как же плохо». Но спустя минуту через гулкий звон в ушах он расслышал рядом чьё-то сопение. Блондин попробовал шевельнуться, и тут его утреннюю полудрёму как рукой сняло – он с ужасом понял, что кто-то прижимается к его спине. Широко распахнув глаза, он в недоумении сполз с кровати вслед за своей болтающейся рукой и с шумом грохнулся на пол, резко обернувшись. Измученный на вид светловолосый подросток с разбитой губой и внушительным синяком под глазом, тихо лежащий на скомканных изумрудных простынях, приходил в себя, проснувшись от шума. Сказать, что Люциус был в крайнем замешательстве, - не сказать ничего. Мужчина медленно поднялся и уставился на покоившегося на боку к нему лицом юношу, осматривая царапины на его обнажённом теле и тёмные капли застывшей крови на тканях шёлкового постельного белья. Мальчик тем временем приоткрыл глаза и беспристрастно наблюдал за движениями Малфоя, схватившегося за палочку и оглядывающего бедлам, царившей в его спальне. Внезапно парень окончательно пришёл в сознание и, вспомнив, кто перед ним, проворно вскочил и сел на кровати, судорожно задышав. Блондина же совсем напугала подобная резкая реакция, и он тут же угрожающе наставил свою волшебную палочку на незнакомца. С минуту они ошарашено глядели друг на друга, пока Люциус не выпалил осипшим голосом: - Ты кто? Мальчик трясся, не смея произнести и слова; истерзанные губы его подрагивали, и он непроизвольно стискивал тонкими пальцами простыни. В уме Малфоя происходил лихорадочный мыслительный процесс, отдававший пульсирующей болью в висках. Наконец, юноша несмело проговорил: - Сэр… Вы купили меня вчера, сэр. Эти слова будто рассеяли похмельную дымку в сознании мужчины, на которого навалились неясные обрывки воспоминаний вчерашнего дня. Моментально успокоившись, он пробормотал: - А… Да… Ты мой пленник… Люциус зевнул, тряхнув тяжёлой головой, однако в следующее мгновение осознание окатило его ледяной водой: - Ты… Чёртов я кретин! Ты же мог убить меня ночью! – оторопело воскликнул он, понимая, что палочка всё это время была в зоне досягаемости человека, над которым он успел вдоволь поиздеваться. - Я не умею ею пользоваться, сэр, - голова мальчишки поникла, он сидел на коленях, стыдливо прикрывая пах. «С этим пора кончать», - пронеслось в голове мага. - Поднимись, - резко процедил он, оглядывая свои чёрные боксеры, перепачканные кровью и спермой, с досадой размышляя о том, что не было смысла покупать мальчика, если алкоголь всё равно впитал в себя воспоминания. Юноша повиновался, поднимаясь на трясущихся коленях и в страхе глядя на своего хозяина. Тот свысока смотрел на свою жертву, отмечая проступающие рёбра, впалый живот и острую ключицу парня. Всё его тело было в ссадинах и кровоподтёках, и мужчина толком и не понимал, что мог такого сделать вчера ночью, чтобы довести пленника до подобного изнурённого состояния. Но думать об этом ему крайне не хотелось, поэтому он решительно наставил на мальчика палочку. Юноша обречённо всхлипнул, пялясь вниз и скривив губы в беззвучном плаче; крупные слёзы потекли по его бледным щекам, и он отчаянно размазывал их тыльной стороной трясущейся ладони. Малфой тем временем скользил глазами по блондинистым волосам, небрежно падающим на лоб, слегка взмокшим у висков от холодного пота, прошибающего тело парня, который ожидал своей погибели. Невольные сомнения закрались в голову Люциуса, и он неожиданно произнёс: - Ну-ка… Ближе. Мальчик на коленях робко придвинулся к краю кровати, не переставая всхлипывать. Что-то было в этих серых измождённых глазах, что не давало мужчине покоя. Он опустил палочку, аккуратно водрузив тёплую ладонь на щеку парня и повернув его голову в бок, внимательно рассматривая. В этот момент случилось то, что пронзило всё естество шестнадцатилетнего подростка: мягкость ладони, нежно прикоснувшейся к его кожи, буквально парализовала юношу, от неожиданности дрогнувшего всем телом. Пока Малфой, деловито сдвинув брови, изучал его скулы, глаза, нос и шею, мальчик приоткрыл рот, прислушиваясь к новым ощущениям, взрывающим в неискушённом разуме фейерверки; теплота чужого тела словно била его током – никто никогда так не прикасался к нему. Убрав руку, Люциус сердито хмыкнул, глядя, как парень, забывший, как дышать, удивлённо смотрит на него покрасневшими глазами, блестящими от слёз. - Как тебя зовут? – надменно спросил Малфой. - Стивен, - выдохнул мальчик. - Ну да, - с досадой уронил мужчина, - Вам же дают новое имя после того, как стирают память, - закусив губу, он помолчал немного, подозрительно покосившись на пленника, затем тихо спросил, - Ты ничего не помнишь из прошлой жизни? - Нет, сэр, - мотнул головой недоумевающий парень, не понимающий, почему его до сих пор не казнили, - Я помню только женщину. Черты лица ей стёрли… Но… она улыбалась мне и что-то говорила… И больше я ничего не помню. Люциус нахмурился и крепко сжал губы. - Как бы то ни было. Ты знаешь, что ты должен умереть, - блондин холодно вскинул брови, уставившись на продолговатый шрам мальчика с левой стороны лобка. Ждать больше было нельзя, и мужчина вновь занёс палочку: - Авада… В эту секунду, задержав дыхание и крепко зажмурившись, юноша вдруг схватил его другую руку за мизинец. Малфой вконец растерялся, покосившись на длинные дрожащие пальцы. Воцарилась тишина, прерываемая только лишь напряжённым сопением мальчика. Тот, боязливо открыв глаза, увидел, что мужчина стоит как вкопанный, не отводя взгляда от своей руки, которую стискивал пленник. Парень резко одёрнул руку, восклицая: - Простите! Хозяин, я… не… Простите. Медленно Люциус перевёл глаза на заикающегося юношу, которого внезапно начала колотить крупная дрожь. Блондину было невдомёк, что его жертва перед смертью всего лишь хотела ощутить ту пьянящую теплоту ещё раз. Малфой опустил палочку, задумчиво глядя на мальчика, и затем вновь потянулся к его щеке, нежно проводя по ней ладонью. Парень явственно почувствовал, как его душа восторженно затрепетала от подобной ласки, и он шумно втянул в грудь побольше воздуха, так как переполнявшие его чувства лишали кислорода. Неожиданно для самого себя Люциус прошелестел: - У тебя наверняка есть последнее желание? Он отвёл руку, наблюдая свысока, какими выразительными стали глаза пленника. - Чего ты хочешь? – спросил Малфой, преисполненный чувством снисхождения; ему вдруг захотелось в последний раз порадовать несчастного парнишку прежде, чем отправит его на тот свет. - Сэр, - прошептал мальчик, впившись неподвижным взором в своего хозяина, - Можно мне… мм… я… не знаю… - Не бойся, - проговорил Люциус каменным голосом, явно получая удовольствие от ситуации: парень смотрел на него с восхищением, и в глубине души это весьма забавляло мужчину. Юноша неровно выдохнул: - Можно прикоснуться к Вам? Бровь блондина поползла вверх – этого он однозначно не ожидал, и неуверенно произнёс: - Хорошо. Мальчик подвинулся ближе к краю постели так, что его грудь теперь касалась груди Люциуса. Одну руку он водрузил на плечо мужчины, а щекой крепко прижался к тёплой коже, и… начал забываться, ощутив, как могучая рука хозяина легла поверх его спины. Внезапное спокойствие окатило мальчика с ног до головы; он закрыл глаза, представив, что в эту минуту он как никогда защищён… Люциус медленно приставил свою палочку к его виску, с удивлением отмечая, что вместо предсмертной истерики и всхлипов парня, он напротив чувствует, как дрожь его унялась, а дыхание перестало быть сбивчивым. Тонкое хрупкое тело буквально таяло в его скромном объятии. Малфой неслышно вздохнул, проникнувшись трепетным состоянием юноши, и начал: - Авада… В ту секунду губы мальчика мягко поцеловали его в грудь; как показалось блондину, в самое сердце. Невидимый разряд тока пронзил его насквозь, ощущения странности происходящего полностью поглотили его разум. «Да что ж такое!» Он внезапно опустил палочку, отшвырнув от себя мальчишку, который упал на спину, провалившись в мягкий матрас. Ничего не понимающий парень уже мысленно умер, нежась в тепле, неизведанном доселе, как его вновь вырвали в жестокую реальность, от которой он согласен был бежать на тот свет. Малфой грозно сдвинул брови. - Зачем ты это делаешь, юнец? – процедил он. – Думаешь, я сжалюсь над тобой и не убью?! - Хозяин! – из глаз мальчика вновь потекли слёзы, когда он поднялся на кровати с отчаянными воплями. – Хозяин, нет! Я готов умереть. Я просто… Я просто никогда такого не чувствовал. «Ещё лучше! Чёрт возьми. Что за напасть. Что это вообще такое? Откуда этот мальчик?» - мысли Люциуса путались; мужчина осознал, что теперь и он никогда подобного не чувствовал и не видел. Его душу испепеляли сомнения, роившиеся в ней словно черви. И вместо того, чтобы закрыть глаза на происходящее и просто убить пленника, Малфой стал спешно одеваться. - Я сейчас отлучусь, - недовольно буркнул он. – И вернусь. Побудешь пока здесь. Прежде чем выйти, громко хлопнув дверью, он ещё раз оглядел бледного от страха юношу с пересушенными губами и, подойдя к прикроватному столику, на котором покоился высокий хрустальный бокал, бросил в него заклятием: - Агуаменти. *** - Какого чёрта ты ещё здесь? – Малфой буквально плевался гневом, завидев скучающего за столом в гостиной Брендона. - Так я труп жду, - вяло протянул тот, - Два раза таскаться не хочется. - Трупа нет. Свободен, - холодно отозвался блондин, направившись к выходу из поместья. - Как нет? – оторопело пробормотал Арчибальд. – Ты никак съел его с потрохами? Мужчина внезапно заливисто заржал аки лошадь. Малфой в раздражении закатил глаза, натягивая на себя перчатки, и резко обернулся к бугаю: - Мальчишка ещё жив. Брендон застыл, недоверчиво поглядывая на хозяина: - Ты чего… До сих пор не убил его? Люций, тебе известны правила? - Чьи? – надменно поинтересовался Малфой. – Кто их создавал, те правила? Тёмный Лорд? Наше прогнившее общество? - Ты знаешь законы, - прогудел пожиратель, - Мы не можем вот так вот оставлять тех… - Я здесь закон, - отчеканил Люциус, высокомерно глядя на мужчину. - Как скажешь, - устало вздохнул тот, - Куда хоть направился, не поделишься? - На чёрный рынок, - блондин выплыл на крыльцо, невольно увлекая за собой Арчибальда, который заинтересованно плёлся следом. - Чё, ещё за одним?! - Нужно кое-что выяснить, - Люциус мельком взглянул на Брендона, уронив, - Есть подозрение, что это мой сын.