И разверзлись небеса

Так как одежда мальчика сгинула «при невыясненных обстоятельствах», вернувшись в свои покои, Люциус уменьшил один из своих костюмов и ещё несколько необходимых вещей до размера своего пленника. Весь день он разговаривал с парнем о его жизни, стараясь узнать о нём побольше, и, по мере того, как Стив понемногу расслаблялся и становился более открытым, ближе к вечеру Малфой осознал, что успел проникнуться к парню. Он выяснил, что выглядел тот довольно прилично только благодаря бывшим хозяевам, которые два года назад приняли решение получить за него немалые деньги на чёрном рынке и весьма обеспокоились его внешностью. Отсюда и белоснежные зубы, так несвойственные рабам в их непростое время, и шёлковые светлые волосы, пряди которых, казалось, нежно тонули в ладони, а также тело. Не обтянутое одной лишь кожей (Люциус с неподдельной досадой слушал о том, что лет пять назад мальчишка был ещё худее, и торчащие из груди рёбра можно было увидеть даже под одеждой). Паренёк вызывал у него целую гамму чувств, которые мужчина не мог интерпретировать. Они смешивались у него в груди, переливаясь калейдоскопом; ему было то грустно, то холодно… То нестерпимо нежно его пальцы рвались запутаться в платиновых волосах, так похожих на его собственные. Малфоя не отпускала догадка, что, возможно, этот мальчик и есть… «Тссс, — при каждой подобной мысли, Люциус потряхивал головой, стараясь смахнуть её словно назойливую муху и успокаивая себя, — Не стоит обольщаться. Это маловероятно. Да и потом, я всё узнаю завтра. Ламберт, скорее всего, как раз в этот момент уже рыщет по всей Англии в поисках данных…» Примерно в девять часов вечера, когда Стив сладко уснул на плече хозяина, почитывающего очередное пришедшее за день письмо от соседнего легиона пожирателей, в дверь тихонько постучали. — Войди, — беспристрастно протянул Люциус. На пороге появился Брендон, лицо которого перекосилось от непонимания и накатывающего на громилу раздражения: блондин, беспечно развалившийся на кровати, потягивал имбирный чай и скользил глазами по важным сведениям из легиона так, будто читал какую-нибудь малоинтересную газетёнку, а рядом с ним, свернувшись калачиком мирно посапывал чёртов узник! Подобный беспорядок застилал глаза Арчибальда пеленой гнева, и он яростно, но всё же шёпотом, выпалил: — Люций, можно тебя на пару слов?! И тут же задохнулся от негодования, когда мужчина осторожно переместил голову мальчика на подушку, стараясь не разбудить. Тот, сладко потянувшись, перевернулся на другой бок. Когда Малфой вышел за порог, неслышно закрыв за собой дверь, пожиратель взорвался: — Это как понимать?! Ты чего это… Воркуешь с этим отребьем! Люций, ты в своём, мать твою, уме?! — Если это всё, ради чего ты меня потревожил, — холодно отозвался блондин, — то можешь идти. — Я... Да я!.. — Мои отношения с кем бы то ни было не обсуждаются, Арчи. Ровно как и мои действия. Брендон побагровел — он терпеть не мог, когда хозяин так называл его. — А если легионы об этом прознают, а, Люций? — прошипел он. — А кто им разболтает? Уж не ты ли? — левая бровь Малфоя угрожающе поползла вверх, и он повысил голос. — Мальчик пока что здесь поживёт. — Я вообще-то не за этим пришёл, — выплюнул Арчибальд спустя несколько секунд молчания, пересилив себя. — Ну, вот мы и добрались-таки до сути, — приторно улыбнулся Люциус, — Выкладывай. — Сходка. — Опять? — устало закатил глаза Малфой. — Что на этот раз они хотят? — Обсудить текущую политику, — недовольно пояснил Брендон. Сходки пожирателей. Люциус их на дух не переносил, за глаза называя «гадским сборищем нежити в Вальпургиеву ночь». Тёмного Лорда уже нет, а дурацкая привычка собираться чуть что, осталась… … Приглушённые голоса мужчин сосредоточено обсуждали политические вопросы, а в голове Стива, пробудившегося ото сна громким возгласом хозяина, поселилась чёрная туча. «Мальчик пока что здесь поживёт. Пока…. Пока что… Пока…, — пульсировало в голове, — А дальше что? Что будет со мной дальше?.. Когда хозяин наиграется…» … Проснувшись рано утром, Малфой первым делом нашёл глазами мальчика, который уже встал и обречённо сидел на краешке кровати, повесив голову. — Эй, — хрипло позвал Люциус, протирая глаза ладонью. — Хозяин, — парень поспешно поднялся и слегка поклонился, избегая взгляда мужчины. На мальчике было только бельё, любезно уменьшенное для него Люциусом; блондин успел заметить, что парень был крайне напряжён. — Что с тобой, ребёнок? — небрежно уронил он, приняв вертикальное положение. — Тебе чего-то хочется? — Пить, хозяин… Сэр… «Ах, чёрт… Я же не оставил для него вчера воды… Так. Один момент, Люциус, — внезапно на него накатила волна надменности и гордости, распирающая его грудь, — Ты что, побежишь сейчас выполнять желание своего раба? С тобой всё в порядке, ты не ушибся намедни ненароком? — вчерашний душевный разговор с узником будто бы растворился в его душе и остался в прошлом». Скользнув похотливым взглядом по бледному юношескому телу, Малфой как-то странно скривив в усмешке губы, выдохнул: — Пить, значит… Ну, подойди сюда, Стиви. Я тебя напою. Он лукаво поманил мальчика пальцем в постель. Тот недоверчиво поглядел на мужчину украдкой, но всё же повиновался, ибо деваться ему всё равно было некуда. Как только он оказался рядом, мужчина откинул в сторону одеяло, обнажая мускулистый торс и ноги, и, внезапно вынув из трусов каменный член, на котором вздулись синие вены, сделал приглашающий жест рукой: — Давай, не стесняйся. Парень с испугом сглотнул, явно не понимая, чего хочет хозяин. Тот в насмешке закатил глаза: — Мальчик. Только не говори мне, что ты не знаешь, что такое минет. В прошлый раз ты делал это не по своей воле, так? Теперь у тебя есть возможность сделать это добровольно. И ты будешь вознаграждён. — Х-хозяин, — дрожащий голос пленника звучал крайне виновато, — Но я не знаю, как это правильно делается… — Ничего, сейчас научишься, — усмехнулся Малфой, и в этой усмешке явно бушевала похоть; разврат полностью затмил его сознание. Мальчик пригнулся и боязливо взялся за достоинство хозяина рукой, поднося розоватую головку с проступившей каплей смазки к своим губам. Стив замешкался, и команда мужчины последовала как раз вовремя: — Лизни его. Парень несмело коснулся плоти самым кончиком языка. Несмотря на то, что член блондина уже побывал у него во рту, для юноши эти ощущения были до сих пор в новинку, ибо той ночью он ничего не соображал от страха и мало что помнил. — Ещё, — мягко потребовал Малфой, — Высунь язык. Весь. Парень, поборов внутреннюю робость, медленно облизнул всю головку и слегка вздрогнул, когда солоноватая капля всколыхнула его рецепторы. Он постарался привыкнуть к пряному, чуть горьковатому вкусу чужой плоти, смачно вылизывая ствол, что уже через минуту, как с удовлетворением отметил Люциус, получалось у него весьма сносно. — Теперь возьми его в рот. Так глубоко, насколько сможешь, — томно прошелестел блондин, жадно облизываясь, глядя на нерешительные движения мальчика, от которого так и разило трогательной невинностью. Парень послушно вобрал член в рот примерно на треть; его глаза мимолётно напоролись на игривый взгляд хозяина, и мальчишка весь зарделся от стеснения. — Соси его, — отдал команду Люциус, криво улыбаясь и тая, как только юноша начал робко посасывать его возбуждение. В тот момент светловолосый парень казался мужчине слишком непорочным, слишком маленьким и неопытным, отчего в Малфое мгновенно взыграло бешеное вожделение, воспламеняющее всю его сущность, лишая рассудка. «Он ещё так молод… Так… девственен. И уже так прилично сосёт. Словно леденец», — мысли, то и дело мелькающие в воспалённом сознании, подначивали Люциуса донельзя, и в какой-то момент блондин вцепился в гладкие, так полюбившиеся волосы мальчика, и натянул его глубже на себя, пристально следя за паникой в глубоких серых глазах, когда тот стал откровенно задыхаться. — Давай же, малыш, глубже, — прорычал Малфой, для которого уже не существовало ни этой постели, ни этой комнаты, ни всего этого зловонного мира, — Ты, кажется, хотел пить. Что же ты так не стараешься? Отсоси папочке… Люциус задвигал бёдрами навстречу горячему влажному рту, так послушно принимающего его член. Дыхание становилось рваным, и через мгновение мужчина выстрелил вязкой спермой в глотку выбивающегося мальчика, на глазах которого выступили отчаянные слёзы. Приходя в себя, Малфой отпустил руку, сдерживающую парня, понимая, что до сих пор похотливо рычит, и с усмешкой покачал головой, иронично критикуя про себя свою внезапную несдержанность. Но затравленный вид мальчика, понуро сидящего на коленях возле его ног, пробудил в нём что-то уже до боли знакомое. Что бы то ни было, надменность в ту секунду одержала верх: — Тебе понравилось, юнец? — выпалил Люциус, облизнув пересохшие губы. — Да, хозяин, — тихо пробормотал юноша, не поднимая глаз. Малфой смерил его обескураженным взглядом, недовольный тем, что мальчишка не поддерживает его похотливую игру. — Ты утолил жажду, не так ли? — блондин предпринял ещё одну попытку позабавить себя. Парень сглотнул, ещё больше опустив голову. Люциус понимал, что жажда стала мучить Стива ещё сильнее после тёрпкого вкуса густой спермы, и он коротко брякнул, пристально уставившись на своего пленника, словно прощупывая его изнутри: — Это гораздо вкуснее воды, что скажешь? Юноша не знал, куда деть увлажнившиеся глаза, чувствуя, что наверняка будет оставлен без живительной влаги до тех пор, пока не умрёт. Мальчик приоткрыл рот и хрипло произнёс: — Да, хозяин, — его подрагивающие пальцы сжали простыни. Что-то резко прокусило Люциусу грудину, и тот поморщился от непривычной ноющей боли. Стив выглядел крайне несчастным и обречённым; Малфой заметил каплю застывшего семени у парня в уголке губ и невольно потянулся за хрустальным бокалом. Пока юноша отрешённо пялился себе в колени, прозвучало заклятие Агуаменти, и уже в следующее мгновение ему под нос был небрежно подсунут сосуд, наполненный прохладной водой. Глаза мальчика оживились, когда он изумлённо посмотрел на снисходительно искривившиеся губы хозяина и с жаром проговорил, хватая бокал: — Спасибо, сэр! А неизвестный монстр продолжал выедать грудь Люциуса, смущённо глядевшего на то, как жадно пленник пьёт воду. Взгляд мужчины померк, и он осознал, что крайне зол на самого себя. Мальчик допил, но никогда бы не решился сказать хозяину, что ему мало, что так сильно читалось в его глазах, поэтому он лишь неспешно опустил сосуд, однако Малфой вновь ткнул в него палочкой, брякнув: — Агуаменти. Пей. О своём важном деле Люциус вспомнил совершенно внезапно, когда наблюдал за порозовевшим мальчиком, поверившим в то, что проживёт ещё сутки: мужчина в который раз отметил схожесть их бледной кожи и цвет глаз и резко вскочил с постели. — Мне нужно отлучиться, Стив, — деловито сказал он, одеваясь, — Ты останешься здесь. Не смей выходить за пределы покоев. В твоём распоряжении ванна. Короткие строгие фразы впечатывались в сознание мальчика, и он покорно глотал их, благословляя щедрость своего господина. *** — Мистер Малфой, — главный смотритель не без колебаний подошёл к блондину, безуспешно пытающемуся ворваться в дверь подвала. — В чём дело, старший? — гневно покосился на него Люциус. — В какой это радости вы сегодня закрыты? Мне срочно нужен Ламберт! — Боюсь, это невозможно, господин, — в испуге поклонился высокий лысый мужчина. — Знаешь что! — рявкнул Малфой. — Если он решил от меня спрятаться, то передай, что ему не скрыться! Я его из-под земли достану! Ему было поручено срочное дело, и я требую… — Господин, — смотритель поклонился ему ещё ниже, будто извиняясь за то, что перебивает, — Мистера Ламберта нашли повешенным сегодня утром. Люциус так и застыл с разинутым ртом. — Вчера он сказал мне, — продолжил мужчина, — что его участь уже предрешена. И вскользь упомянул что-то о том, что Вы его всё равно казнили бы… Мистер Ламберт наложил на себя руки, — печально произнёс смотритель, — Что бы Вы ему не поручили, очевидно, что справиться он с этим не смог. Мне очень жаль, господин Малфой. Люциус презрительно сморщил нос, понимая, что желанных сведений он теперь в любом случае не получит, и, с досадой фыркнув, поплёлся восвояси, проклиная всё, на чём свет стоит. Последняя возможность узнать о возможности родства со Стивом ускользнула у него прямо из-под носа. *** Когда Малфой лениво и с недовольством на лице прошёл в свои покои, мальчик уже привёл себя в порядок, надев брюки и белоснежную рубашку, которая невероятно ему шла. Это Люциус заметил чуть позже, когда, отмахнувшись от радостного выкрика «Хозяин!», развернул мальчишку к себе спиной и, легонько пнув того в сторону, приник к окну, вглядываясь в серые сгущающиеся тучи. Он простоял так минут пять, размышляя о том, каким мог быть его наследник сейчас. И как было бы, если бы Драко остался с ним в тот день… Драко… — Драко, — вслух произнёс Люциус одними губами и, повернувшись к робко глядевшему на него парню, спросил, — Тебе неизвестно имя Драко? Оно ни о чём тебе не говорит, Стив? Тот мотнул головой и немного пригнулся, будто бы извиняясь за то, что его ответ явно не порадовал хозяина. — Ладно, — грубо бросил Малфой в окно, помолчав ещё минуты три, — К чёрту всё. Иди сюда, — внезапно властным жестом он протянул руку по направлению к озадаченному юноше. Тот быстро подошёл, и Люциус схватился за его лицо, притягивая к себе и пристально рассматривая, ища на бледной коже… хоть что-нибудь. Хоть одну маленькую деталь, которая бы указала на их родство, но упорно не находил. «Что ты ищешь, Люциус? — спрашивал он самого себя. — Думаешь, что на нём где-нибудь так и написано чёрным по бледному: „Драко“? Брось эту затею, не береди старую рану. Твой сын мёртв, и ты это знаешь». На этих мыслях, мужчина с грустным глубоким вздохом пригвоздил голову вздрогнувшего мальчишки к своей груди и задумчиво погладил по волосам. — Ты же не завтракал, Стив, — рассеянно проговорил блондин, смотря куда-то вперёд себя, — Хотя о чём это я… Завтрак у тебя был полноценный. Белковый, — мужчина презрительно усмехнулся, думая о том, что ему уже давно стоило бы похоронить своё чувство юмора, с годами становившееся всё неудачнее, — Жуфри! Завтрак!