Червивое яблоко

      Кровь застучала в висках, когда мой взгляд остановился на ограх. Обмазанные грязью существа еще раз принюхались, довольно промычав. Сердце почти остановилось, когда один из них сделал первый шаг. Моя спутница обеими руками зажала рот и нос, стараясь не дышать, а то и вовсе провалиться под землю, но и это уже не спасло бы нас. Как только мы сорвемся с места, на нас кинется орда огров. Возможно все разом, а возможно и малой группой, но заметив нас, они уже не отступят, преследуя до границ их территории. Бежать через лес сейчас — без сил и с попутчицей — слишком трудная задача. Я снова поднимаю глаза: оба уже идут в нашу сторону уверенным шагом, еще пара-тройка шагов — и нас заметят.       Белль во все глаза смотрит на меня и ждет, что же я буду делать. А мне в голову ни единой умной мысли не приходит — пустота… Если бы только не мое треклятое везение, то мы смогли бы за пару дней кое-как обойти территорию огров, пройти через горы и попасть в замок Темного без происшествий! От бессилия я упираюсь во влажную мшистую почву лбом. По моему лицу почти что катятся слезы, когда в голове возникает идея.       Безумна ли она? — о да. Останусь ли я жива? — вопрос спорный.       В моих глазах, наверное, тут уже замерцали недобрые искорки. Я поняла это, когда наши с Белль взгляды встретились. Показалось, что на мгновение в них пропал будоражащий душу страх смерти. Если она доверилась мне, то… она глупее, чем я думала, я определенно ошибалась в ней. Даже захотелось истерически захохотать.       И вот руки отрываются от земли, и тело вскакивает. Оба существа оборачиваются на меня в ту же секунду. Сердце так в пятки и ушло.       — Гргх, — зарычал тот, что был в поломанном доспехе и шкуре убитого им зверя. — Мясо само идет.       Внутренности во мне перевернулись несколько раз, вызывая тошноту. Держась здоровой рукой за рукоять рапиры и вытаскивая выдвижной кинжал из рукава сломанной, я легонько приседаю, готовясь идти в атаку. Никогда еще я не дралась с такими огромными существами, пусть они и довольно медлительны. Обглоданные кости в супе, черная, запекшаяся на латах кровь, слюнявые морды с красноватым налетом — воображение само собой рисует их облик, подбрасывая картины одну другой хуже, заставляя каждую мою клеточку содрогаться.       — В сторону гор, как только я атакую, — командую я вполголоса.       Не факт, что меня услышали. Сейчас огры впервые зрят такое явление: глупое существо вопреки здравому смыслу пытается само броситься в суп. Удивлена, что никто из них не хихикнул, лишь завидев меня. Мой взгляд то и дело переключается на девушку. Каждый ее мускул напряжен, она лежит, сжав руки в кулаки, прикрывая лицо капюшоном. Легкий поворот головы, и она уже наметила себе цель: пара широколиственных деревьев. За ними почти ничего не видно. Если ей удастся бесшумно добраться до них, то все — спасена.       Я же выгибаюсь, словно какая-то дикая кошка, срывая капюшон с лица и сбрасывая сумку с плеч. Руки предательски дрожат, пока сердце то останавливается, то ускоряется, словно я бегу марафон. Собственно, примерно этим я сейчас и буду заниматься: безумная погоня, минимум контакта. Огры огромные, но достаточно медленные. Двоих-то я смогу отвлечь. А другие и внимания на нас не обратят, если только не убью одного из них. Я шумно вбираю глоток воздуха ртом. Протяжно, глубоко, как в последний раз.       Рывок, и я выпрыгиваю из своего укрытия, бросаясь в лоб на противников. Ветер звенит в ушах, в глазах на мгновение темнеет. Мокрая почва проминается под моим телом, дает мне нужную упругость и подвижность. И я стараюсь сосредоточиться лишь на двух огромных существах напротив меня. В прыжке я задеваю дубину одного из них, захватывая ладонью грязь, отвлекаю другого.       Оба бросаются на меня с секунду помедлив, словно оторопев от такой наглости. Я, слава феям, именно на это и надеялась, буквально молилась. Дубина проносится над моей головой, выдирая пару волосинок с макушки. Сломанное ржавое оружие времен Первых сказок несется в мою шею ребром, самым острым концом, и я закрываюсь рапирой, пытаясь уклониться от атаки. На мгновение, будто все замирает, но даже этого мига мне не хватает. Рукоять меча ударяет мне в локоть, и я падаю в грязь прямо под ноги ограм.       Ни секунды промедления! — вопит внутренний голос.       Киваю, будто отвечая сама себе, принимая решение не умирать сегодня. Отталкиваюсь и проскальзываю под ногами одного огра, оказываясь за его спиной. Сломанная рука начинает болеть все сильнее. Из рук почти выскальзывает рапира, а сама я с ног до головы в грязи и мхе. Мой запах смешивается с прелой листвой. Я бью в спину огру, кровь выплескивается на меня в ту же секунду. Глубокая рана на лопатке заставляет его взвизгнуть, инстинктивно выкинув руку с дубиной в мою сторону. Второй так же не отстает, закинув оружие над головой — двуручный меч с меня ростом — ржавый, перекошенный и лишь одна его часть острая. Но и тупой его части хватит, чтобы разбить мою черепушку надвое.       Я в проигрыше. Каждой клеточкой я понимаю это, но упрямо продолжаю хвататься за ниточку жизни. Периферическим зрением я замечаю Белль — она бежит за деревьями так быстро, как только может. Я немного успокаиваюсь, понимая, что она и не старается мне помочь. Во всяком случае, я смогла выполнить свою часть контракта. Воровская честь и все такое.       Я пытаюсь отскочить от удара, увернуться как настоящая кошка, а может, и прыгнуть как белка. Но грязь под моими ногами уже начинает затягивать обувь, замедляя движения. Прыжки получаются неуклюжими, я еле успеваю уклоняться. Оружие задевает меня, но не смертельно. Двуручный меч проноситься над головой вновь, цепляя ухо. Я его ещё не лишилась, но завтра точно будет болеть. Дубина же бьет мне прямиком в пятое или шестое ребро, в бочину. Воздух вырывается стоном из моих легких во время удара. Я слышу хруст собственных костей. Да, определенно, они сломаны.       Меня откидывает на полметра в какие-то кусты. Я пытаюсь быть быстрее, ловчее, но боль притупляет разум, а кофта и платье путаются в ветках, волосы выдирают шипы. В голове проносится мысль о том, что это вполне может быть и ядовитое растение. Но это слишком просто, слишком простая смерть для названной Спасительницы, не так ли?       В глазах снова темнеет. Спустя вдох точки рассеиваются, и я вижу, как огры наступают на меня. Я уже и не разбираю их речь. Уверена, они обговаривают сегодняшнее меню. Эмма под соусом «тар-тар» с молодой картошечкой. Эмма в собственном соку. Суп из бедренных костей Свон. А звучит это даже очень аппетитно!       Медленные шаги огров кажутся мне похоронным маршем. Я не чувствую в руках рапиры, наверное, я попросту выпустила ее из рук при падении. Собственный выдвижной кинжал больно впился в грудь. Все мое тело воняет кровью, потом и грязью. Оно не желает шевелиться, когда я все же выдираю свою плоть из кустов. От моей одежды осталось одно название: блузка порвалась в рукавах, превратилась в некое подобие мифического хитона, платье с корсетом из толстого войлока — теперь лишь цветная половая тряпка. На виске глубокая рана от двуручного ржавого меча, как бы не умереть от заражения, сломанные ребра, синяки и царапины на руках и разбитые в кровь ноги — это лишь малая часть повреждений.       Боль пронзает меня при каждом вздохе. Мне приходится держаться за грудь, чтобы создать хотя бы иллюзию поддержки. В таком состоянии я и от старушки не увернусь, что уж говорить об огромной дубине и мече огров. Делаю очередной вдох, который заставляет меня содрогнуться. Еле сдерживаю крик. У меня вполне может быть внутреннее кровотечение. Ссутулившись, я глазами ищу свое оружие. Прекрасная сталь лежит вдалеке от моего местоположения, чуть воткнутая в землю. Хорошая же была отдача, раз даже меч полетел в другую сторону.       Мне нужно собраться с силами. В один-два рывка я доберусь до рапиры, только бы сейчас сдвинуться места, — умоляю я свое тело. Но оно уже признало поражение. Никакой выносливости не хватит, когда тебе перебили ребра, а ноги завязли в грязи. В глазах сами собой появляются слезы. Соленые капли смешиваются с кровью и грязью на щеках и капают мне на руки и колени. Тяжело дыша, я все-таки делаю рывок в сторону рапиры. Неуклюжий, отчаянный. Я тяну руку к ней в прыжке, пытаюсь схватить и тут же отбиться. А в голове в тот момент дурацкие идеи: вот бы руки были длиннее, вот бы пальцы удлинялись.       Даже и мысли не проскользнуло, что можно магией притянуть рапиру к себе. Будто информацию о моем божественном предназначении просто напрочь вышибло из памяти. Я почти что дотянулась, когда удар дубины вновь откинул меня. Даже не успела сообразить, что произошло. В секунду меня вжало в дерево. Оба удара пришлись в нижнюю часть живота. Во рту появился металлический привкус. Черт побери, я истекала кровью. Позвоночником я влетела в ствол дерева и не смогла сдержать крика. Протяжный и жалкий, он вырвался из моей груди со вздохом. Я скулила еще мгновение, пока тело сползало по стволу. Не было сил даже глаза поднять. Сломанная рука вообще не шевелилась, словно бы ее и не было. Мне оставалось лишь беспомощно всматриваться в окровавленные ноги и землю подо мной. Голова, как у болванчика, повисла на шее, такая тяжелая, как никогда прежде. Изо рта струйкой лилась кровь, и я никак не могла это остановить.       — А как полетела-то птаха, — смеялся один из огров, медленно подходя ко мне.       — Безмозглый Джик! — завопил второй. — Ты ж все кости раздробил, теперь обплюемся!       — Грх, — процедил тот, судя по звуку, он почесал свое свиное рыло.       Оба подошли ко мне. Я не могла смотреть, двигаться, а теперь еще и не могла сделать глоток свежего воздуха. Неужели я многого прошу? Всего пара глотков свежего лесного воздуха, а не этот запах полуразложившейся плоти, грязи и пота. Так еще и кровь. Моя кровь. Лапа огра с дубиной потянулась к моим волосам, отдергивая мою голову вверх. Боль вновь напомнила о себе. Я даже удивлена, что все зубы во рту остались целы и невредимы. Рыло напротив меня всматривалось в мои помутневшие глаза.       — Не дохлая, — установил он, хватая меня за подбородок другой рукой. Его морда совсем близко к моему лицу, он высовывает язык и облизывает рану на моем виске. — Сойдет для супа.       Огромное склизкое нечто на моем лице вызывало лишь рвотный рефлекс. Из его рта воняло гнилью так, что я почти потеряла сознание. Язык чудища проскользнул с раны на мою щеку, и я зажмурилась, состроив брезгливую гримасу. Слюни оставались на моем лице плотным слоем. Меня всю затрясло от этого.       — Мало мяса, — пожаловался другой, обойдя нас и осматривая мое искалеченное тело. — Кости да кожа. Оно тебя кольнуло?       И тут же огр державший меня, повернул меня лицом ко второму, а тот врезал мне такую затрещину, что перед глазами померкло и появились звездочки. Мне даже подумалось, что я была в забытье на пару секунд, потому что меня уже держали в воздухе за обе руки. И, клянусь, я чуть не откусила себе язык, пока пыталась сдержать крик неистовой боли. Я слышала щелчки в челюсти, когда пыталась размять ее, пробовала ею пошевелить. Где-то мне рассказывали, что переломы и вывихи челюсти самые сложные и болезненные. Черт возьми, лучше бы я об этом и не догадывалась!       Как тряпичную куклу, меня держали за руки в подвешенном состоянии несколько минут: они осматривали мою плоть, точнее ее съедобную часть. Из последних сил я попыталась пнуть в живот державшего меня огра, но лишь нарисовала пяткой полуокружность в воздухе. Мгновение спустя меня перекинули через плечо, не видя во мне ни капельки опасности или угрозы. Я была готова скончаться на месте из-за этой нещадной вони, исходящей от дела чудища.       Другой шел впереди, ворча что-то себе под нос. Я не слушала. Думала только о том, что провожаю взглядом свою рапиру и жизнь как таковую. Плохой она была или нет уже не важно. Желание жить никак не угасало, но тело уже подчинилось судьбе, безвольно болтаясь и подпрыгивая на каждой кочке. Еще пара шагов и я буду в лагере брошена в котел с полусгнившими овощами.       Пытаюсь поднять руку, чтобы хоть что-то успеть сделать, но та снова опускается. Вот бы у меня была в запасе какая-нибудь разрушительная магия, а не фокусы с телекинезом. Рука вновь поднимается, когда я заклинаю рапиру подчиниться моей воле и взлететь ввысь. Я проговариваю про себя: пожалуйста, подчинись и приди в мою руку. Рукоять подрагивает, но никак не поддается. Я вкладываю в слова всю свою волю: подчинись! Она подрагивает чуть сильнее, дергается, склоняется в мою сторону, но по-прежнему остается на месте. Я отчаянно вытягиваю руку еще дальше, пытаюсь мысленно дотянуться: — Окажись в моей руке… — шепчу я сквозь зубы, и на моих губах лопаются кровавые пузыри.       Мускулы начинают дрожать от напряжения, но я все сильнее тянусь вслед за рукой, уже приподнимаясь над спиной огра. Давай же, — заклинаю я, — приди в мою руку. Окажись в ней. Подчинись и спаси мою чертову жизнь!       — жизнь!.. — в унисон повторяю я и в голове, и хриплым голосом наяву. Существа даже не оборачиваются, настолько уверенные в своей победе.       Я собираюсь с последними силами, вновь и вновь повторяя заклятие, когда наконец рапира поддается и выскальзывает из глины, медленно преодолевая расстояние меж нами. На мгновение я замираю, а затем она оказывается в моей руке, втыкаясь через ладонь в спину огра так филигранно, что восхищение затмевает боль. Но лишь на миг, потому что следом я выхватываю оружие из собственной плоти сломанной рукой, с ужасом понимая, что сражаться не готова. Огр не издает ни звука, булькая кровью где-то внутри себя — удар пришелся в сердце или легкое. Он еще не упал, но ноги уже подкашиваются. Второй оборачивается почти сразу. Я готовлюсь сорваться с места, оттолкнуться и броситься наутек.       Боль пронзает мое тело, стоит только напрячь мышцы живота. Все мое естество воет от агонии, которую испытывает, но я все-таки отталкиваюсь от огра ногами. Кровь застилает глаза, брызжет из горла и проткнутой руки. Шипя, я оборачиваюсь на ошарашенное существо, оглядывающее напарника. И гордость наполняет меня.       Я смогла. Я почти победила.       — Не быть вам, голубкам, вместе, — хрипло ухмыляюсь я, целясь взглядом в те самые деревья, за которые убежала Белль. На территории Темного меня никто не захочет съесть, даже близко не подойдет.       Мое тело срывается с места, почти что бежит, неуклюже ковыляя к сумке, и я хватаю ее проткнутой рукой, стискивая зубы, болезненно хрипя и еле сдерживая крик, силой раздираю слипшиеся от крови ресницы. Даже веки начинают ныть. В голове стоит гул тысячи голосов. Я не оборачиваюсь, я просто боюсь оборачиваться. Насколько я медленная сейчас?       Слышу, как оставшийся огр зовет остальных. Топот огромных ног разрывает землю подо мной. Я почти что падаю, бегу на четвереньках, выплевывая на ходу кровь. Я без малого сыграла в ящик, но продолжаю ползти, только бы пересечь границу владений чудищ, вступить на территорию злого волшебника.        В отчаянии я шепчу: — Румпельштильцхен! — я знаю заклинание, которое способно даже горы свернуть. Магия тут даже не пригодиться. — Румпельштильцхен! — и еще раз! — Румпельштильцхен!       И тут же, словно в замедленной съемке, все вокруг меня покрывается фиолетовыми клубами зла. Я все же оборачиваюсь, пока преодолеваю поваленное дерево, и вижу в синем свечении около двадцати огров, медленно исчезающих в языках пламени. Это не было иллюзией, они и правда горели: кожа мокрыми, обугленными лоскутами сваливалась с них, обнажая кости, вой стоял такой, что все птицы и звери в округе начали откликаться. Небо надо мной почернело от стай воронов и ворон.       А на том самом дереве, на которое я уже успела закинуть ногу, стоял сам Темный во плоти. В плаще из крокодила и с золотистой кожей, прямо как при первой нашей встрече. Он смотрел на меня с прищуром, закрывая рот рукой, стараясь, видимо, не расхохотаться. В нечеловеческих глазах горели недобрые искорки, что было, в общем-то, совсем не удивительно. Я почти что пожалела, что вызвала его.       — Так, так, так — чеканил он, осматривая лагерь. — Вижу Вы, принцесса, доставляете больше хлопот, чем пользы. Эти ребята так удачно обосновались тут, мои незваные гости так прекрасно попадали в их котлы, что я почти считал их добрыми друзьями…       — Я нашла и спасла Белль, — хрипло перебила я его, не давая закончить мысль. — Она уже должна была попасть в твои владения…       Запах горелой плоти резал ноздри словно ножом. Стараясь не дышать, я беседовала с Темным магом. По моим подсчетам девушка должна была уже добраться до склона горы. До замка идти много миль, но почему-то я была более чем уверена, что маг учуял ее раньше и забрал обратно до подъема. В каком-то смысле я ей даже завидовала.       — Премного благодарен, — поклонился он, театрально выставив правую руку в реверансе. Хихикая, он вновь осмотрел сцену кровавого месива, переводя взгляд на меня. Тут его лицо исказилось в притворном беспокойстве. — Батюшки святы, принцесса! Никак вы ранены?       Он еще и издевается, — раздражалась я, понимая, что даже толком возразить не могу. Из моего рта все еще шла тонкая струйка крови, а в глазах уже темнело.       — Как видишь, — сипло и выдавила я. — Ну, а теперь твоя часть сделки. Говори.       Голова кружилась. Мужчина расплывался предо мной в несколько длинных цветных пятен лишь отдаленно напоминающих человека. Отчетливо я различала лишь блестящие глаза, пытливо рассматривающие меня. Он был будто бы заворожен: меня покачивало и шатало из стороны в сторону. Опираясь на рапиру, я еле заставляла себя стоять вертикально, в горле застыл металлический привкус крови. Боюсь, я никогда уже не избавлюсь от него, даже если выпью все запасы вина в Королевстве.       — Взамен на еще одну небольшую услугу, — начал он подначивая, — я мог бы отвести Вас в замок и излечить… Белль о-очень просила!       Я раскрываю рот, но слова уже не идут. Я даже не могу вспомнить, что именно хотела сказать ему. Хотела ли я отказаться от очередной сделки, или же была вынуждена согласиться — теперь я никогда этого не узнаю. Слышу собственное сердцебиение. Оно все тише и тише в моей груди. Я чувствую, что падаю.       — Ну-у, молчание — знак согласия.

***

      Резкая головная боль разбудила меня. Непривычно удобное нечто подо мной прогнулось, когда я вскочила с него, вызывая очередную череду темных кругов перед глазами и новую боль, уже в груди. Силясь не закричать, я закрываю рот рукой. В глазах все так же темно.       Когда же наваждение проходит, я обнаруживаю себя на дорогого вида диване в огромном светлом зале. От удивления мой рот открывается, я глотаю воздух прямо как рыбка. Невероятные окна с корабль величиной, атласные шторы… дорогая мебель.       Я все еще сплю… или попала на небеса, — проноситься в моей голове.       Моя одежда чудесным образом восстановилась. Ни ниточки, ни заплатки — прямо как новая. Сумка примерно лежит у ножек дивана, оскверняя прекрасный зал своим нищим видом. Я никогда еще не видела ничего настолько роскошного и дорогого. Медленно, я ступаю по начищенному до блеска паркету, видя в нем свое отражение. Даже выцветшие волосы начали отливать золотом. Ко мне приходит осознание: картинки недавнего прошлого одна за другой всплывают в моей голове: Темный маг, сделка, Белль, огры и смерть. Но я все еще дышу или все-таки попала на небо — одно из двух. Я почувствовала себя ребенком, пока рассматривала хрустальные украшения, лепнину и огромные люстры надо мной.       Раздался смех.       — Присматриваете себе новенькие побрякушки?       Я чувствую себя обманутой. Оказалось, что я не где-нибудь, а в замке злого волшебника. Черт возьми, лучше бы я умерла.       — Ты излечил меня? — сразу к делу. У меня нет настроения играть сейчас в игры.       — Выбор был не велик. Исцелить малое, или воскресить из мертвых. И я выбрал первое. Услуга-то небольшая, — пожимает он плечами. В конце фразы он снова начал хихикать как шакал. Его голос спросонья кажется мне еще более противным.       — Кажется, тут плата ни к чему. Я должна была спасти Белль от Королевы, а не от орды огров. Ты просто обязан был накинуть мне бонус за эту небольшую… как ты там говоришь? Ах да, услугу.       Кажется, я совсем лишилась рассудка, если начинаю спорить с сильнейшим магом во всем Королевстве. Даже сама Королева боится его. Мне тоже стоило бы бояться, но я почему-то лишь заинтересована в нем. В его силе. Не каждый же день попадаешь в логово к волшебнику, тем более Темному. В душе вновь проснулся азарт.       — Белль тоже говорила нечто подобное, — обиженно прошипел он.       Боже мой, они что же… парочка? Да быть не может! Но другого объяснения я попросту не нахожу. Она в нем души не чает, а он ее слушается… Нет, к такому жизнь меня еще не готовила.       — Будь по-вашему. Исцеление-то пустяковое.       — А твоя часть сделки?       Невольно я прерываюсь, чтобы рассмотреть стеклянные витражи в окнах. Не может быть, чтобы это было сделано руками человека. Нечто прекрасное, невообразимо торжественное и умопомрачительное… я не находила слов, чтобы описать все, что я видела. Прямо за Румпельштильцхеном находилась дубовая дверь с медведя ростом. Ее я рассматривала с не меньшим интересом, но не осмеливалась подходить к магу ближе, чем на метр.       — Хм, — он приложил палец к подбородку, другой рукой доставая контракт. Наш контракт. — Способ свергнуть Реджину… да, я говорил, что помогу тебе в этом. Я скажу все лишь раз, а затем перемещу тебя подальше от моих владений! Поняла?        Я киваю, уже хватая свою сумку. Еще никогда я не была так близка к своей заветной мечте. Месть так сладка, даже когда тебе просто подносят ее ко рту, не давая попробовать. Я чувствовала, как во мне все кипит. Даже головная боль отступила. Лишь бы узнать слабость Злой Королевы и уничтожить ее!       — Не всех фей заточила Реджина. Осталась некая Тинкер-Белл, — начал он, садясь на то место, где я всего пару минут назад спала. — Эта дамочка, как и ты, просто-таки жаждет Королеве смерти. Если ты найдешь ее и предложишь альянс, о-о, уверен, она будет твоим верным союзником!       — И где же найти ее? — как ребенок провизжала я, забывая про всякую осторожность.       Он же понимает, что поймал меня на крючок. Последний замок моего сердца снят, я полностью в его руках, податлива, как глина. Делай, что хочешь. Он победоносно ухмыляется, а я даже не протестую. Ущемленная гордость — малая плата за достижение цели.       — Она живет в далеких землях, куда даже я отказываюсь соваться. В Нетландии… слышала о такой?       Когда-то я слышала об острове, на который могут попасть только потерявшиеся дети. Якобы, если лететь от первой звезды до самого утра, то непременно окажешься во владениях нестареющего парнишки, правителя того островка. Никогда не принимая историю всерьез, я и не рассматривала варианта, что там может обитать нужная мне фея. Тем более, не думала, что она желает смерти Королеве. С трудом представляю, кто же не желает этого, но если Темный заострил на этом внимание, … то жажды крови в этой козявке должно быть прилично.       — Да, что-то слышала.       — Каждый ребенок знает, как попасть туда, — пропел маг своим нечеловеческим голосом. — Однако только ты у нас взрослая женщина, вот жалость-то.       И тут злость затмила мне разум. Я была готова кинуться на него, пусть это и была верная смерть. Неужели весь этот путь я проделала ради дурацкой сказки и этих шуточек?       — Так как мне попасть туда?! — взвизгнула я.       — Не моя забота, — отмахнулся маг, уже поднимаясь с дивана. Я шагнула за ним следом, как утенок за мамой-уткой.       Каждый наш шаг был синхронен, пока я бранила и корила себя за беспечность. И как только я умудрилась так попасть? Все мое треклятое невезение! — кричал голос в моей голове, пока я снова и снова вторила движениям Темного. Хотелось даже чем-нибудь кинуть в него.       — Ты сказал, что поможешь! Я спасла Белль… ты должен отправить меня туда!       И тут он развернулся. Нависая надо мной всем своим телом, он начал наступать на меня. Казалось, я разозлила его. Буквально ощущался его гнев сквозь маску и ужимки, в которые он рядился.       — Послушай-ка, Принцесса, — начал он гневно жестикулировать, гремя нечеловеческим голосом в коридоре. Эхом он отдавался в его дальних концах. — Спасение Белль уже было мною отблагодарено. И помощь мою ты получила, не так ли? Теперь же ничего мы друг другу не должны. Хочешь, чтобы я туда отправил тебя? С легкостью! Только это новая услуга. Готова ли ты и дальше сотрудничать или, как хорошая девочка, поблагодаришь и уберешься с глаз моих?!       С мгновение я просто впитывала сказанное молча. Пялилась на мага не моргающим взглядом, боясь даже вздохнуть. Он был не выше меня, но нависал надо мной своим величием. Я понимала, почему его бояться, почему хотят заточить или уничтожить, но вместе с этим… вот бы и мне эту мощь…Малефисента меня подери, эта мысль засела во мне сорняком и никак не хотела выходить из головы.       Нехотя, я понимаю, что на еще одну сделку я не готова. В ярости он устроит мне такие неприятности, а возможно, отправит на верную смерть. Лучше сейчас отступить, и найти средство попасть в эту треклятую Нетландию самостоятельно. И я склоняю голову, кивая в знак согласия.       — Чудно! — и вновь испарился — даже в собственном доме не пренебрегает этим эффектным исчезновением в тумане.       Кажется, он и забыл, что собирался телепортировать меня подальше отсюда. Или он так разозлился, решив, что такая прогулка благоприятно отразится на моем скверном характере. Разочарованная, я осмотрелась в поисках выхода. Каждый коридор выглядел прекрасно, но одинаково. Вполне возможно, что я умру так и не найдя выхода.       — Ему не стоило быть таким грубым, — из-за двери появилась миловидное личико сожительницы Темного. Девушка переоделась в голубое платье с фартуком и завязала конский хвост. Она казалась крайне смущенной, наверное, став нечаянным свидетелем нашей беседы. — Ты, и правда, спасла мне жизнь. Сама бы я никогда не смогла… прости, но меня мучает вопрос…       — Ну, пока я «как новенькая» спрашивай, — ответила я без энтузиазма, хотя и была рада видеть девицу в целости. По крайней мере моя работа не пропала даром.       — Почему Румпель зовет тебя «принцессой»?       И тут я застыла. Черт меня подери, никто же не должен знать, кто я такая. Ни одна живая душа не должна ведать о том, что принцесса Эмма Прекрасная-Свон существует и здравствует по сей день. Кажется, мои эмоции отразились на лице, и Белль все поняла. Она приложила к губам руки, не веря собственной догадке. Еще немного и у нее пар из ушей повалил бы от такой мыслительной работы.       — Ты же не… да быть этого не может, — она начала ходить взад-вперед, вырисовывая восьмерку, как какая-то оса или пчела. — Не бери на свой счет! Просто… Принцесса?! Та самая?!       — Это большой секрет, — не стала я отрицать догадку шатенки. Та тут же осела на стул около двери, из которой только что вышла.       — Не могу поверить…       — Это ожидаемо, — смеялась я, глядя на свое отражение в полу. — Я и сама частенько не могу.       — Я помогу тебе, — вскочила она, воодушевленно хватая мою руку. — Во имя Королевства и нашей дружбы, Свон… нет, ты Эмма! Сама говорила, что не веришь, а оказалось, что… мысли путаются. Это все так…       — По-сказочному? — сострила я. Мне показалась эта шутка до уморительного хохота смешной, но Белль и внимания не обратила, раздумывая.        — Корабль. — Сказала она так, словно ее осенило. — Можно добраться на корабле. В Нетландию! Я читала. Есть пират… он в дружбе с Пеном. Или на короткой ноге… не совсем поняла из рассказа, но он может на корабле меж миров перемещаться!       Я вновь загорелась, подумав о возможном приключении. В предвкушении, я сжала руку шатенки сильнее, почти стискивая в тисках. Уверена, в глазах моих сверкали искры, прямо как у Темного во время побоища с ограми. Азарт, возбуждение — все разом переполнило меня, захлестнуло. Я почувствовала грохот сердца где-то в горле в ожидании моего неизвестного спасителя. Уж, не знаю как, но я заставлю этого пирата доставить меня прямиком на этот проклятый остров.       — А имя его тебе известно?       — Да-а, — она задумалась. Мне показалось, будто в ее глазах появились перелистывающиеся странички. Она выглядела так элегантно, когда задумывалась. — Крюк. Капитан Крюк.       — Мое треклятое везение, — выругалась я про себя, разжимая руку девицы.