Червивое яблоко

      Отовсюду можно было увидеть разрушающиеся башни замка Белоснежки. Некогда величественное здание теперь заросло мхом и колючими кустарниками; окна и цветные витражи осколками валялись у подножия замка. Утес обточила вода, и с каждым годом тот становился все меньше и меньше, унеся с собой часть главной резиденции прошлых правителей. Половина тронного зала вместе с оружейными уже ушла под воду, как и пара зеркальных башен с узорчатыми окнами и остроконечными шпилями. Высокие кусты роз и шиповника окружили со всех сторон строение, не давая никому забраться по лестнице в покои, не позволяя потревожить призраков. По легенде королевская чета до сих пор тлела в стенах замка со своей свитой. Мрачное напоминание о прошлом спокойствии было почти что главным украшением города, распластавшегося у подножия утеса.       Городской пейзаж представлял собой полуразрушенные дома и вовсе руины, небольшие домики и вполне благополучные магазинчики и лавочки. У стен же города простирались обширные яблоневые сады. Сотни раз я слышала разные версии истории завоевания королевства Реджиной, но во всех была часть, где она заколдовала каждую яблоню вблизи города. Люди, откусившие даже малюсенький кусочек, задыхались, булькая кровью в горле, и тут же падали замертво. В подтверждение этой истории то тут, то там виднелись корни яблонь, переплетенные со костями всякого живого существа, имевшего неосторожность отведать отравы. Даже самые отчаянные не пробовали на вкус ни одного яблока в королевстве, опасаясь, что заклятие до сих пор действует.       Саму же резиденцию Реджины нельзя было увидеть из-за Зачарованных лесов, лишь только дорогу к ней, усыпанную красными камнями. Я никогда не была рядом с замком Королевы, и даже не собиралась и близко к нему подходить, но иногда мне удавалось разглядеть зеркально черные переплетения шпилей замка, так напоминающие цветок. Раньше это была летняя резиденция короля Леопольда, но после его смерти замок тут же стал пристанищем вероломной захватчицы. За последние пару лет туда переселились несколько довольно знатных домов, которые переметнулись на сторону Королевы сразу же после смерти моих родителей. И каждый месяц при свете луны там проходили роскошные балы и пиршества. Говорят, отзвуки музыки слышались по всей округе.       Мне не выпадало случая подолгу бывать в развалинах главного города, но обстоятельства вынудили меня пойти на крайние меры. Городская стража медлительно проходилась по городу, словно барышни на утреннем променаде. За годы тирании люди стали намного тише, чем раньше, и теперь стражникам не нужно было быть настолько внимательными в городах, но на трактах, по-прежнему, приходилось держать ухо востро. Предполагалось, что мы с Белль отправимся прямиком через леса, но Реджина выслала пару отрядов по необычному маршруту. Это несколько нервировало. Среди местных жителей мы не сильно выделялись, но портрет беглянки висел на каждом четном столбе, если не чаще.       По темным переулкам передвигаться было относительно безопасно, но вот днем нам приходилось останавливаться в развалинах, чтобы не наткнуться на парочку более-менее внимательных стражников. Одной из самых больших моих проблем оставалась отекшая рука. До сих пор она болела и ныла от каждго движения, и, как назло, по пути ни одного лекаря или друида мне и моей спутнице найти не удалось.       Шатенка оказалось даже полезной, учитывая ее начитанность и нетривиальность мышления. Одной из ее идей было передвигаться по городу, а не напрямик по лесу, хотя я и настаивала об обратном. Наивный взгляд и беспомощный вид явно скрывали умного и сведущего человека. Теперь мне стало абсолютно ясно, как этой девице удалось сбежать из-под стражи самих Черных рыцарей.       — Какая у тебя сделка с Румпелем? — этот вопрос я уже который день оставляла без ответа, но Белль все продолжала и продолжала его задавать, не признавая поражения. Я вообще старалась с ней разговаривать как можно меньше. — Я могла бы уговорить его оставить твой долг или что-то такое.       — Нет у меня никакого долга перед Темным, — процеживаю я сквозь стиснутые зубы, наблюдая через заколоченное окно приютившей нас развалины, как мимо проходят горожане и пара стражников       Все мое внимание сосредоточено только лишь на последних. Двое пухлых мужчин с копьями и арбалетами мерно отмеряли шаги, разговаривая про новую похлебку в местной забегаловке. От одних только таких разговоров есть захочется, особенно если не ел ничего уже более суток; я потерла свой живот, успокаивая бурчание. Капюшон съехал куда-то на затылок, а волосы окончательно спутались в клубок.       Улицы извилистые и крутые открывались моему взору. Каменная брусчатка давно уже покрылась ямами, кое-где настолько глубокими, что неосторожно наступив в них, можно было сломать ногу. Лошади бы точно по такой дороге не проехали, да и карете не проехать между домами. В случае погони у нас появилось бы дополнительное преимущество. Если бы за нами погнались, то за двумя девушками было бы преимущество — мы легче, проворнее слуг королевы, облаченных в металл.       В паре километров располагался выход на другую сторону города. В иных обстоятельствах мы бы пересекли город чуть менее чем за день, но из-за постоянных передышек в развалинах приходилось выжидать. Замок Румпельштильцхена находился далеко в горах, и добраться туда на своих двоих было почти нереально. Первоначально я планировала взять лошадей где-нибудь вблизи Старого моста, оплатив их награбленным добром, но с затем узнала, что Реджина выслала еще несколько отрядов Черных рыцарей прочесывать лес. Еще можно было сесть в общую повозку, которая идет в нужном нам направлении, а потом через чащу отправиться прямиком во владения Темного мага. Это звучало более чем разумно, но каковы гарантии, что повозки не проверяют… Эх, если бы только у меня было чуть больше времени, если бы мы успели миновать все посты до приказа Королевы.       — А Свон — это настоящее имя? — очередной вопрос без ответа.       — Одно из.       Сумерки. Солнце опускалось за горизонт, медленно окрашивая поверхность воды в золотисто-красный оттенок. Щурясь под солнечными лучами, я прикрываю глаза, отстраняясь от окна. Снова натягивая плащ на голову, я облокачиваюсь на стену. От голода голова слегка кружится. Нужно было только перетерпеть это — скоро мой организм смирится с нехваткой пищи и перестанет просить их, питаясь мной самой. Не впервой. Еда не так часто попадает в желудок, чтобы беспокоится на этот счет. Я привыкла голодать.       Изредка я поглядываю на свою спутницу. Мы в пути уже пару дней. С тех пор как я накормила ее в трактире, она, так же как и я, ничего не съела, но пока не жаловалась. Подозреваю, что все благодаря опыту пребывания в королевской темнице. Она больше выглядела обиженной, чем голодной. Упорно, не сдаваясь, она почти каждый час заводила со мной какой-нибудь разговор: то она спросит о моем детстве, то о Темном маге, то о чем-то еще. Я понимаю, почему ей хочется знать больше. Я была такой же. Но ее любознательность становилась настолько навязчивой, что начинала меня откровенно раздражать.       — Я мечтала путешествовать, — заговорила она тихим голосом, когда я уже дремала. — Но я и не могла подумать, что все будет так.       Мне знакомо это желание, — думала я, когда наши взгляды встретились. — Мне знакомо чувство, когда ожидания сталкиваются с реальностью. Это одно из самых неприятных ощущений.       Мне всегда хотелось поделиться с кем-нибудь своими заботами. Тот же Пиннокио выслушивал мои жалобы на протяжении семи лет, пока я не стала замкнутой и отстраненной, такой, как сейчас. Это превращение происходило настолько незаметно, что я и сама однажды не нашла прежней Эммы. Просто в какой-то момент осознала, что та маленькая Эмма и Свон — два разных человека, связанных одним телом, но сущность у них абсолютно разная. Та девочка была наивной, верящей в чудо, а взрослой она стала совершенно иной. Подозреваю, так происходит со многими людьми, и в моем случае нет ничего особенного, но даже так… это причиняло мне боль. Со временем я научилась жить так, надевая как панцирь и нося почти что с гордостью.       Темному нужна была беглая пленница королевы, а это значило многое. Это значило, что ее жизнь куда ценнее моей, к примеру. Эти мысли не покидали мою голову даже во сне. До сих пор ему не было дела до меня, а двадцать семь лет срок не малый, но стоило Белль сбежать, как он разыскал меня, предлагая свою помощь. Сделки были его стихией, и не было сомнений, что это благоприятный момент, чтобы завоевать расположение мага, или этой Белль, которая неким необъяснимым образом связана с ним.       — Понимаю, — отозвалась я, все глубже погружаясь в сон.       Налаживать дружбу я никогда не умела. Обман же — другое дело. Я могла быть дружелюбной, если того требовало дело; могла заставить мужчин любить меня, когда мне нужна была помощь; могла обманом заполучить информацию, развязав язык собутыльнику сладкими речами, но я не могла быть дружелюбной и настороженной одновременно. А сейчас я была настолько настороженной, что даже кошачьи шаги вызывали у меня паранойю.       С наступлением ночи стало заметно холоднее. Проходящие мимо нас с факелами стражники чихали, ругаясь на непогоду, когда я окончательно отогнала дремоту. Часто приходилось спать днем, но из-за городского шума трудно было по-настоящему войти в глубокий сон, поэтому я пребывала в полусонном состоянии с тех пор, как ушла со Старого моста и отправилась в путь. Клубок пара вырывался из моего рта всякий раз, как я говорила или глубоко дышала. Плотнее закутываясь в плащ, я начала вставать. Не опираясь на руки, делать это было чуточку сложнее, чем обычно, но гордость никогда бы не позволила мне попросить помощи. Белль же встает на ноги с грацией и ловкостью истинной леди. Даже исхудавшая, она выглядела куда более женственно, чем я в лучшие свои годы.       Я вновь оглядела наше укрытие. Некогда второй этаж среднестатистического кирпичного домика. Обломки мебели уже давно отсырели и превратились в гниль и труху. Пола почти не было: только около окон, где мы и расположились, оставался обломок достаточно прочной древесины, чтобы выдержать двоих. Ни лестницы, ни подъема не было. Я взбиралась по оставшейся кладке стен, а моя спутница с моей помощью кое-как добралась по брусьям. Крыша так же отсутствовала. Если бы пошел дождь, то нам было бы худо. Вообще это еще не самый разрушенный дом, он скорее средненький. Были и такие, от которых осталась только стена, например, или пустошь. А отсюда даже открывался вид на город, причем достаточно живописный.       Выглядывая в окно, я всякий раз на пару секунд задерживалась на замке. Ни разу не испытывала к нему такое чувство, как если бы это был мой дом. Всего пару раз мне хотелось забраться туда, чтобы лишь одним глазком взглянуть на легендарный дворец моей семьи. В возрасте где-то шестнадцати лет я действительно туда направилась, тогда я еще не была такой же выносливой или ловкой, как сейчас. Подойдя к замку, я тут же почувствовала трепет, будто бы после долгой дороги наконец-то увидела свою конечную цель. Но это был всего-навсего миг, а затем я поняла, что это вовсе уже и не дворец, а скорее кладбище. Высокие кусты шиповника преградили мне путь в самом начале, и я так и не смогла пройти сквозь них — лишь исцарапала руки. Даже сейчас, я мысленно возвращалась к подножию утеса, стоило только взглянуть в сторону дворца.       Но мое сердце не болело, а разум не говорил, что именно за это я должна отомстить. Я смотрела на замок с интересом, легким благоговением, но никак не с любовью. Он был напоминанием, которое помогало осознать, насколько силен мой противник.       — Послушай, если на нас нападут, то для отступления нужно будет выбрать самую извилистую дорогу с большими ямами, — выдала я свой нехитрый план. – Ну и встретиться где-нибудь около выхода со стороны гор.       Белль посмотрела на меня с неким недоверием, когда я оттащила кусок дерева от входа в убежище, оглядывая улицу. Прохожие не обращали на нас внимания, спеша по своим делам. И это несказанно радовало меня, ведь не так давно мой портрет висел на стенах города. Из-за этого я ощущала себя загнанной в угол, словно дикое животное, попавшее в клетку. Город не был мне хорошо знаком, чтобы чувствовать себя в нем уверенной и спокойной, однако, моя спутница, видимо, не ощущала того же. Она выглядела изможденной, но не напуганной, казалось, она думает, что в городе намного лучше, чем в лесу.       — Это не самый умный план, — она пожала плечами, и я захотела вытащить кинжал и воткнуть его ей прямо в одно из них. Озлобленная и голодная я начинаю мыслить уж больно кровожадно.       — Другого наспех не придумаю. Какого черта твой благодетель не забрал тебя прямо из темниц замка с помощью своей магии? Это было бы куда лучше, чем мой набегу придуманный план по спасению.       И тут она замялась, все ее лицо исказилось в некоей гримасе боли и смущения. Черт, кажется, я зашла в запретный лес. Шатенка крутанула головой, делая вид, что осматривает улицу вместе со мной, ее глаза стали пустыми, будто бы она уже не смотрела на людей, а куда-то далеко. Возможно, я поступаю безрассудно, но любопытство брало надо мной верх. Все же с каждым днем я хоть и сильнее удивлялась ее знаниям и изобретательности, но не понимала, как эта девица может быть связана с Темным магом — грозой всего нашего мира, да и любого другого. Он был тем, кого боялась сама Королева. А тут просто девчонка, худая и неловкая, хотя и с грацией в движениях.       — Мы вроде как поссорились, — пропищала она. — Это было так давно… Я убежала. Полагаю, он думает, что я на него в обиде или типа того.       Ушам своим не верю, — думала я, когда мой рот резко раскрылся. Мне даже пришлось поработать рукой, чтобы закрыть его. — Темный маг… ждет одобрения от нее?       Мне стало чуточку яснее, отчего Королева оставила ее себе. Не представляю, какой властью она обладает, но ее влияние на Темного явно достаточно велико, чтобы он посылал кого-то за ней. Голос в голове лепетал о том, что теперь мы обладаем такими знаниями, которые могут укоротить нашу жизнь. Маг вполне мог бы меня убить, если я раскрою его тайну.       Но с другой стороны, второй голос тихонько нашептывал: я, как и Реджина, могла бы использовать это. Конечно, не связывать ее и шантажировать мага — это глупый план. Но сдружившись с ней, я могла бы заполучить и его расположение, точнее карт-бланш он него, некое невмешательство во все, чтобы я ни творила, даже если бы сама Злая Королева попросила его об этом.       — Он идиот, если думает, что после героического спасения ты бы все еще держала обиду, — хохочу я.       — Возможно, — Белль улыбается, хихикая. — Но он бы уничтожил всех вокруг, а я не люблю убийств. Знаешь, я думаю, он может стать лучше. Ему не обязательно быть злым.       — Темный маг, который творит лишь добро? — тут уже я искренне негодовала. — Ты еще про Спасительницу вспомни. Такие же сказки.       Я осеклась. Черт, разболталась! Девица смотрит на меня так, словно я танцую перед ней «Корабельного повара». Белль с секунду сверлит меня этим пристальным взглядом, словно не веря словам, произнесенным мной, а затем прикрывает рот рукой, чуточку хихикая. Ага, значит, я ее повеселила.       Всего мгновение назад, — вытираю я холодный пот со лба, — Я почти попалась.       — Я и не знала, что в народе до сих пор помнят эту байку, — сказала она, не веря. Мне стоило обидеться, ведь я и есть эта самая «байка», но ничего уж не поделать. Для других людей я лишь легенда, красивая сказка, в которую хочется верить. — А ты веришь в нее, в Спасительницу?       Серьезность ее тона потрясла меня. Мы уже вышли на улицу и осторожными шагами прокладывали себе путь к выходу из города, натянув капюшоны до самых носов. Я старалась не выдать своего удивления, это было не так сложно, учитывая то, что пол моего лица скрывала ткань. Мне нужно было лишь шутливо улыбнуться, но мое лицо будто парализовало. И тут в мою голову полезли странные мысли. Например, действительно ли я верю в то, что я и есть эта сама Спасительница. Конечно, нет. Спасительница — мифологическая принцесса, которую все хотят видеть на троне, которая спасет всех, изгонит огров и многое-многое другое. Я же Свон. Просто разбойница с окраины леса, которая однажды, возможно, захватит власть.       — Только дети и старики верят, — отозвалась я после слишком долгой паузы.       И тут мне стоило заткнуться. Осталась всего пара метров до выхода из города. На выходе две старушки продавали лилии и розы, сорванные в запустевших садах разрушенного замка. Драли аж по три бронзовых монеты за каждый цветок. Даже не медь, а бронза. Правильно говорят, что люди выживают, как могут.       Внезапный порыв заставил меня усомниться в здравости моего рассудка. Что-то внутри меня так и пело: «им эти деньги ни к чему, но тебе-то нужнее… возьми их, укради их…». И я понимаю, насколько это ужасно. Такая мысль заставляет меня ненавидеть себя, но нам вправду нужны деньги. К тому же, я могу колдовать. До рассвета никто и не заметит, что деньги были ненастоящими. В горы пешком идти — самоубийство, но будь у нас лошади или хотя бы ослики...       — Когда я была в замке, — девушка перебила меня. От такого я даже споткнулась о собственную ногу, когда я навострила уши, внимательнее прислушиваясь к словам, — то часто слышала о ней. Королева думает, что Эмма не выжила. Но все равно ищет ее. Это значит, что Реджина верит, что однажды придет принцесса и свергнет ее. Боится этого. Раз она в это верит, то и я верю. Пока она не ошибалась.       Я чуть ли не расхохоталась. Вот от кого, а от Реджины не ожидала такой веры в мое благополучие. Единственный враг верит в меня сильнее, чем любой из друзей, которые знают тайну моей личности. Это слишком смешно, чтобы быть правдой.       Поддавшись искушению, я делаю быстрый жест рукой, и в моей руке появляется пучок света, преобразовываясь в серебряную монету. Белль спешно оглядывается, будто заподозрила что-то, но вряд ли она смогла бы заметить мой трюк.       — Лучше разделиться. Иди чуть впереди, а я за тобой.       Я подвергаю задание риску, оставляя мою спутницу одну, но мы не ели достаточно долго, чтобы уже обезуметь от голода. Не уверена, что Темный обрадуется, когда я приведу Белль в иссушенном состоянии. И вообще, я более чем уверена, что по праву наследования эти розы и лилии принадлежат мне, так что заработок у нас общий. Скажем так, эта старушка вложится в королевскую казну.       Недолго думая, девушка прибавила шаг, и через минуту я уже видела ее на достаточном от меня расстоянии. Она не выглядела растерянной со стороны, так что ее не заподозрят. Даже если меня сейчас схватят, отсюда она вполне смогла бы самостоятельно добраться до замка, если бы не отряды Реджины в лесу. До сих пор не могу поверить, что королева так быстро среагировала.       Приблизившись к одной из старушек, я заинтересованно посмотрела на пару лилий. Мой внешний вид играл против меня, ведь, как известно, лохмотья не писк моды у состоятельных граждан. Старуха оглядела меня с ног до головы, цыкнув. Судя по всему, цветочница не самый дружелюбный человек, так что воровать у нее не такая большая потеря. Возможно, она из тех, кто складывает каждую монету под подушку, упиваясь богатством. По ее одежде можно судить, что она не бедствовала.       — Милостыни не проси, — огрызнулась она, отодвигая от меня плошку с несколькими монетами.       Я только выгнула бровь. Честное слово, мне не нравится, когда люди не доверяют мне во время того, как я их граблю. Рука снова заныла, когда я убирала ее в сумку, — сломанные запястья привлекают лишнее внимание. Незаметно я спрятала свою новую рапиру, скрывая ее складками плаща.       — Помилуйте, я же просто хочу купить цветок для сестры, — мой голос изменяется до приторно-сладкого. — Ей нравятся лилии. Да и вообще, если я работаю на ферме, это еще ничего не значит!       Сделала вид, будто обиделась. Я говорила недостаточно тихо, чтобы не привлекать внимание, но стража все равно пропустила это мимо ушей. Наверное, такие сцены тут устраивают почти каждый день. Старуха же вновь осмотрела меня. Не думаю, что я похожа на разбойницу, скорее на крестьянку с севера.       — Три бронзовых монеты, милочка.       Я протягиваю ей серебряную монету, виновато улыбаясь: — Только получила зарплату. Других денег у меня нет.       Псевдо-серебро падает в руку старухе, та внимательно осматривает монетку. Мое колдовство недостаточно весомое, чтобы обмануть оценщика, но эту старую скрягу обмануть я в силах. Она, наверное, такие монеты видела раз пять за свою жизнь. Рука начинает ныть еще сильнее, напоминая, с каким трудом мне достались прошлые серебряники.       — Хм-м, извини, девчушка, что накинулась, — искоса она посмотрела на меня, пряча монету в карман. Из другого же она достала пару бронзовых монет и положила их мне в руку вместе с лилией. — Последнее время беднякам тут как медом намазано. Наверное, из-за этого стражу и увеличили.       — Тогда мне стоит поторопиться с возвращением домой, — испуганно ответила я. — Мало ли что может случиться с девушкой по дороге. Спасибо, и удачи вам.

***

      Мы вышли из города примерно пару часов назад. Ночью лес становился еще опаснее, но и Черных рыцарей там остается значительно меньше. Из-за своего черного одеяния они почти не различали друг друга в темноте, нередко даже ранили друг друга. Это было предметом насмешек почти каждого в Королевстве, но все равно ничего не менялось.       — Ты поступила нехорошо, — упрекала меня Белль. — Никогда бы не подумала, что ты воровка.       — Лучше уж воровка, чем Черный рыцарь.       Она лишь качает головой. Все-таки она заметила мою аферу, не знаю как, но заметила и тут же начала читать мне нравоучительные проповеди. Правда, это продолжалось недолго. Даже герои понимают, что сейчас такие времена, когда каждый сам за себя.       — Теперь понятно, почему Румпель нанял именно тебя, — ее голос стал грустным. — Ты умеешь выживать. И ты никогда не расскажешь мне о том, кто ты такая, не так ли?       — Я же сказала, что я Свон. Теперь ты знаешь, что я воровка. Собственно, это все, что можно сказать обо мне.       Голос с привкусом металла резал слух. Не хочу рассказывать Белль о том, кто я такая, кем я должна быть. Просто… есть нечто противоестественное в том, чтобы рассказывать каждому встречному про мою родословную и мое «предназначение».       — Ну, а рука, — кивнула она в сторону сломанного запястья. — Боевое крещение?       — Типа того. Один пират хотел наставить меня на путь истинный, но не преуспел в этом. В итоге он остался без денег, а я со сломанной рукой, — я пожала плечами, ухмыляясь. Кажется, мой рассказ раззадорил девицу не на шутку. Она улыбалась мне почти так же хитро, как и я сама. — Такие дела.       С минуту мы шли молча. До горного перешейка идти еще полдня, а нам не повстречались ни наездники, ни пешие люди. Все вокруг будто замерло. Ни шума листвы, ни криков птиц — все тихо. И паранойя усилилась тут же. Не бывает такого, чтобы в лесу было настолько тихо, даже ночью. Магия или нечто неприятное — причина подобному безмолвию. Мои шаги с каждым мгновением становились все тише, осторожнее и медленнее.       — Нам лучше не шуметь, — шепотом предупредила я спутницу. Посмотрев на меня, она в точности повторила мою позу с полусогнутыми коленями и навостренной вверх головой.       Даже ветер дул не прохладный, а липкий и вязкий, словно мы оказались вовсе не в чаще леса. Все это обостряло скрытую панику внутри меня. Смятение нарастало, с каждой секундой я все сильнее чутьем ощущала ловушку или западню. Если бы это было в порядке вещей около горы, то люди часто говорили бы об этом. Но нет, в «сумеречной зоне», как правило, было тихо.       — Как думаешь, это засада? — озвучила мои мысли шатенка. Я же ничего даже ответить не смогла.       В этот миг я обнаружила то, чего собственно и боялась: группа огров в паре метров от нас зализывала свои раны. Пара черных шлемов валялась у ног самого большого из них. Он выковыривал стрелу из плеча, неуклюже цепляясь пятипалой рукой с когтями за торчащий наконечник. Не сложно догадаться, что мы, сами того не ведая, зашли на их территорию. Трое или четверо огров поменьше сторожили трофеи — оружие и нескольких походных сумок. Белль от ужаса зажала рот рукой. Я не впервые вижу огров, более того, не первый раз вижу лагерь с десятками огров, но я впервые на территории, которую они контролируют.       В попытке избежать патрулей Реджины я привела нас в одно из самых опасных мест в Зачарованном лесу. Если боги до сих пор не бросили этот мир, то они явно меня недолюбливают. Насколько мне известно, лишь опытные воины могли выйти живыми после столкновения с этими тварями. И, давайте честно, ни я, ни моя спутница не тянем даже на воинов, что уж говорить об опыте.       Еще несколько огров сидели вокруг костра и поедали пару свежеосвежеванных птичек. Кровь так и капала с их подбородков, когда они откусывали от тушки куски, сплевывая кости в огонь. Они изъяснялись на каком-то странном рычащем языке, которого я не понимала. Каждое слово казалось мне точной копией предыдущего за исключением пары букв в конце или тембра голоса.       — Главное, чтобы нас не заметили, — проговорила я почти что одними губами. И Белль кивнула мне, отступая на пару шагов.       Огры отличные следопыты, а их превосходный нюх уже давно должен был уловить наше присутствие. Пока этого не произошло, мы в относительной безопасности. Главное, что пока ветер дует не в нашу сторону. Если бы только не моя рука… я бы забралась на дерево и, прыгая с ветки на ветку как белка, спокойно перешла бы опасный участок. Огры — туповатые создания, они бы не смогли залезть на дерево за мной и не сообразили бы кинуть в меня камень. Отличный план «б», но он не учитывает Белль, ради которой я здесь, и мою опухшую конечность.       Оглядываясь, я начинаю медленно двигаться в сторону дороги. На тракте мы будем заметнее, но эти чудища не пойдут за нами на открытую местность. Они все же лесные твари. И никто из них не был похож на тех существ в трактире. Одетые в шкуры и перья, обмазанные грязью, они больше походили на ходячие скалы или деревья. Подобный нехитрый камуфляж позволял им быть незаметными, не спечься на солнце и не умирать ночью от холода, а толстую шкуру невозможно было пробить обычным мечом.       Я снова делаю пару неуверенных шагов, неотрывно глядя на огров, те же, слава феям, не замечают нас. Передвигаясь на четвереньках по земле, я отползаю все ближе и ближе к дороге, но она все еще слишком далеко от нас. Шатенка замерла в паре шагов от меня, удивляясь моему мнимому спокойствию, пока с меня капал холодный пот.       Девушка опускается на четвереньки вместе со мной. Ее колени и локти дрожат, а в глазах читается ничем не прикрытый страх. Она практически безоружна, в считанных метрах от лагеря с десятками огров  — такое и в страшном сне не приснится. На крайний случай, я смогу ослепить их вспышкой света, но это выиграет нам лишь пару секунд. Пары секунд не хватит, чтобы скрыться или убежать.       Лучше бы сидела в своем гнезде, — жаловалась я. — И чего мне на месте не сиделось? Влачила бы свое жалкое существование до конца отведенных мне дней, зато вдали от тех монстров!       По шее прошел холодок. Это было ничто иное как дыхание смерти.       — Ветер переменился, — не веря пролепетала я, поднимая глаза на двух стражников-огров.       Они принюхивались, водя носами по ветру. Я тоже принюхалась, пытаясь понять, чем же от нас должно пахнуть. За дни в пути мы благоухали не самым лучшим образом, а мешковина и кожа моей сумки, должно быть, отдавали падалью. Пот и грязь. М-м, это почти как деликатес для кого-то вроде огров. Мясцо с душком — самое то.       Белль, как и я, заметила перемену ветра. Всем телом прижавшись к земле, девица прикрыла глаза. Глупость сделала, как по мне. Лучше уж смотреть своей погибели в лицо, чем прятаться от нее. Тем более, что так она точно не заметит, как быстро побегут огры в попыте найти нас. По крайней мере посмеялась бы перед смертью. Так и вижу, как они обгладывают наши косточки, а после швыряют их в огонь.       — Грмх, — прорычал один из них, — пах-грх-нетмя-грх-сом.