Червивое яблоко

      Дюжина Черных рыцарей Королевства стояла напротив. В темных доспехах, с шипастыми шлемами и сверкающими серебряными забралами они выглядели величественно и устрашающе — как мне того и хотелось. Двуручные мечи с аметистовыми вставками на рукояти и гранатами в каждой грани сверкали и искрились в солнечном свете, как и каждая колонна замка. Моего замка. Каждый день я ощупывала величественный трон в центре главного, тронного зала, с неподдельным восхищением всякий раз любуясь тому, как мои пальцы идеально подходят под него. Каждое утро мой взгляд не мог пропустить ни одного зеркала, ни одной каменной плиты и статуи в моем прекрасном доме, и ничто не могло этого изменить.       Двадцать семь лет ничто не омрачает моего сна и покоя, ведь Прекрасные погибли от моей руки. Мать гордилась бы мной, увидев, с какой легкостью моя кисть вошла в плоть принца, сжимая его чистейшее сердечко пастуха, и выхватила его из груди, с каждым секундой сжимая его все сильнее и сильнее, пока эта мелкая дрянь корчится в муках после родов. Его искрящиеся глаза снятся мне в самых прелестных снах, как и глаза Белоснежки, которая умоляла меня пощадить их ребенка. Даже не могу описать, насколько счастливой чувствовала я себя в тот самый момент, когда и ее сердце обратилось в пыль. Это был бы лучший день в моей жизни, если бы не пропавшая принцесса Эмма. Я, собственно, не сильно переживала бы из-за этого ребенка, не будь это ребенок Белоснежки. Она недостойна дарить жизнь, после того, как отняла мою. И двадцать семь лет я ищу ее маленькую дочурку, чтобы она наконец-то воссоединилась с родителями в загробном мире.       По ее милости в Королевстве нет ни одного человека, который бы любил меня, и не называл бы Злой Королевой Реджиной. И опять же моя мать гордилась бы мной, узнай она, какой королевой я стала и как правлю. Если бы не моя слабость, моя наивность, сейчас все было бы иначе. Прекрасные верили, что любовь — самая сильная магия, но нет, она была их величайшей слабостью. Мне, которой нечего было терять, удалось полностью сокрушить их и уничтожить почти все, что от них осталось.       В зеркальной поверхности я вижу собственное отражение: стройное тело в темно-синем с красным одеянии, с вычурными украшениями и черными перчатками на руках. Алые губы, четкая линия скул и яркие нечеловеческие глаза, полные упоительного зла. Полуухмылка на губах почти никогда не сходит с моего лица, после официального захвата власти, точнее, подтверждения власти. Захватом занималась Белоснежка и ее прекрасный принц-самозванец с фермы. Корона на голове с дивными шипами и кровавыми бриллиантами и рубинами. Красный цвет всегда был мне к лицу. Яблоня, которая цветет сейчас в моем саду, наливается точно такими же красными яблоками, как и мои губы, и мои украшения.       — Зеркало, Зеркало, — обращаюсь я круглому зеркалу в виде черной звезды, висящему прямо на стене моей спальни. Зеркальное измерение стало для одного моего давнего знакомого джинна тюрьмой, как он сам того и желал. Нет ничего приятнее, чем осознавать насколько удачно все сложилось с самого начала, — покажи мне темницу.       На мгновение в нем появилось постаревшие лицо джинна, окутанное магическим фиолетовым туманом его вечной темницы, затем передо мной появилось темное подземелье замка с сотнями клеток в слабом радужном сиянии фей. Каждая из них была в своем человеческом облике, обескрыленная, лишенная палочки и своей магической силы. Я не стала бы их убивать, даже если бы пришлось, ведь нет ничего прекраснее, чем видеть свидетельство своей победы каждый день. Их миловидные лица исказились в агонии и страхе, каждый шорох казался им топотом палача. Раз в неделю я посылаю туда парочку орков, просто чтобы держать в тонусе мошек.       Но была и отдельная камера, из которой сбежал кое-кто не менее важный для меня и моего учителя. Чертова Белль уговорила охранника своими сладкими речами выпустить ее, как когда-то Белоснежка уговорила охотника не убивать ее. Все это рождало во мне праведный гнев, по силе соизмеримый лишь с моей жаждой смерти последней из Прекрасных. Шатенка была моим козырем в рукаве, рычагом давления на Темного мага, когда бы пришла его очередь платить по счетам. Я освободила его из сырой и мрачной пещеры в глубинах подземелья замка, но тот даже не помог мне с поисками принцессы! И я отомстила, не рассказав, где же его ненаглядная Белль.       Любовь — это слабость, — восторженно думаю я, прикладывая ладонь к зеркалу, когда одна из фей содрогается в ужасе. — И эта слабость есть у каждого, а значит, каждого я смогу победить.       Лишь только Эмма могла понять мою одинокую натуру, если она до сих пор жива. Эту девчонку я своими руками сделала подобием себя: с таким же разбитым от горя сердцем, а, возможно, таким же черным и одиноким, как мое. Не будь она дочерью Белоснежки, я, пожалуй, оставила бы ее себе, была бы добра к ней, но сама судьба велит мне уничтожить ее, как давным-давно я поступила с ее родителями. Если же она дочь своей матери, то наверняка так же сердобольна, как и она, что делает ее слабым противником. Может я подожду еще пару лет, а затем забуду о ней, дам волю, так сказать, награду за то, что принцесса не мешается под ногами, а лишь изредка дает напомнить о себе, когда я вспоминаю о последнем дне Белоснежки и принца.       — Покажи город, — скомандовала я, подходя к другому зеркалу на моем туалетном столике. Черное дерево и кованое железо.       Около старого разрушенного замка, бывшей резиденции Королевы Евы, расположился центральный город Зачарованного Леса. В овальном зеркале тут же отразился жалкий пейзаж города, напоминающего больше старые развалины. Множество армий шло на меня и моих рыцарей в тот день, но каждого я разбила под стенами города, оставив их трупы гнить там. Где-то дома восстановили, где-то оставили, как было. Большая часть людей сейчас селилась подальше от леса, ведь вернулись огры и тролли, но меня это не волновало: магические барьеры защищают мой черный обелиск от любых вторжений. Зелень лесов, обступивших некогда великий город, даже чуточку успокаивает, хотя зеленый совершенно не мой цвет. Будь листья красными или хотя бы бордовыми, возможно, я бы чувствовала себя уютнее.       Отталкиваясь от столика, я властно вскрикиваю: — Порт!       И в длинном прямоугольном зеркале во весь мой рост появились деревянные дома и улочки порта, недалеко от главного города Королевства. Небольшие лодки, корабли и рыбацкие суда со всевозможными купцами, путешественниками и прочими иноземцами любых мастей, включая даже пиратов, расположились ниткой вдоль деревянных настилов и каменных склонов, специально выдолбленных таким образом, чтобы даже самые большие корабли могли пройти в порт и спокойно выйти оттуда. В синеве океана виднелись рыбы и водоросли. Все это с высоты птичьего полета, а затем все стремительно летит навстречу, как живое, и вот уже совсем близко лица торговок, спящие на улице пьяницы и дома с расписными дверьми.       Оттолкнувшись на носах туфель, я упала в кресло. Все слишком хорошо, — злилась я, не выпуская из рук перила кресла, впиваясь длинными ногтями в дерево. — Слишком тихо.       Моя душа жаждала отмщения, постоянного прилива злости и ярости, как это было некогда. Мир вокруг опротивел. Я кинула кость ограм, и пара поселений сгорела, а в остальном все обычно, рутинно, своим чередом. Скучнейшее пребывание Королевой. Даже эта Белль, сбежавшая из охраняемых подземелий, ненадолго развлекла и позабавила меня. Уверена, прямо сейчас кто-то из рыцарей уже нашел ее и ведет обратно, ожидая заветную награду. Если же ее не нашли, то она скорее всего погибла.       — Моя королева, — настенное зеркало заговорило. Лениво поворачивая голову, я обнаружила озадаченное лицо слуги, — боюсь, у меня для вас скверные новости. Один из отрядов потерял карту со стратегически важными данными, а так же я больше не могу найти присутствие Белль в лесу или в Королевстве. Что-то прячет ее.       — Что?! — голос сам собой срывается, когда тело вскакивает с места и движется уверенными шагами к зеркалу с Джинном.       Вскидываю руки, и те больно впечатываются в каменную кладку по обе стороны от шипастой рамы. От удара остальные зеркала трескаются, а магическое зеркало остается невредимым. В фиолетовом дыме карие глаза смотрят мне чуть ли не в душу, разжигая в моей душе ярость. В пальцы впились кольца и рельефы стены, но легкая боль не сумела и на секунду отвлечь меня от главного события: некто защищает девчонку, и это точно не был Румпельштильцхен.       Если бы ему хотелось расправиться со мной, то он уже был бы здесь. Темный маг — самый могущественный человек в Зачарованном лесу и мой учитель — попросту не смог бы упустить возможность лично поквитаться со мной за заточение его милой Белль. Его планы так же туманны, как и само будущее, но сейчас его тут нет, а должен быть, если это его магия скрывает девушку. Сие значило, что есть некто с такой же сильной магией, как у меня, — а, возможно, даже сильнее, чем у меня.       Ломая над этим голову, я зашагала в раздумьях по своим покоям, наворачивая круги мимо зеркал и прочей мебели. Пара стражников недвижно стояла на входе в комнату. Один их вид вызывал во мне странное желание свернуть кому-то из них шею, но нужен был достаточный повод. Мысли мои снова завертелись вокруг таинственного пособника Румпельштильцхена, выкравшего Белль прямо у меня из-под носа, сумев спрятать девчонку от волшебных зеркал самой Королевы! Кто мог решиться поднять голову, встать с колен, осмелиться на такое? Неужели теперь против меня настроен даже Темный… тот, кто некогда помог мне победить Прекрасных, подбросив им это липовое пророчество?

***

      Это было двадцать семь лет назад, когда все мои попытки сокрушить Белоснежку оказались пустой тратой драгоценного времени и сил. Темного мага обманом захватили и заточили в дальнюю камеру в мрачном подземелье под дворцом королевской семьи, а меня гнали как какую-то паршивую собачонку из собственного дома! Казалось, маг не мог попасть в немилость Прекрасных, всячески помогая им, рассказывая, как им одолеть меня... но однажды я заявилась к нему с внезапным визитом.       Сильнейший из магов, бессмертный Темный сверкал золотой кожей в тусклом свете факелов, когда я подступала к нему, правда, он наверняка уже знал, что я появлюсь. Он стоял, держа решетку обеими руками, наклонив голову на бок. В нечеловеческих зеленых глазах играло пламя, когда он начал разговор в манере, которую никто другой не смог бы более повторить. Шутливая, ироничная и несколько пугающая она начиналась как чечетка и обрывалась так неожиданно, как если бы она звучала громом на небесах.       — Так, так, так, — говорил он, всматриваясь в мое лицо. — Королева! Или же стоит теперь звать Вас просто Реджиной?       В конце он хихикнул. В то время я задавалась вопросом, почему я собственно терплю подобное отношение к себе от полоумного древнего мага, которому минимум две сотни лет. Вскинув бровью, я постаралась сделать вид будто не оскорбилась, но и это не осталось незамеченным. Он снова смеялся надо мной.       — Ты прекрасно знаешь, зачем я здесь. — Мое терпение попросту лопнуло, когда я поняла, что он может играть со мной столько, сколько захочет. У меня не было в запасе сотни лет, чтобы бесконечно перекидываться с ним колкими фразами. — Средство, чтобы победить Белоснежку, ты дашь мне его?       Он вкинул руками, закружившись по камере. Небольшое углубление в скале с магическими рунами на каждой стене и зачарованные металлические прутья решетки — его обитель с недавнего времени. Но даже здесь он оставался самым могущественным и самым осведомленным в Зачарованном лесу. Даже в сырости и глине маг излучал власть.       — Что же я могу дать тебе, Королева, если у меня здесь ничего нет? — расхохотался он. — Но и резона задерживаться здесь более нет, так что я мог бы помочь тебе свергнуть прекрасную принцессу с твоего трона.       Он сказал это таким тоном, будто бы невзначай. Маг кинул мне кость, а моим делом было хватать, или же нет. Я в отчаянии: Белоснежка победила и через пару дней скрепит союз с принцем священными узами брака. Как она только смеет быть счастливой после того, как лишила меня и малейшей надежды на счастье, маленькая болтливая шлюха!       — И как же ты мне поможешь? — в эту игру могут играть и двое. Все что нужно — это высокомерный тон и безразличие в голосе. Румпельштильцхен обожает сделки, а значит я не должна казаться заинтересованной.       — Есть у меня одно заклятие, Темное проклятье, которое ты могла бы применить против милейшей новой правительницы, — чеканил он, — но если же ты применишь его, то пойдет цепная реакция и… в королевской семье родится Спасительница. И через двадцать восемь лет твое заклятие падет. Но если же ты не применишь его, то будет и другой… исход.       Даже во рту пересохло от напряжения. Нечеловеческие глаза Темного смотрели на меня с хищным интересом. Я же хотела, чтобы он продолжал.       — Не тяни…       Он развернулся ко мне полностью, впиваясь руками в прутья, но не теряя легкости в манере общения. Кожаный плащ шуршал при каждом его движении, пока я в длинном, закрывающем мое лицо и платье балахоне ждала продолжения, прямо как дети на Рождество подарков. В голове тут же явилась сладостная картина: лицо Белоснежки, умоляющее меня пощадить ее и ее ребенка, но я не доставлю болтливой девчонке такой радости. Я хотела убить ребенка первым, но обстоятельства в будущем сложились иначе.       — Все просто. Я даю тебе Проклятие, а как распорядиться им — решать тебе, но в таком случае, в один прекрасный день, Спасительница разрушит его или… нет. Взамен прошу лишь одного: выпусти меня.

***

      В последствии оказалось, что Темное Проклятье нужно было наложить, убив самого дорогого человека — моего отца —, а этого я сделать попросту не смогла, а Румпельштильцхен не сдержал свое слово, рассказав Прекрасным о пророчестве Спасительницы, лишь им, потребовав держать все в тайне. Они, наверное, были вне себя от счастья, узнав, что могут спасти ее, эту маленькую девочку, рожденную от истинной любви.       Теперь же я не могла и на йоту довериться Темному магу, зная, что каждый раз он действует только исходя из своих интересов, поэтому-то я и оставила Белль себе, чтобы раз и навсегда заставить моего учителя считаться со мной, познать мое могущество. В его глазах я до сих пор та напуганная девчонка, пытавшаяся превзойти мать, и отомстить ей же. Но свою мать я так и не смогла убить — доверилась сладким словам Румпельштильцхена и дала упасть ей в некое другое измерение. Он утверждал, что это малоприятный мир. Тогда вина и сожаление пожирали меня изнутри, но теперь же я понимаю, что она заслуживала это. То, как моя собственная мать поступала со мной, не оставило мне иного выбора.       Это просто выживание, — каждый раз говорила я себе, когда вспоминала тот роковой день. — Я должна была так поступить.       Я все еще расхаживала по покоям, медленно закипая от гнева. Зеркала, как бы я ни старалась, не могли найти и намека на красавицу Белль и ее таинственного спасителя. Быть может, ты знаешь, кто это — говорил внутренний голос, но я гнала его, не желая признавать того факта, что, спустя двадцать семь счастливых лет, уже новая, другая Белоснежка рушит мою жизнь.       Пророчество не сбылось, — успокаивала я себя, сильнее погружаясь в раздумья, уставившись в магическое зеркало, проносящееся по лесу и улицам города с невероятной быстротой. — Эта девчонка, Эмма, не стала Спасительницей. Тем более… Малефисента говорила, что принцесса потенциальная злодейка. Потенциальная злодейка, чьих родителей я убила, окончательно очернив ее сердечко.       Мысли начали приходить в порядок, а спокойствие возвращаться тихими, но уверенными шагами. Выпрямившись, я по-королевски посмотрела на свою стражу. Оба резко вздрогнули, увидев ухмылку. Быть может, эта самопровозглашенная Спасительница и есть новый козырь Румпельштильцхена, но она была слабой картой в игре. Она, наверное, пожираема ненавистью ко мне, мечтая о мести, действует импульсивно. Посмотрев на первого попавшегося стражника в черном, я вскинула руку, указывая на него.       — Разослать отряды по всему лесу. Прочесать дороги близ гор, отходите дальше от тракта, — затем я посмотрела на второго стражника. В момент, когда первый уже собирался уходить, я щелкаю пальцами, и магия делает остальное. Шея второго стражника с характерным щелчком свернута, а сам он летит к полу. — А это вам урок, чтобы больше никто так не расстраивал меня.       Молодая, злая и яростно жаждущая отомстить — эта девушка походила на меня в молодости, а это значило лишь то, что я знаю о ней больше нее самой. Мне легко предугадать ее действия. Принцесса скрывалась двадцать семь лет, наверняка, уже и забыла, каково это — жить без ненависти ко мне. Улыбаясь своим мыслям, я повернулась к Зеркалу.       — А рыцаря, который потерял документы, публично повесить.