И разверзлись небеса

Люциус с опаской отворил ветхую дверь старой хижины. Сколько не напрашивались Колдер и Митчелл поехать с хозяином, тот был непреклонен и упрямо настоял на том, что посетит провидца один. О чём, конечно же, пожалел сразу, как только его нога переступила порог дома, видавшего виды — необъяснимый страх сковывал мужчину, осторожно ступающего по скрипучему полу, бредущему из комнаты в комнату, в которых, казалось, не убирались лет десять к ряду. В нос ударил спёртый воздух; Малфой, осматривая совершенно нежилую лачугу, уже стал было подумывать, а не засада ли это («Но с чего бы? Баз… он верен мне»), как вдруг, пройдя в большой зал, дрогнул, заметив пожилого человека в рваных лохмотьях, сидящего за круглым потёртым столом и опустившего вниз голову. Люциус остановился как вкопанный, следя за тем, как на престарелом морщинистом лице медленно растянулась кривая улыбка. Старец неожиданно прокряхтел, не поднимая головы: — А я всё ждал, доживу ли до того момента, как меня посетит сам Хозяин мира… Мужчина всё стоял, сомневаясь, стоит ли подходить ближе к подозрительному старику, но тот насмешливо протянул, указывая на пустой плетёный стул напротив него: — Садись, сын Люцифера. В ногах правды нет. Загоняли тебя нынче. Люциус растерялся от подобной наглости, но вопреки своему обычному поведению в такие моменты, лишь неопределённо хмыкнул и прошествовал к столу, усаживаясь перед старцем. — Ты Зоркий Глаз, не так ли? — надменно уточнил блондин. — Зачем спрашиваешь, если и так уже знаешь? Не за этим ведь пришёл, — хрипло буркнул седой провидец. — Мой наследник, — начал было Малфой, однако старец бесцеремонно перебил его: — Бедняга твой сын. Стойко пережить такую судьбу не каждому дано, — Люциус затаил дыхание, напряжённо слушая натужное кряхтение. — Где он? Он жив? — Во сне он звал тебя, да только ты его не заметил, — сердце мужчины ёкнуло, когда он вспомнил, как проснулся от громкого крика «Папа!», — Я расскажу тебе, что я вижу, сын Люцифера, — задумчиво изрёк старик, наконец, поднимая голову. «Да ведь он же слеп!» — Малфой с изумлением рассмотрел белесые глаза. — В небе парит дракон, — продолжил Зоркий Глаз, — А небо то тучами заволокло. Только одному человеку под силу разогнать эти тучи, чтобы дракону жить дальше. Судьба этого мира зависит от дракона. Человек тот зависит от солнца. А солнце его — в драконе. Люциус оторопело уставился на старца, приоткрыв рот; внутри него вспыхнуло непрошенное раздражение, и он сердито брякнул: — Это что, шарада? Ты что, старый, не можешь просто сказать, жив мой сын или нет?! У меня нет столько времени, чтобы сидеть и разгадывать твои глупые… — А времени у тебя действительно больше нет. Из-за туч этих скоро вылетит дикий зверь… — Так. Довольно, — устало вздохнул Малфой, посчитав, что старец уже выжил из ума. — Ты должен ещё очень много сделать, — после некоторого молчания прохрипел Зоркий Глаз, сверля невидящим взором разочарованное лицо волшебника, — Сын твой мучается сильно. Прямо сейчас. — Это значит, что он жив, так? — с надеждой поднял голову Люциус. — Отправляйся-ка ты домой, — промолвил старик. — Ты уверен, что знаешь, с кем говоришь? — Малфой предпринял последнюю попытку выжить из себя всю свою надменность. — Перед тобой Новый Лорд, ты не смеешь… — Нееет, — усмехнулся провидец, — Я говорю с отцом, который потерял своего сына. Лордом ты побудешь потом. Исчадье ада ты горемычное, Люциферское отродье. — Какого чёрта? — вконец опешил Люциус, привстав. — Слушай внимательно, олух, — строго выпалил Зоркий Глаз, — Вернёшься домой, а потом отправишься к названному сыну возложить на могилу цветы! — в этот момент сердце блондина ухнуло куда-то вниз, когда он подумал о том, что Арчибальд поди не ошибся, и его наследник действительно мёртв. — Ты понял меня, нежить? — Закрой рот, старик, — выплюнул в его сторону Малфой, махнув рукой, понимая, что провидец, очевидно, не в себе. — И отпусти невинных людей! — надрывно крикнул Зоркий Глаз, приподнимаясь из-за стола, глядя в сторону удаляющегося Люциуса. — Тех, кто чистотой крови не вышел! Они тебя спасут! И помни, солнце в тебе — солнце в небе. Взобрался на самый Верх, так будь Верховным! Люцифер, что из ада вышел и ад тот проклял, начнёт новую эру! Малфой развернулся, уставившись на старика и с презрением слушая его «бредни». — Спеши!.. Только я тебе самого главного не сказал. — Да, пожалуй, — фыркнул мужчина. — Я не сказал тебе, что ты… — грязная образина, — внезапно Зоркий Глаз разразился хриплым смехом, покашливая. Лицо Малфоя вытянулось от негодования. — Ты страхолюдина вшивая, пришёл спрашивать о мальчике, отношения с которым уже сами по себе отметают ваше родство! Ахахах! Дубина ты стоеросовая! Аааааахаха! Глаза Люциуса налились ледяным гневом, он подлетел к провидцу, схватившись за край стола и рявкнув: — Ты никак смерти своей ищешь, старый ты… — А теперь сохрани эту ярость, сын Люцифера, — внезапно хохот старца прекратился, а лицо его стало строгим и серьёзным, и такая перемена в настроении Зоркого Глаза изрядно сбила волшебника с толку, — Сохрани. Она тебе ещё понадобится. А сейчас лети домой, не мешкай! Внезапно Малфоя передёрнуло: мужчина ощущал, как внутри него зародился беспричинный страх. Недолго думая, он развернулся на каблуках и, вылетев из старой лачуги провидца, спешно аппарировал. *** Вернувшись в мэнор, Люциус не сразу понял, что происходит, и почему так много людей в холле. Сквозь мерзкий смех и улюлюканье, блондин расслышал, как кто-то громогласно орёт: — Еби его, чего тянешь! Лорд всё равно его порешит, так хоть мы развлечёмся! — Сука, не вырывайся, падаль! Под Люцием стонал, как шлюха, так чего ж ты сейчас ломаешься! — Кончай, Бертрам! Бери его сзади, а я его в рот! Малфой застыл на месте, узрев чудовищную картину: четверо мужчин (волшебник узнал в них пожирателей из девятого северного легиона) обступили его пленника, пиная его сапогами и срывая с него одежду. Арчибальд же стоял рядом и хищно ухмылялся, наблюдая за этим зрелищем и направив свою палочку куда-то в сторону… — Что. Здесь. Происходит, — громко и надрывно произнёс Люциус. В ту же секунду шум и крики смолкли — пожиратели в неподдельном смятении обернулись на хозяина и расступились. Стив же, отчаянно всхлипывая и еле держась на ногах, заметил своего господина и стремглав кинулся к нему. Выглядел парень ужасно: помимо отметин от ремня, час назад оставленных на нём Малфоем, на лице перепуганного до смерти юноши красовались кровоподтёки и синяки. Белая разодранная рубашка и полурасстёгнутые брюки заляпали капли крови. Мальчуган подлетел к мужчине и спрятался за его могучую спину, часто дыша. Некоторые из пожирателей продолжали скалиться и сделали пару шагов по направлению к Люциусу, но тот прикрыл Стива собой, слегка расставив руки в стороны. Спиной ощущая, как колотится сердце мальчика, буквально выбиваясь из грудной клетки, Малфой почувствовал, как нечеловеческая ярость застилает его почерневшие глаза. «Еби его!» Юноша всхлипнул, кашлянув кровью. «Люциферское отродье!» Кто-то из пожирателей сплюнул на мраморный пол. «Грязная образина!» «Под Люцием стонал, как шлюха!» «… возложишь на могилу цветы!» «Бери его сзади!» «Страхолюдина вшивая!» Шум в ушах блондина резко прекратился, ибо он. дошёл. таки. до. предела. — Эмм… Мистер Малфой? — подал голос Бертрам. — АВАДА КЕДАВРА! Никто из мужчин не успел опомниться — пожиратель замертво упал на пол. Рука Люциуса, сжимающего волшебную палочку, тряслась от праведного гнева, который сдавил его внутри. Поработил. Скрутил в бараний рог. Спустя мгновение Малфой с шумом выдохнул его… — Кто посмел? — шёпот Люциуса был громче раската молнии, прогремевшего за окном. — Кто осмелился дотронуться до него? Мальчик за спиной стих, сотрясаясь мелкой дрожью. — Люций, — процедил Арчибальд, глядя на труп Бертрама, — Ты что творишь? Ты же сам сказал, что казнишь сегодня мальчишку, так какого чёрта ты… Брендон осёкся, когда палочка Малфоя резко метнулась в его сторону. — Ты здесь больше не живёшь, Арчи, — высокомерно изрёк Люциус, — Вон отсюда. Все вон. Побледневшие мужчины испуганно косились то на хозяина, то на мёртвого командира. — ВООООН!!! — неистово взревел Малфой, что окончательно привело пожирателей в чувства, и те, подхватив тело Бертрама за конечности, понеслись к дверям. Брендон же на мгновение задержался, смерив блондина опасным взглядом, и медленно отправился за пожирателями. Со двора послышались хлопки аппарирующих членов легиона… — Баз! — гневно выпалил Люциус. — Колдер! Где вы, чёрт возьми! — Здесь, мистер Малфой, — раздалось слева. Схватив еле живого Стива под локоть, волшебник стремглав завернул за угол и увидел… спокойно сидящих за столом приятелей. — Какого чёрта вы здесь расселись, когда в моём мэноре происходит такой бардак!!! — пылающая ярость вновь подкатывала к Люциусу. — Моего пленника… МОЕГО пленника пытались изнасиловать, а вы чаи попивали, сук…! Фраза Малфоя резко оборвалась, когда в поле его зрения случайно попал нож, торчащий прямо из руки База, приковывающий её к столу. Количество крови вокруг ладони красноречиво свидетельствовало о том, что пожиратели прибыли в мэнор явно не пять минут назад. — Мерлин, Баз… — Арчибальд не позволил вмешаться, — коротко сказал Колдер, поправляя очки, на которых виднелась трещина, — Он созвал этих людей, дабы над мальчишкой поиздеваться. Слышал, как Вы кричали на него, сэр. Хорошо, что Вы вовремя подоспели, а то нас бы он точно убил за то, что мы нашли… — Что вы нашли? — взволнованно выдохнул Люциус. — Письма, — натужно прохрипел Баз, когда нож вылетел из его руки под заклятием мага, — Брендон Вас убеждал в том, что все легионы против того, чтобы Стив жил. Однако против был только девятый северный… Письма Арчибальд сжёг. Мы успели прочитать сообщения от командиров различных легионов о том, что Бертрам повёл себя некорректно на сходке, выразив своё несогласие с Вашими, мой Лорд, действиями. Они писали, что если Вы решили дать свободу кому-то, то имеете на это полное право. Ведь Вы теперь закон… Малфой побагровел, шумно втягивая воздух. Помолчав минуту, он развернулся к Стиву, который до сих пор испуганно жался к нему. Заметив строгий взгляд хозяина, мальчик поёжился и опустил голову, смущённо отстраняясь от мужчины. Но тот внезапно притянул парня к себе за талию и по-отцовски поцеловал его в лоб. — Залечи его, — буркнул Люциус Колдеру, кивнув на сжимающего окровавленную руку База, — И приведите мальчика в порядок, — блондин усадил подростка на стул рядом с приятелями, — Покормите его, отведите в мои покои. Мэнор под заклятия. Руководителю по надзору — сову о том, что здесь произошло. — Вы уходите, господин? — ахнул Митчелл, глядя, как Малфой устремился на выход. — Сейчас? «… отправишься к названному сыну возложить на могилу цветы!» Мужчина развернулся и мрачно сдвинул брови: — Я скоро вернусь. Нужно обратно в Рейвенхольм. *** Пока Люциус добирался до могилы, в которой лежал его наследник, он, наколдовав охапку роз, старался не вспоминать измученное лицо своего узника, которому за несколько дней досталось с лихвой, что хватило бы на всю его оставшуюся жизнь. Но в памяти то и дело всплывали струйки крови из разбитых губ, порванная рубашка, царапины на груди от когтей рвущих его на части пожирателей… И мольба в серых глазах-омутах. Мольба о пощаде. Или о смерти?.. Юноша, зная о том, что хозяин «придёт и задушит его собственными руками», кинулся к нему, ища защиты, только завидев его на пороге. Люциус был его спасителем. И его же палачом. Но парень выбрал бы гораздо более ужасную смерть от рук Малфоя, нежели безболезненную от кого бы то ни было, и мужчина понимал это. Преданность в глазах Стива в тот момент разжигала в нём настоящий костёр из чувств, которые смешивались между собой, перетекали друг в друга, подогревали друг друга. Рождая собой одно большое и яркое чувство… «Проклятый старикашка, — усмехнулся про себя Люциус, — Нарочно подначивал меня, чтобы я потерял над собой контроль и в порыве ярости убил командира легиона. Ведь вернись я спокойным от провидца, я бы просто прогнал их… Только во что же это мне теперь выльется?» Блондин остановился у могилы такого чужого сердцу мальчика. «Но что поделать… Устами Зоркого Глаза было сказано, что это мой сын». Малфой возложил цветы у каменной плиты с фотографией усмехающегося светловолосого паренька. Мужчина нутром чувствовал, что больше никогда сюда не вернётся. Не хотел он этого, поэтому решил проститься с сыном навеки: — Прощай, сынок. Не удалось свидеться с тобой, прости, — Люциус погладил рукой землю. — Господин? — послышался сзади тихий тоненький голосок. Малфой резко поднялся с колена, обернувшись: высокая светловолосая женщина с впалыми щеками и в чёрном одеянии тревожно смотрела на волшебника. Признав в нём своего хозяина, она медленно поклонилась и вновь недоумённо воззрилась на него. — Господин… Зачем Вам эта могила? — Это мой сын, — мрачно выпалил Люциус. — Но это не так, господин, — замотала головой женщина, окинув непонимающим взором Люциуса с ног до головы, — Это ведь… мой сын. Глаза Малфоя расширились, а в груди вдруг стало необычайно свободно. — Как? — изумился блондин. — Господин, не знаю, что Вы задумали, но… уходите. Меня не было здесь с самых похорон. Я пришла навестить своего покойного мальчика. Люциус неожиданно смутился, пробормотав: — Понимаете… Я давно ищу наследника, и вот… А как же…, — мужчина взглянул на буквы «Д.М.», — Как его звали? — Дориан Маккинли, — тихо ответила женщина, — Я Фелиция Маккинли, господин. — Прошу меня простить, — спешно ответил Люциус, стараясь скрыть распирающую его изнутри радость от настороженных глаз скорбящей матери, — Я обознался. Фелиция поклонилась ещё раз, когда Малфой побрёл назад. «Чёртов старикашка», — на лице волшебника сияла торжествующая улыбка. *** Люциус бесшумно зашёл в спальню, в которой из-за плотно задёрнутых тёмных штор царил приятный полумрак. Стив, с головой укрывшись одеялом, мирно посапывал на кровати, свернувшись клубком. В комнате стоял лёгкий убаюкивающий аромат лаванды. «Бедный мой малыш. Как же ты намучался», — Малфой осторожно приподнял одеяло и забрался под него, примостившись рядом с мальчиком. — Хороший мой, — промурлыкал блондин, прижав к своей груди прохладный лоб, заметив, что ссадины и синяки на теле юноши стали менее заметны благодаря стараниям Колдера. — Ммм, — хрипло простонал парень, приоткрыв сонные глаза, и в этот момент мужчина почувствовал, как ресницы Стива ласково защекотали его кожу. — Прости. Разбудил тебя, маленький, — улыбнулся ему Люциус, когда тот вскинул голову, и бережно провёл ладонью по мягким волосам. — Хозяин мой, — сипло протянул подросток, обхватив рукой спину своего господина. — Я же просил… — Люциус, — тотчас исправился Стив и прикоснулся холодными губами к груди Малфоя, по которой тут же побежали мурашки. — Малыш, они не тронули тебя? — Нет, хо… мистер Малфой. — Как ты себя чувствуешь? — Лучше, господин мой. Только Вас очень ждал. Простите, что уснул, не дождавшись… — Тебе надо было поспать. — Господин… Вы должны убить меня. Убейте меня сейчас. — Нет, Стив. Уже нет. Я никогда этого не сделаю. Они пристально смотрели друг другу в глаза. Время застыло. Времени больше не было. Они одновременно резко впились в губы друг друга, погружаясь в иную реальность, наполненную желанием и дразнящим, щекочущим чувством в районе сердца. Малфой ощутил, как остро он сейчас хочет получить мальчика всего, с головой, раствориться в нём, забрать себе его душу… Чтобы та принадлежала только ему. Стив неожиданно всхлипнул. С трудом оторвавшись от страстного поцелуя, Люциус увидел, как лицо парня исказилось в беззвучном плаче. Его горячие слёзы быстро скатывались по переносице, падая на подушку. — Что с тобой, Стиви? — мягко проговорил мужчина, целуя мальчика в нос. — Я очень испугался, господин! — пролепетал тот тонким голоском. — Я испугался, что они убьют меня. Что я Вас так и не дождусь. И никогда уже не увижу! — О, малыш! — растроганно промолвил Люциус, притянув Стива ближе к себе и покрывая его лоб короткими поцелуями. — А я ведь обещал, что расквитаюсь с тобой… Ты меня не боялся? — Нет, мой господин. Я Вас не боюсь. Я люблю Вас. — Мальчик мой, — прошептал Малфой, ощутив, как огненный шар в его груди накалился до предела. Мужчина, наконец, осознал, что именно он чувствует. И понял, что уже никогда не отпустит от себя этого мальчика, возродившего в нём вкус к жизни… … Руки жадно блуждали по бархатной коже, губы саднило от частых страстных поцелуев, пальцы ног сводило судорогой от нарастающего желания. — Стив, — прерывающимся тихим шёпотом промолвил Малфой, — Я хочу тебя. Парень впился ногтями в его спину, чувствуя, как его всего колотит от еле сдерживаемой страсти. Его вставший член упёрся в мужской живот, тут же измазав его проступившей прозрачной смазкой. — Возьмите меня, господин мой, — еле слышно выдохнул он. Этот робкий шёпот показался Люциусу интимнее, чем их самые откровенные ласки: мальчик так преданно смотрел на него своими большими бездонными глазами, так чувственно приоткрыл рот, облизнув губы влажным язычком, так сильно сжимал его плечо подрагивающими пальцами, что блондин уже не мог думать о чём-то другом. Обнажённый, слегка смущённый мальчик, застенчиво просящий заняться с ним любовью, в эту минуту стал для него всем миром, в котором не было больше ничего и никого, кроме них. — Стиви… Ты очень красивый, — не сдержался Малфой, мазнув пальцем по щеке юноши, который нерешительно жался к нему пахом. В его глазах мужчина различил еле уловимый страх. Страх быть отвергнутым. Страх того, что его господин откажет ему в ласке. — Пожалуйста, сэр, — и без того тонкий голос пленника стал ещё выше. — Ты хочешь меня, малыш? — ухмыльнулся Люциус, понимая, что вот-вот потеряет контроль над своим разумом. — Безумно. Малфой придвинулся к мальчику так, чтобы его рука смогла обхватить оба члена одновременно. Стив испустил слабый стон, почувствовав, как широкая ладонь зажала его член; он ощущал, как трётся об его пенис эрекция его господина, и запрокинул голову, полностью отдавшись желанию и уже не следя за своими словами. — Мерлин… Люциус… Я так хочу… тебя… аахх… Возьми… Возьми меня всего… И блондин даже не заметил того, как дерзко мальчишка вдруг перешёл на «ты». Любой другой человек заслуживал за такое обращение к Лорду страшной кары, но только не Стив. Только не этот трепетный, потерявшийся в своём возбуждении подросток. Люциус не стал более медлить и резво перевернул мальчика на спину, приподнимаясь. Он закинул его ноги на свои плечи и проклинал себя за то, что пришлось потянуться за палочкой, теряя драгоценные секунды. Мужчина произнёс заклинание, щедро смазав лубрикантом свой член и маленькую дырочку парня, и, даже не подготавливая юношу, резко вошёл в него на полную длину. Тот громко всхлипнул, но уже спустя несколько мгновений задвигался навстречу Люциусу. — Тебе нравится, Стив? — похотливо выдохнул Малфой, с силой сжав бёдра мальчика. — Д-да… Резкий глубокий толчок. — А так? Люциус полностью вышел из него и снова ворвался, слушая, как вскрикивает мальчик, схватившийся за свой член. — Да, господин мой! «И как только у него ещё получается связанно говорить?..» Ещё толчок. И ещё. Блондин глубоко насаживал на себя бёдра парня, впившись в них, царапая бледную кожу. — Какая податливая у тебя дырочка, — прорычал Малфой, целиком и полностью погрузившись в разврат, — Такая узкая… Так хорошо внутри тебя… — Я весь Ваш, хозяин! — выпалил Стив, зажмурившись. — Ты опять, негодный мальчишка? — зверел мужчина, грубо толкаясь в приятную тесноту. — Забыл, как нужно меня называть? — Хозяин! — парень, казалось, не воспринимал слова Люциуса, с упоением надрачивая свой покрасневший от жёстких движений член. — Ты никак специально, а? — Малфой скинул с себя ноги мальчика и повалился на него, отшвырнув тонкую руку, не позволяя ему довести себя до оргазма раньше времени. — Хозяин мой, — простонал Стив, обхватывая ногами торс мужчины. — Ну, я тебе сейчас покажу, как меня не слушаться, паршивец! — выдохнул Люциус ему в ухо в почти притворном гневе. Толчки убыстрились и стали яростными, выбивающими из парня последние капли разума. Горячее дыхание блондина обжигало порозовевшее лицо. Всеми силами Малфой сдерживался, чтобы не кончить до того, как мальчику явно станет нехорошо. Спустя полминуты неистовых движений мужчина добился своего: парень захныкал, пытаясь надавить на плечи своего господина, затем стал жалобно кричать, уперев согнутые ноги в кровать и стараясь отползти, да только куда уж там. — Будешь называть меня по имени? Отвечай! — не своим голосом потребовал Люциус. — Да! Да!.. Люциус! Ммм... ааааа! Простите! Люциус! — Хороший мальчик, — рыкнул Малфой, слегка замедляясь. Он позволил мальчику вновь водрузить руку на свою эрекцию. Тот почти плакал, но утешающие поцелуи хозяина смягчили его боль и погрузили в прежнее удовольствие. Размеренные покачивания стали настолько мягкими, что парень мгновенно разомлел, чувствуя, что уже близок к разрядке, не подозревая о том, каких усилий стоило Люциусу продолжать удерживать себя на трясущихся локтях. — Мой мальчик… Только мой… — Только твой… Люциус… … Оргазм у обоих был таким мощным, что их крики, казалось, раздавались по всему поместью. Позже, без сил валяясь на мятых простынях, прижавшись друг к другу, они долго смотрели друг другу в глаза, силясь понять, что происходит у каждого в голове, однако в серых глазах отчётливо читалось только одно внеземное и прекрасное чувство…